Владимир Стрельников 
Простые оружные парни

Простые оружные парни – 1

«Владимир Стрельников  «Простые оружные парни»»: Альфа-книга; М.; 2014
ISBN 978-5-9922-1834-3
Аннотация

Раскаленное светило уже третье десятилетие смотрит на новых обитателей этого мира. Сначала это были первопроходцы, прокопченные, отважные мужчины и женщины, — идущие в неизвестность и мечтающие о новых горизонтах. Потом появились первые поселенцы, построившие свои городки и фермы. Потом первые бандиты, начавшие охотиться на караваны переселенцев, а за бандитами стали охотиться егеря и минитмены.
Сейчас же солнце видело в этих местах сильных людей, строящих заводы и железные дороги, осваивающих пастбища и целинные земли. Людей, умеющих работать на совесть и драться за себя и друзей. Сильных людей, основу которых составили парни с рабочих окраин.

Владимир Стрельников
ПРОСТЫЕ ОРУЖНЫЕ ПАРНИ

Старый лев с уже седой мордой лежал на вершине холма и смотрел вниз, на лагерь двуногих. Солнце поднялось уже достаточно высоко для того, чтобы даже он уже несколько подслеповатыми глазами различал их отчетливо. Учуять его двуногие не могли — ветер был с их стороны, увидеть — тоже вряд ли, потому он спокойно выбирал себе добычу. Вообще-то никогда раньше бы старый большой кот не подумал нападать на двуногих — опасных и коварных противников, но позавчера их прайд фактически уничтожила огромная, злющая, линяющая змея. Несколько секунд — и три взрослых сильных кота и пять кошек были убиты ею. Осталось пять котят, из взрослых — он и две старые самки.
Тут кот насторожился. От лагеря вышел одинокий двуногий и неторопливо пошел в сторону небольшой речушки, помахивая длинной палкой. Видимо, захотел рыбки. Кот тоже любил, когда было настроение, иногда половить рыбу на перекатах, и еще больше любил ее есть. Но сейчас ему нужна была добыча побольше, чтобы уцелел его клан. И он мягко, бесшумно встал и повернулся было в сторону двуногого, когда сильнейший удар в лопатку бросил его на землю. С соседнего холма донесся грохот. Кот попытался вскочить, но задние лапы не послушались. Кот прополз пару шагов, кашлянул кровью и почувствовал, как кто-то непреодолимо тащит его за собой. Примерно так же, как давным-давно мать таскала его за загривок.
Старый кот пару раз скребнул землю мощными когтями передних лап и затих. А на соседнем холме встали двое — здоровенный пузатый мужик и молодой парень, поднявший с земли тяжелую винтовку.
— Отличный выстрел, Том. Теперь бы надо пройти по его следам и найти котят. В Зионе найдутся люди, способные отвалить кучу бабок за таких зверят. Зови парней, пусть с собаками идут сюда. Жаль, Саккет отказался, но у него на уме только его баба… — Толстяк поправил ремень с тяжеленным револьвером в кобуре и поднял свою FN-FAL с расстеленной на земле накидки.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

27 год, 5 месяц, 40 число, воскресенье, 07:50. 
«Конец путей», к востоку от Форта Ли. 

— Лень, ты как обычно, к мадам Эльзе? — С соседней койки на крупного, аккуратно выбритого и причесанного блондинистого парня лет двадцати пяти в выгоревшей, но чистой рубашке, бывшей когда-то зеленой в мелкую серую клетку, потертых джинсах и высоких ботинках, сонно поглядел Ромка Климов. Зевнул, обдав его «выхлопом» после вчерашнего. — Неинтересный ты мужик: пьешь мало, к шалавам ходишь по расписанию… Не русский, а немчура похлеще Генриха, тот хоть за воротник заложить не промах. — Ромка сел, спустив почти до пола волосатые ноги, почесал грудь. — Будь добр, подай водички, трубы горят.
— Держи, страдалец. Сколько раз тебе говорил — не стоит мешать виски, водку и пиво! — Названный Леонидом зачерпнул из желтого пластикового ведра кружку воды, протянул ее соседу. — Смотри, сильно не похмеляйся, бригадир тебя на карандаше держит. — Ромка благодарно кивнул и крупными глотками осушил помятую эмалированную кружку. Остальные мужики еще дрыхли, оглашая пространство разнообразными руладами храпа.
— Не знаешь, кто стрелял? — возвращая кружку Леньке, спросил Климов.
— Вроде как охотники льва убили, какого-то рыбака скрадывал. А потом толпой, с собаками и плясками, по следам льва ушли, тейп его дербанить. Ладно, Ром, я пошел. — Парень взял с койки свою винтовку, набросил на плечо разгрузку и вышел из палатки. Отряхнув, надел на голову кепку. Поглядел на сонный лагерь «Конца путей», усмехнулся. Хорошо вчера работнички погудели. Пять с лишним сотен здоровых мужиков после недели тяжелой работы (да еще и субботу до обеда прихватили) отрываются совсем не по-детски. Ладно хоть главный босс — мистер Перкинс — своей волей разделил девок в публичном доме на три этапа пользования. Часть мужиков отдыхают там во вторник, еще часть — в четверг, в основном из числа водил грузовиков и персонала лагеря. А вот парни, работающие на удаленных участках, пользуют девиц в воскресенье, а то пятьсот мужиков единомоментно стерли бы полсотни проституток до простыней. И вообще, такое из-за девок могло случиться, что мало никому бы не показалось. Замаялись бы вагоны по степи собирать. И то удивительно, что ни одного случая с оружием не было, хотя вооружены все поголовно; правда, мордобоев тут хватает. Слишком места пока здесь дикие, в шести сотнях километров на восток от Форта Ли: Южная дорога проходит по берегу Залива, а компания строит «железку» здесь. И вокруг путей и строящих их рабочих и инженеров на три сотни верст вряд ли еще люди найдутся, кроме как вдоль нитки железной дороги, да и тех очень немного, в основном дежурные в парках тяжелой техники.
При воспоминании о мордобитии Леонид Панфилов поморщился и потер левую скулу. Вторая неделя пошла, а синяк еще не сошел. Хорошо ему Майкл Хиггинс приложил, говорить нечего. Впрочем, у его противника тоже на зуб меньше стало. И чего они поспорили, не помнят ни Леонид, ни Майкл. И слава богу, что оба сдержались, а то так легко вряд ли отделались бы. Майкл-то — «маринз» бывший американский, а Леонид срочку в частях охраны РВСН оттянул, тоже еще та контора. Так что Панфилов подбросил на плече свою АВТ-40 и пошел вдоль длинного ряда тяжелых самосвалов к десятку вагонов в тупике.
— Доброе утро, мадам. Не знаете, кто из «моих» девочек свободен? — поднявшись по ступеням в прохладный кондиционированный тамбур, поинтересовался Леонид у высокой темноволосой и синеглазой женщины лет тридцати пяти, сидящей за откидным столом. Хозяйка этого борделя передвижного, мадам Эльза. Очень красивая, холодная как лед, постоянно одета в глухие платья темных тонов, не обращая ни малейшего внимания на здешнюю жару и палящее солнце.
— Мари и Клер заняты, из «твоих» девочек свободна Любка. Как обычно, три часа? С тебя шестьдесят экю. — Женщина коротко взглянула на него огромными своими глазищами. Ух, аж мороз по шкуре у парня пробежал: как будто ведьма глянула…
— Держите. — Он протянул три пластиковые карточки по двадцатке.
— Проходи. — Мадам откинула турникет, протянула номерок с указанным временем. — Любке скажешь, что я ее приму через полчаса после того, как закончит обслуживать тебя. Где ее номер, ты знаешь.
— Хорошо, мадам Эльза. — Парень кивнул, прошел мимо нее в коридор вагона. Поздоровался с сонным вышибалой и двинулся во второй вагон.
Из-за закрытых дверей доносились глухой смех, приглушенные стоны и охи — короче, все то, что и должно доноситься из-за дверей номеров публичного дома. Сказал бы ему кто-нибудь месяца четыре назад, что он платить будет за перепих и покупать себе девушек на ночь, Леонид бы посмеялся. Еще как бы посмеялся! Все-таки один из первых парней на деревне был, завидный жених. Но то уже в Лету кануло, а здесь других женщин нет на хрен знает сколько миль вокруг, в километрах это еще больше, и подержаться за сиськи порой просто ужас как охота. Так что Леонид понемногу втянулся, хотя сначала как-то не по себе было.
— Любка, ты одна? — Ленька постучал в дверь купе. Мало ли — хоть Эльза учет и ведет, но может быть всякое…
— Одна, одна; заходь, — открыла ему дверь сонная хохлушка. Зевая, повернулась к Леониду спиной и порулила к широкой кровати. — Ты давай, разоблачайся покамест.
— Угу, — ответил он, ставя свою винтовку в маленькую пирамиду рядом с АКСУ Любки, одним глазом кося на круглый зад девушки, обрисованный шелковым халатом. — Опять всю ноченьку пахала?
— Почти всю, но это не твое дело, — отрезала Любка, снимая с себя халат. Легла на спину, закинув ногу на ногу, и с интересом смотрела на парня, прыгающего на одной ноге в одном ботинке и спущенных джинсах. Блин, поторопился он с ботинками, теперь никак шнурок не распутает.
— Ты так долго, мой рыцарь… — пропела Любка, начиная хихикать, — смотри, копье опадет.
Рявкнув от злости, Леонид распорол выкидным ножом шнурок, швырнул ботинок в угол, рывком стянул брюки и скакнул к кровати. Схватил девушку за плечи, перебросив ее головой к середке кровати так, что ее шикарные русые волосы живописно рассыпались по плечам и простыне, закинул ее ноги себе на плечи…
— Люб, ты чего такая задумчивая? — спросил довольно лежащий на животе парень девушку, которая массировала ему широкую спину после постельных баталий. — Обычно найдешь, чем подначить.
— Знаешь, меня замуж зовут, — ответила она, немного помолчав.
— И кто это? — Перевернувшись, он подтянул ее за руку к себе и стал ласкать ее нежные и тяжелые груди. Красивая девка Любка, и все у нее на месте. А у него еще минут тридцать осталось, нужно их использовать.
— Сэмюэль Саккет, охотник. Знаешь его, он дичину добывает для компании?
— Сэма? Знаю, здоровый такой молчаливый мужик, у него еще усы, как подкова. Он частенько у нас в карьере ночует. Неплохой вроде мужик, спокойный как танк, посмеяться не дурак, и я не видел, чтобы он своих собак пнул или еще как обидел. Только он же тебя старше лет на пятнадцать, ему точно сороковник есть… — Леонид ухватил девушку вместо сисек за талию, приподнял и опустил ее на себя. — Давай, Люб, обзывала меня жеребцом, будь наездницей. Слушай, Люб, интересно: у меня же ладони в мозолях, как наждачка, а ты ни разу не пожаловалась, что я тебя за сиську не так цапнул или еще что… Моя прошлая постоянно ныла.
— Лень, мне уже двадцать восемь. Такие молодые парни, как ты, меня пользуют, но никто в жены брать не хочет. А Сэм добрый. И ты тоже добрый, поэтому ты даже такими грубыми ладонями ласкаешь, а не тискаешь. — И Любка начала раскачиваться на нем, сначала медленно, потом все быстрее и быстрее…
— Ты вот что хочешь? — выгоняя парня из тесного душа, спросила девушка. — Где жить, с кем жить?
— Ну мне пока и так интересно, я здесь всего третий месяц. Еще серьезно не задумывался, — вытираясь широким полотенцем, ответил Леонид. — В Русской Республике, наверное, осяду, только нужно узнать про нее побольше. Не знаешь, кто может рассказать? — Он глянул в душевую и едва увернулся от мочалки.
— Не лезь, твое время вышло. Меня ведь Эльза для чего звала: Сэм к ней подходил. Похоже, Лень, ты последний парень из карьеры Любки-шлюхи. — Люба вышла из душа в распахнутом халатике, потянулась: — Хороша?
— Хороша! — честно ответил Ленька, любуясь красивым женским телом.
— Вот и ладно, пусть я такой моему мужу и достанусь, — посерьезнела девушка. Зашла за ширму, кинула на нее халатик и начала переодеваться. — Лень, у меня ведь дочь в Старом мире осталась, когда меня сюда с Тверской выловили. Я потом через Орден связалась, деньги перевожу постоянно, но куда мне их тянуть, с моей мамой вместе? Чтобы они узнали, что я проститутка? Три с лишним здешних года уже сердце себе рву. Дочка в школу без меня пошла. А Сэм обещает мне, что мы переедем на новые земли, на север. Туда, где Форт Росс недавно русские отстроили. Построим ферму, выпишем моих дочку и маму. Меня там вряд ли кто знает вообще, а через пяток лет и забудут, что такая Любка работала в Форте Ли и его окрестностях. Пошли? — Любка, одетая в серые джинсы и серую же маечку, вышла из-за ширмы и стала выталкивать клиента из своего купе. — Да, насчет Русской Республики — зайди к Джессике в интернет-кафе и поищи в сети сайты из Москвы, Новой Одессы и Демидовска.
— Спасибо за совет, я и не знал, что здесь Интернет уже есть. На базе мне сказали, что пока его нет на Новой Земле, — забирая винтовку из пирамиды, сказал Леонид. Взял разгрузку, повесил ее на одно плечо. Нагнувшись, поднял выкидуху, сложил ее и положил в задний карман джинсов.
— На базах, может, и нет, а у нас есть. Везде, где «железку» проложили, оптику бросили. Так что Русская Республика, Республика Техас, Конфедерация связаны внутренней сетью… Ой, ты бы свой дрын поменял, что ли? — Любка недовольно потерла локоть, случайно задев его винтовку.
— Она меня вполне устраивает, — усмехнулся Панфилов, выходя в тамбур. — До свидания, мадам Эльза. Люб, спасибо. — И спрыгнул на крупную гальку. Огляделся, щурясь от солнца, поправил кепку-восьмиклинку и пошел к палатке в другом конце лагеря. Жарко уже, скоро пекло начнется.
Уже через сорок минут Леонид сидел за монитором компьютера и читал найденную в сети информацию от правительства Русской Республики:
«Так, в двадцать втором году — зачистка Диких Островов, присоединение их к ПРА, основание там Кубинской автономной области. В двадцать четвертом — сначала референдум по обеим русским землям, потом Договор о объединении. Выборы Президента… ну понятно, конечно, Аверьянов, кто же еще. Сколько же ему лет уже? Образование Русской Республики из Московской, Новоодесской, Демидовской, Береговой, Базовой и автономной Диких Островов областей. А про Кубинскую автономию — ни слова, что так? Решили не создавать себе в будущем проблемы? Правительство, тра-та-та, министр обороны, министр внутренних дел Коршунов, и так далее. Столица в Москве; ну, это я и так знаю. В двадцать пятом, вместе с Бразилией — очистка от пиратов западного побережья перешейка, основание там Загорской области. В двадцать пятом же году, в десятом месяце — серьезный вооруженный конфликт с Имаматом.
Так… наличие у бандитов ПЗРК позволило им на какое-то время остановить русское наступление. Авиация РР потеряла только сбитыми пять „Тукано“ и три Ми-24. Часть машин была серьезно повреждена зенитным огнем. Только внимательное отношение к налаживанию собственного производства позволило РР нанести поражение бандформированиям. Пятьдесят самолетов Су-2, изготовленных по заказу РА на „Ремавиастрое“, точнее — умелое их применение командованием, и беспримерная храбрость пилотов, впрочем, как и любого бойца Русской Армии и добровольческих корпусов, пришедших на помощь русским из Техаса, Конфедерации и Бразилии, стали основой уничтожения наркодельцов и рабовладельцев в дельте Амазонки. О как!» — Леонид потянулся на скрипучем стуле. Поглядел на пустую кружку, сходил и набрал еще кипятка в кулере. Бросил в кружку пакетик чая и поставил на специальную полочку сбоку от компьютера. Видимо, специально сделали, чтобы на технику не пролить. — «Так, что там дальше? Ага, была подготовка своих летных кадров, целая летная школа организована. Ну еще бы — полк штурмовиков мало наклепать, на них еще летать нужно. Гренадеры и егеря добивали остатки рассеянных банд, а потом на перевале авиация навернула „вакуумной“ бомбой, уничтожив скопление войск и частично разрушив перевал. Сурово! Организация форта перед перевалом, надо же, Грозным обозвали. Переговоры в Кейптауне, признание установившихся границ, мирный договор и обязательства ненападения. Так, в двадцать шестом году — начало освоения „северных территорий“, построен Форт Росс на западном побережье материка. Ого, на тысячу километров севернее, чем Рио, широко размахнулись. Вот куда Любка собралась… — Он открыл спойлер с фотографиями и видеороликами тех мест. — Красиво, итить. А чем другие заняты? Где тут Конфедерация?»
Около часа парень лазил в Сети, находя и скачивая информацию себе на флешку. Промышленность разных регионов, сельское хозяйство, дороги, реки. Смотрел температурные режимы зимой и летом; оказалось, что наиболее интересный климат как раз на «северных территориях» Русской Республики. Летом около тридцати пяти тепла, зимой — пять-шесть градусов мороза. Зима там короткая и очень снежная, как раз в здешний сезон дождей умещается от начала и до конца. Интересно, интересно…

ГЛАВА ВТОРАЯ

— Лень, вот ты где! — рядом плюхнулся Ромка. — Тебя наш прораб ищет, велел передать, чтобы ты в пятнадцать часов подошел в контору. Ясно?
— Да понял я… — Отмахнувшись, Леонид выключил комп и положил флешку в карман. Потом на ноутбуке просмотрит внимательнее. — Обедать пойдешь? Я уже жрать хочу!
Парни вышли из полутемной палатки, какое-то время щурились, давая глазам привыкнуть к яркому свету.
— Куда идем? В столовку или в салун? — спросил Ромка.
— Я бы с удовольствием — в салун, но он тебе противопоказан сегодня. Отгонять тебя от стойки со спиртным я не намерен. Пошли в столовку, бобов поедим. — И они потопали к длинному навесу, возле которого дымилась полевая кухня. Большая и толстая негритянка помешивала в котле здоровенной поварешкой.
— Доброго дня вам, мэм, — уважительно поздоровался Леонид с толстухой, — как насчет поесть?
— Садитесь, бездельники. Нормальные мужчины заводят себе жен, любовниц и едят у них. Или идут обедать в салун, а такие, как вы, готовы на все, чтобы заставить старую Сару работать по воскресеньям. Держите! — И перед ними брякнулись две глубокие миски, доверху наполненные тушеными бобами с антилопятиной. Рядом легла доска с серым хлебом. — Потом миски бросите в мойку, ясно? А я пока пойду послушаю музыку. — И повариха ушла в дальний конец навеса, где стояло внушительное кресло-качалка. Вскоре оттуда донесся бубнящий голос и бухающие басы.
Повесив автоматы на крюки, вбитые в столб, они помыли руки под умывальником и принялись за еду. Точнее, повесили Ромкин АКМ и Ленькину АВТ, которая хоть и может стрелять очередями, но называется автоматической винтовкой. Так что он ее то автоматом, то винтовкой называет. Ладно хоть она сама на это не обижается и исправно стреляет во все то, во что он хочет попасть.
— Достала, тварь! — Ромка ложкой попытался прогнать надоедливую местную муху. — Пристрелить бы тебя!
— Какие проблемы, Ром? Поймай муху, приклей ее скотчем в центр мишени, отнеси за лагерь и шмаляй, пока ствол не покраснеет. — Ленька облизнул ложку, поднялся, достав кофейник. Налил себе еще остывшего кофе. Каша замечательная, а вот кофе — перестоявший. — Мне в бакалею надо, патронов купить. Зайдешь?
— Не, я, как ты, по две-три сотни за неделю на пострелушки не трачу, — махнул рукой бульдозерист. — Это ты от здешних заразился, а мне хватает того, что в корову могу попасть со ста метров. Я лучше схожу в картишки переброшусь, пивка холодного попью. — В одной из палаток был организован клуб картежников. Мужики молча сидели, глядели в свои карты, двигали цветные фишки.
— Не понимаю я прикола в покере, то ли дело — «подкидной». Тем более что ставки мизерные, полный запрет на ставку свыше экю. — Леонид усмехнулся и стал намазывать кус хлеба арахисовым маслом из большой банки, стоявшей посреди стола.
— Смотри, Сэм вроде как Любку увозит? Куда это они намылились? — Климов привстал, чтобы лучше разглядеть.
Точно: охотник забрасывал чемоданы в свой грузовичок, а Любка стояла рядом. Возле ее ног лежала пара здоровых псов с длинными ушами и грустными взглядами. Леонид первый раз ее в простом платье увидел: очень аккуратная и хорошенькая девушка получилась. Ну и удачи им.
— Любка за Сэма замуж идет, а уезжают потому, что до сезона дождей им осесть нужно. Не так много времени осталось, верно?
— Ну, еще четыре месяца, но ты прав — на «осесть» нужно много времени. Не жаль, Лень? Красивая ведь девка? — Ромка с усмешкой глянул на товарища.
— Нет. Любка на самом деле красивая девка, но мне в борделе девчонок хватит до конца сезона. А там видно будет. Так что — счастья им и удачи. — Леонид взял миску, бросил ее в глубокую мойку из нержавейки, где под тряпкой лежала гора таких же. Куда-то китаец-посудомойщик запропастился…
Идя в бакалею, он в который раз удивился про себя тому, что все мужики носят при себе длинные стволы. Ну никак за время жизни здесь не привыкнет. Ладно — пистолеты таскать, но хозяева обязали всех мужиков постоянно носить винтовки и автоматы. С одной стороны, самодурство, а с другой — ну кто в здравом уме нападет на лагерь, где в любое время минимум триста вооруженных мужиков? Да от той глупой гиены, которую нелегкая вынесла к лагерю в прошлую субботу, осталась горстка обглоданных костей. Разнесли ее в клочья из полусотни автоматов. Так что Спилберг со своим «Парком юрского периода» ошибается, самый страшный зверь — человек. По рассказам старожилов, местных зверюг стало на порядок меньше, и то в основном небольшие антилопы остаются. Всех опасных зверей вокруг людских поселений постепенно выбивают. Стараются в основном фермеры и ранчеры, но и охотники из соседних городов не отстают. Уже сейчас за крупными гиенами мужикам (и женщинам, среди них тоже есть напрочь отмороженные) приходится уезжать за пару сотен километров от Форта Ли, например. Рогачи остаются в небольших удаленных долинках, где они никому не мешают, особенно тем же фермерам. Появление же стада возле фермы означает его полное истребление. Вытоптанные и потравленные посевы здешним крестьянам совсем не по нраву.
Так, в раздумьях, Леонид дошел до передвижной лавки, сделанной из вагона и закаченной на пару рельсов. Под навесом на грубой скамье сидели три девицы из офисного состава (на удивление маленький состав, всего два вагона: в одном главный босс сидит, в другом — службы) и рассматривали журналы. Видимо, автомотриса утром привезла. Интересно: обычно почту в понедельник привозят… Навороченные винтовки девушек прислонены к скамье. Любит здешний люд из оружия мегабластеры делать. Панфилову оружейник тоже предлагал на его «токаревку» тактические приклад, квадрейл и прочая. А на кой ляд ему это? Леониду ведь на технике работать, с железом. Деревяху если поцарапает, то и не жалко. А все эти навороты денег стоят.
— Привет, девчонки, — по-англицки обратился он к ним. Шпрехает, точнее — спикает он на нем не очень хорошо, но нахватался за последние месяцы до такой степени, что понимает практически все и могёт медленно, когда коряво, а когда и почти правильно ответить. Все же здесь в основном американцы и австралийцы работают, хотя и немцы есть, и испанцы. Даже парочка иранцев работает. А вот китаец только один, посуду моет. Даже странно как-то.
Девчонки приветливо помахали руками и снова уткнулись в свои журналы. Хорошенькие девочки, жаль, что они все заняты. Впрочем, он в «Конце путей» появляется раз в неделю, да и неконкурентоспособен по сравнению с их бойфрендами. Ничего, наверстает. Зимой все равно куда-либо переберется, где народу побольше. Нужно устраиваться, а то такая работа затягивает.
Поднявшись по деревянным ступеням, Леонид толкнул дверь лавки. Мелодично звякнули над головой металлические трубочки.
— Добрый день, — поздоровался он с хозяином лавки. — Мистер Скотт, у вас найдутся подходящие шнурки для моих ботинок?
— Какая длина? — Негоциант, крепкий лысый дядька лет пятидесяти, в фартуке и нарукавниках, достал из-под прилавка большую картонную коробку.
— Сейчас погляжу, — Ленька уселся на стул и начал разматывать уцелевший шнурок, — около метра, похоже.
— Ровно один ярд, или три фута. У меня такие только оливковые, а у тебя ботинки черные. Возьмешь?
— А какая мне разница? — удивился Леонид. — Перед кем форсить? Давайте три пары, чтобы запас был.
Перешнуровав ботинки и спрятав запасные шнурки в карман, парень снова подошел к прилавку.
— Как насчет патронов под мою винтовку? У вас остался русский стандарт? И «девять на восемнадцать пээм» вы мне обещали выписать. — Он облокотился на прилавок и стал рассматривать оружейную часть лавки.
— Леонид, ты бы купил винтовку под «триста восемь Винчестер», и проблемы бы пропали, — недовольно заметил Скотт. — И пистолет поменяй — такие патроны, кроме как в России, большая редкость. Вот, держи. — На прилавок брякнулся зеленый цинк с надписью «9 мм ПМ» и следом за ним — две прозрачные пластиковые упаковки с винтовочными, точнее, с пулеметными патронами. — Патроны новые, этого года. Пятьсот пистолетных, четыреста винтовочных. С тебя две сотни экю. Шнурки — бонус.
Панфилов расплатился, сложил все добро в плотные пластиковые пакеты и в который раз пожалел о запрете ездить в лагере на машинах. Теперь тащи все в палатку на себе. Получается весьма немало, однако.
— Погоди, — окликнул его продавец. — Тут вчера один путеец умудрился здорово проиграться в покер, несмотря на ограничение ставок. Приволок мне револьвер и левер. Бразильский левер, а револьвер американский, дабл-экшен. Может быть, поглядишь? Ты же в прошлый раз «Марлин» в руках крутил, отказался из-за стоимости.
Продавец повернулся и достал с полки револьвер в кобуре, пояс-патронташ и винтовку.
— «Ругер» и «Росси», не новые, но вполне рабочие, за все отдашь пятьсот экю. Калибр «триста пятьдесят семь», Демидовск его делает, проблем с патронами нет. Для антилоп этот райфл намного лучше, чем твой, мясо меньше портит. — Мистер Скотт передернул скобу, прицелился в расписную тарелку напротив. Придерживая большим пальцем, аккуратно спустил курок и положил винтовку на прилавок, подвинув к парню вместе с револьвером. Не, ну каков, а? Ленька в прошлый раз себя от покупки револьвера и левера смог удержать только дороговизной нового американского оружия.
— Мистер Скотт, вы искуситель, — он опустил пакет с патронами на дощатый пол, — дайте погляжу. А пристрелять как, можно?
— Сходим вечером за лагерь, попробуешь. Но я тебе так скажу — это хорошие вещи! Бери, они и тебе служить будут, и внукам достанутся. — Продавец достал и положил на прилавок пачку патронов. — Полсотни патронов — бонус.
Леонид взял с прилавка кобуру с револьвером, вытащил его на свет божий. Когда-то зеленовато-полированный, а сейчас основательно потертый, с исцарапанной и вытертой черной резиновой рукоятью, револьвер все равно внушал надежность. Увесистый. Откинув барабан, он поглядел сквозь него на свет.
— Джим все вычистил перед продажей, нагара нет, — усмехнулся продавец. — «Ругер Джи Пи 100». Окраска была «сатин грин», длина ствола — четыре дюйма. Мне эти револьверы нравятся намного больше, чем твой «стечкин». Ты почему его не носишь здесь, кстати?
— А для чего? Всегда с винтовкой хожу, плюс шесть запасных магазинов. Уже тяжело. Еще полуторакилограммовый пистолет таскать на поясе и четыре запасных магазина к нему? Это еще почти три килограмма будет. Нет уж, благодарю покорно. — Ленька усмехнулся и взял с прилавка винтовку. Несмотря на то что по весу она практически не уступала АВТ, выглядела намного изящнее. Массивный восьмигранный ствол переходил в вороненую ствольную коробку, ореховый приклад был элегантен, по-другому и не скажешь. Правда, винтовка была тоже здорово поношенной.
— «Росси 92 Октагон». Двадцать четыре дюйма ствол, двенадцать патронов в магазине, плюс один в стволе. Хорошая вещь. Была бы новой и сорок четвертого калибра, дешевле чем за тысячу экю не продавал бы. Если хочешь, можем и отстрелять, но прямо скажу — незачем. Джим хоть и стрелял из них прилично, но берег, да и сами по себе эти вещи очень тяжело сломать. Хорошая оружейная сталь, легких сплавов нет вообще.
— Хорошие вещички, на самом деле. Беру. — Парень махнул рукой и полез в карман за деньгами. Все-таки он очень любил иногда пострелять из винтовки, но из «токаревки» много в удовольствие не выходит, отдача очень внушительная. — Тогда еще пятьсот патронов к леверу и револьверу, пожалуйста. И это… тачки не найдется? На время. — Леонид поглядел на уже купленные патроны, затем на знойное марево за стенкой магазина. Тащить все это удовольствие на себе по здешнему солнцепеку — мазохизм.
— Тебе их вечером привезут, идет? — отсчитывая патронные пачки, сказал Скотт. — Вместе с винтовкой и револьвером.
— Идет. — Он поглядел на свои часы. Через пятнадцать минут к начальству. И на кой им понадобился Леонид Панфилов, интересно…

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

— Добрый день, босс. Вызывали? — Панфилов вошел в прорабскую. Кроме прораба там были еще трое мастеров, в том числе и его начальник, Генрих Крауф.
— Да, Леонид. Завтра с утра сдашь свой погрузчик Майклу Хиггинсу, тому самому, с которым подрался на прошлой неделе. Ясно? — К нему повернулся прораб, Ральф Поплавски. Американский поляк; здесь, на Новой Земле — уже лет пятнадцать как. Строил «железку» от Порто-Франко до Нойехафена, а потом до Пекина, или, как здесь говорят, до Бейджина. И уже пятый сезон руководит этим участком.
— Понял, сдать погрузчик. — Леонид выпрямился, стараясь не показать, как его это задело. Ведь ни одного «залета» не было — напротив, пашет как вол…
— И красную каску тоже сдай. Получишь на складе белую и «матт», — усмехнулся прораб. — Я тебя не выгоняю, а повышаю в должности. Будешь мастером. Нечего было руководить ремонтом конвейера… да и еще по мелочи набирается. Так что поздравляю с повышением, надеюсь, что не пожалею об этом. Впрочем, если ты против, то можешь сидеть за рулем и рычагами погрузчика.
— Я попробую, мистер Поплавски, — может, Леонид и зря так делает, но дополнительно семь сотен лишними не бывают, — спасибо за доверие.
— Ты справишься, — вступил в разговор Крауф, до этого с интересом наблюдавший за происходящим. — Нечего было выпендриваться, вроде так у вас, русских, говорят? Инициатива имеет инициатора!
— Ха-ха-ха! — гулко рассмеялся Поплавски. — Тогда так. Генрих уходит на место начальника участка, будет подготавливать береговую зону, а ты, Леонид, идешь на его место. На твой погрузчик сядет Майкл Хиггинс: как я уже говорил, вы с ним знакомы. Смотри, — Поплавски ткнул пальцем в карту, — мы все дальше отходим от старых гравийных и песчаных карьеров. И теряем много времени, горючего и денег. Поэтому ты, вместе со своей бригадой, отправляешься разрабатывать новый, все равно ваш здорово истощился. Смотри, вот новое место. По мнению геологов, там отличные залежи гравия и крупного галечника. Задача твоя проста: за три дня вскрыть карьер и подготовить к отгрузке первую партию крупного гравия, а еще лучше — крупной гальки. Обязательно смотри, чтобы самосвалы могли свободно развернуться вместе с прицепами, хватит нам в этом сезоне двух опрокинутых грузовиков… Сьюзан, скоро там Зарубин появится? — рявкнул Поплавски в открытую дверь. — Это маркшейдер вашего карьера, во всем, что касается качества гравия, слушайся его беспрекословно, — опять обратился он к Леониду.
— Через пять минут, босс, — заглянув в контору, сообщила секретарь, средних лет крепкая, прожаренная солнцем брюнетка. Вообще-то красивая женщина и, по слухам, любовница Поплавски, — у него на складе склока с Шимлером.
Адам Шимлер, заведующий складами, — личность в компании очень известная, упоминаемая в основном с матерными эпитетами. Старается зажилить все, что можно. Но при этом у него всегда есть все, что необходимо в данный момент.
— Ясно, за пять минут не управятся. Тогда, Леонид, получай документацию, машину, оружие и готовь людей. Найдешь Виктора Зарубина сам, познакомишься, вместе с ним выезжаете на свой старый участок завтра в четыре, загоняете тяжелую технику на трейлеры, экскаваторы цепляете за приданные на время грейдеры и потихоньку, аккуратно движетесь сюда. Дороги пока нет вообще, но место относительно проходимо для тяжелой техники. Грейдеры помогут тебе подготовить площадку, бульдозер пока не гоняй лишний раз. А потом грейдеры пойдут обратно, заодно подравнивая дорогу, чтобы грузовики могли двигаться хоть сколько-нибудь быстро. — Поплавски снова подошел к карте, указал на пересохшее русло километрах в сорока на северо-восток: — Здесь наша разведка нашла сухое русло, воды практически нет. И поосторожнее там, на новом месте. Лагерь делай с умом, посреди недели приеду, проверю. Да-да, пулемет вам тоже выдадут и пяток коробов с лентами. Все-таки новое место. Но если узнаю, что просто так патроны жжете, втройне вычту! С тебя лично!!! С вами отправят жилой вагончик и грузовик с припасами, все проверь внимательно. И самое главное — сразу поставь заправщик не менее чем в полусотне метров от стоянки техники и жилого вагончика. Убери всю траву вокруг заправщика, сделай навес. В первую очередь, ясно? Сейчас самый сухой сезон начинается, малейшая искра — и пожар. Вообще следи за курильщиками, большинство бед от них, а пожары в саванне — дело очень серьезное. Давай, мастер, работай. Время — деньги.
Леонид кивнул, попрощался и вышел.
— Мистер Панфилов, это ваше. — Сьюзан протянула ему новенькую снежно-белую каску. — Удачи, Леонид!
— Спасибо, мисс Сьюзан, — благодарно кивнул новоиспеченный мастер, — она мне понадобится. — И, сняв с крючка винтовку и разгрузку, пошел на улицу, срывая упаковку с каски.
Уже на улице Леонид оглядел поблескивающую обновку, снял с себя кепку и нацепил каску. Поморщившись, снял, по максимуму ослабил пластиковые ремешки внутри нее и снова надел. На этот раз каска села как влитая. Покачав и покрутив головой, убедившись, что обновка сидит хорошо, Леонид открыл папку с документами. Достал новый беджик с указанием должности, покрутил его в руках и решительно нацепил на рубашку. И также решительно зашагал в сторону стоянки автомобилей для руководства. Нужно получить внедорожник MUTT, скоро истекает ограничение передвижения на автотранспорте внутри территории лагеря. Нечего пешком бегать по делам компании. Да еще нужно пояс с пистолетом надеть, не принято здесь начальству с одной винтовкой шарахаться, да и не очень удобно; придется ее в машине возить. И вперед, искать Зарубина. Вроде как Леонид его видел, но совсем не уверен. Впрочем, в этом весь Поплавски. Бросит в воду — и плавай как можешь. Если сумеешь — выплывешь.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

27 год, 6 месяц, 3 число, среда, 20:21. 
Гравийный карьер «Глухомань». 

— Тьфу, гадость! — Леонид еще раз прополоскал рот, сплюнул. Все равно такое ощущение, что полон рот песка. Уже полчаса, как завершающий на сегодня самосвал ушел, и техника почти вся встала на свои места, а до сих пор не проплевался. Леонид и подумать не мог, что столько пыли перепадает мастеру.
— Эй, мастер, ты скоро? — окликнул его из столовки под брезентовым навесом Майкл Хиггинс — тот самый парень, с которым он сцепился пару недель назад, один из немногих здесь темнокожих. Не очень любят негров в Техасе и Конфедерации. Но Хиггинс парень не просто темнокожий, он в свое время морпехом отслужил, так что для большинства здешних парней он — свой. Кроме того, что Майкл на погрузчике работает, он еще сегодня дежурит по столовой. — Пробу снимай, а то скоро парни соберутся. Голодные.
— Сейчас, Майкл. Что там у тебя? — Панфилов подошел к длинному столу из грубых досок, который собрали здесь в понедельник.
— Макароны с тушеной говядиной, что еще? Хлеб свежий, кофе. Нужно овощи свежие заказать, хотя бы помидоры и лук. А то преснятина скоро надоест. — Негр торжественно вручил здоровенную ложку мастеру.
Панфилов заглянул в кастрюлю. Нормальные такие макароны по-флотски. И пахнут здо  рово.
— Фкушно, — с набитым ртом пробормотал Леонид. Проглотил, с сожалением поглядел на кастрюлю. Охота жрать, прямо скажем, но, пока все не соберутся, ужин не начнется, обычай в компании сложился еще в первый сезон. — Молодец, Майкл, хоть шефом тебя ставь. Но все равно, завтра буду требовать у Поплавски повара. Не выходит у нас одного мужика хотя бы часа на три от основной работы оторвать, а завтра вообще настоящее дело начнется. Не зря Зарубин в «Конец путей» с пробными грузовиками уехал.
— Хорошая галька? — поинтересовался повар, ставя на стол стопку пластиковых тарелок. Не одноразовых, а вполне себе серьезных, основательных. На Новой Земле до сих пор не было настолько мощной химической промышленности, чтобы позволить себе выбрасывать пластик в мусор. Даже пакеты до сих пор бумажные.
— Да, очень. Крупная, и в основном — гранит. Удивительно, ведь здесь практически равнина, горами эти сопки не назовешь. Но Виктор говорит, что это один из дальних отрогов тех самых Сьерра-Гранде.
— Тогда это по-настоящему далеко, до тех гор тысячи полторы километров на север. Ладно, Леонид, я звоню. — Майкл взял обрезок арматуры и подошел к рельсу. Частые и звонкие удары разнеслись над темнеющим лагерем…
— Так, мужики, прошу слова. — Леонид подождал, пока сидящие за столом работяги наелись, и встал. Достал из-под стола литровую емкость с «Одинокой звездой», местным виски, передал ее сидящему рядом бульдозеристу: — Рома, разливай.
— Значит, так, джентльмены. Пока вы рассаживались, я связался с конторой. Галька и гравий, что мы сегодня отгрузили, признаны отменного качества. Поэтому завтра начинается полноценная отгрузка из нашего карьера. И Поплавски утвердил название, которое у нас сложилось: теперь это не просто точка на карте, а гравийно-галечный карьер «Глухомань». Завтра доставят еще три погрузчика и один бульдозер. Разумеется, технику приведут механизаторы, да и повар нам необходим, так что коллектив увеличится. Экскаваторов, к сожалению, нам не выделили, просто больше нет в наличии, придется обходиться двумя «хендаями». Но это в принципе несущественно, справимся. Так что с почином, мужики, и давайте выпьем. — Леонид поднял свой наполовину полный стакан, отсалютовав десятку молодых и не очень мужчин, сидящих с ним за столом. Те ответили тем же, и все дружно выпили.
Поздним вечером Леонид еще раз проверил тщательно выписанные распорядок рабочего дня, графики ночных дежурств и еще раз прошел по периметру колючей изгороди, освещая фонарем забетонированные в грунт столбы из старых труб. Потом начал вешать на вагончик доску объявлений с прикрепленными на нее распорядком и графиком дежурств.
— О, нацепил наконец, — неясно откуда нарисовался довольный Ромка. — Так, распорядок рабочего дня… С семи до одиннадцати — работа, потом до двенадцати — обед. Потом еще два часа работа, затем час сиесты. С пятнадцати до девятнадцати — снова работа. Не, Лень, нет у тебя никакой фантазии, типовой распорядок по компании написал. Ладно, что с тебя взять, ты еще мастер-новичок. Так, ночные… Тоже знакомо, с двадцати семи до нуля — первая смена, с нуля до трех — вторая, «собачья», с трех до шести — третья. В первую смену дежурят пока трое, во вторую — трое плюс мастер, в третью — трое плюс маркшейдер. Потом мастер с маркшейдером просто местами меняются, а смены идут по кругу. Нормально. — Ромка повернулся к мастеру. — Лень, а ты когда теперь по девкам ездить будешь? Ведь по воскресеньям здесь остаются только или мастер, или маркшейдер с одним из рабочих. Зарубин же женат и вроде как на выходные к семье ездит?
— Мы с ним уже договорились, и Виктор у Поплавски утвердил, — усмехнулся Леонид, — он вместо меня будет одну ночь дежурить в ночных сменах посреди недели, а я на эти ночи буду мотаться в «Конец путей» и там титьки мять. Все равно у Виктора работа в основном сидячая, да и ночные вахты для нас сам знаешь какие: сидим в вагончике и обходы делаем, чтобы не заснули постовые. А он в пятницу вечером — в лагерь, оттуда на мотрисе до Шайенна, субботу проводит с женой и детьми, в воскресенье — сюда. А я еще и в субботу успею к мадам Эльзе заскочить, после отчета. Ладно, Ром, мне еще нужно список оружия и боеприпасов составить. Сам знаешь, Поплавски за каждую мелочь сношает. Я уже в этих литрах солярки, тоннах гальки и кубах гравия утопаю. За три дня написал бумаг больше, чем за всю свою рабочую жизнь.
У себя в комнатке Леонид еще раз проверил и переписал в блокнот модели и количество длинных стволов, которыми были вооружены его подчиненные и маркшейдер. Оказалось, что у них на руках одна АВТ-40, одна М14, один АКМС. Плюс два АКМ, два АК-74, три немецкие винтовки G3 и две американские М16А2. Еще в наличии имелся старый, шестьдесят пятого года выпуска, пулемет М60. Впрочем, количество и модели винтовок были только те, которые мужики постоянно носили с собой. Так что кроме левера Леонида на руках, точнее в вагончике, еще были две мосинки, три гражданских AR-10 разных калибров, пять дробовиков и личный ручник Хиггинса, его иракский трофей, советский РПК. И это не считая пистолетов; Леонид с усмешкой поглядел на спинку стула, где висел его пояс с АПС и подсумком на четыре запасных магазина. Вздохнув, нацепил его снова и вышел на обход. Сегодня ему придется с нуля не спать толком…

27 год, 6 месяц, 11 число, четверг, 14:22. 
Карьер «Глухомань». 

— Уф, здорово. — Леонид вышел из душевой кабины, перебросив полотенце через плечо. На другом висел пояс с АПС. — Хорошая штука — сиеста.
— Точно, — отозвался Хиггинс, сидящий на скамье и забросивший ноги на специально сделанную перекладину. Европейцы заставили янки ее сделать, чтобы ноги на стол не клали.
— Майкл, где это тебя так распахало? — Леонид с трудом отвел глаза от правой ноги Хиггинса. На бедре был страшный шрам. Такое впечатление, что в ноге граната взорвалась.
— Осколок от стадвадцатимиллиметровой мины. — Негр недовольно поглядел на свою ногу, встал и начал одеваться. — Словил, когда русские чеченцев за горы двигали.
— Ты как попал туда? — с удивлением спросил Ромка, сидящий напротив. — Там же РА воевала.
— Наняли по контракту, — усмехнулся бывший морпех. — Русские тогда около трех тысяч вояк со всего севера Залива наняли, на разовую акцию. Наша фирма давненько с русскими дела имела в Дагомее. И этот контракт тоже выгодным показался. Кто же мог подумать, что такая мясорубка выйдет… Чеченцы подготовились, все свои лагеря в крепости превратили. У них в каждом лагере по паре «зет-ю-ту-фри» или «зет-пи-ю» было. Крупнокалиберные пулеметы, автоматические пушки, минометы, автоматические гранатометы, управляемые минные поля. Даже «стингеры» были. Чеченцы дрались как черти, зубами цеплялись за землю. Русские потеряли много своих плавающих танков, почти все штурмовики «Тукано», много вертолетов. Было множество погибших и раненых.
— Я это читал, — Леонид сел за стол с кружкой холодного кофе и куском жареной антилопятины на горбушке, которые ему подал Самвел, повар, — там вроде много реплик Второй мировой у наших было.
— Да, — Майкл усмехнулся, — русские взяли их из своей летной школы, и летали на них курсанты. Благо «стингеры» у чеченцев уже закончились. Кроме того, русские подняли в воздух вообще все, что могло летать: «Каталины» с западного побережья, транспортные «Дугласы», бипланы — все. Демидовские заводы наладили за неделю позиционных боев переделку шестидюймовых снарядов в авиабомбы, кроме того, начали выпуск тысячефунтовых бомб, даже часть корпусов для бомб собирали из досок, в мастерских, где бочки делали. Сколько они тротила и напалма на это дело пустили — не знаю, но очень много. Су-2 делали налеты на укрепления звеньями по шесть машин: швырнут бомбы — и снова за очередной порцией. И так волна за волной. От лагерей остался лунный пейзаж через пять дней. «Каталины» топили корабли, которые пытались доставить подкрепление, «Дугласы», переделанные в ганшипы, кружили над перевалами. Через неделю мы практически очистили предгорья, и тут наш взвод попал в засаду. Пятью выстрелами из миномета убило и ранило больше половины из нас, и меня в том числе. Оставшиеся парни окружили и расстреляли расчет миномета и пяток пехотинцев и потащили раненых и погибших к реке. Оттуда на барже до Демидовска, и на пять месяцев — в госпиталь. С тех пор я ушел на погрузчик.
— А откуда чеченцы узнали про готовившуюся операцию? — Леонид поглядел на часы. Ничего, еще время есть до возобновления работы.
— Им продали информацию бывшие чиновники из Московского протектората, потерявшие власть. Русские искали их по всей Новой Земле. Троих нашли в Евросоюзе, одного выдали из Зиона. После трибунала их всех повесили в Москве. Здесь, на этой земле, очень не любят предателей, — ответил вместо Майкла Боб Ронсон, один из экскаваторщиков. — Сегодня они предали русских, завтра продадут других. Мы скорее поверим честному врагу, чем таким.
— Та бойня закончилась после того, как русские сбросили со своих Ан-12 объемно-детонирующие авиабомбы на скопления отступающих через перевалы войск. Сколько народу они угробили в этот момент, никто не знает. Но очень много. Самый крупный конфликт в истории Новой Земли, — покачал головой мистер Хоккинс, седой ирландец, работающий в бригаде и мотористом, и вообще мастером на все руки. Имени его Леонид не знал, и вроде как в бригаде никто не знает. Так и обращался Леонид к нему, когда помогал — например, как сегодня, когда тянул гайки: «Мистер Хоккинс, ключ на двадцать семь, пожалуйста». — Но возмездие было справедливым. Никто не имеет права заниматься разбоем и жить убийствами. Каждому воздадут по делам его.
— Так, джентльмены, осталось шесть минут до окончания сиесты. — Леонид еще раз поглядел на часы. — Готовимся к продолжению работы, машины к нам уже вышли.

ГЛАВА ПЯТАЯ

27 год, 6 месяц, 15 число, понедельник, 16:17. 
Карьер «Глухомань». 

— Мастер — второму бульдозеру! Леонид, внимание, ответь! — ожила рация в стареньком, видавшем виды внедорожнике MUTT M825. Леонид, до этого разговаривавший с дожидающимся своей очереди на погрузку Володей Карповым, водилой самосвала, отвлекся от обсуждения девочек мадам Эльзы и подошел к своей машине.
— Второй — мастеру. Что случилось? Прием. — Все еще посмеивающийся парень поглядел на Карпова. Тот обвел руками в воздухе очень фигуристый силуэт и показал большой палец.
— Лень, тут такое… не знаю даже, как сказать. — Роман, который должен был начать вскрытие следующей траншеи вверх по руслу, от волнения даже слов подобрать не мог. — Тут такое… приезжай, короче.
— Ром, что там у тебя, ты цел? В технике что-то полетело? — Леонид начал волноваться и отмахнулся от жестикулирующего водилы. Переждал рев газанувшего погрузчика и продолжил: — Я срочно выезжаю!
— Не надо сильно срочно, Лень. Тут уже дело такое, неторопливое. Никто уже никуда не торопится. — Ромка на том конце помолчал. — Тут пикап со скелетами стоит…
— Твою душу! — Леонид потрясенно выругался. Возле русла, под большим деревом, стояла красная, сильно грязная машина с серебристым прицепом, похожим на каплю. Высокая трава закрывала машину по пояс. Когда-то яркий, с множеством хрома «Форд F250» стоял на вросших в землю массивных колесах. Что удивительно, шины сильно не спустили, просто за много лет погрузились в землю наполовину. С левой стороны пикапа на дверцах — следы пулевых отверстий. Одно окно наполовину выбито, во втором же — ни одного отверстия, все пули пришлись в железо. Справа, с противоположной стороны, наоборот, выбито окно в задней дверце: видимо, стреляли под углом к машине. От пробоин в дверях вниз шли тонкие потеки ржавчины: когда хлещущие зимние дожди переполняли машину, пропитанная ржой вода текла наружу.
— Твою душу, — уже спокойнее повторил мастер и заглянул в разбитое окно. — Точно, им спешить уже некуда.
Внутри, все еще пристегнутые ремнями, сидели четыре скелета в истлевшей одежде. Точнее, сидели два, на заднем сиденье скелеты лежали. Лежавшие были заметно меньше: видимо, дети.
— Второй погрузчик — мастеру. — Леонид задумчиво почесал тангентой за ухом, натянув витой шнур. — Майкл, хелло!
— Мастер — второму. На связи, прием, — ответил динамик голосом заинтересованного негра. Еще бы, переговоры Романа и Леонида весь лагерь слышал по своим «Аланам-соткам».
— Майкл, двигай к новой разработке. Отбуксируешь машину к вагончику. Только нужно поставить за колючей проволокой, все равно придется могилы копать. На экспертизу ведь никто их в Форт Ли не повезет. — Леонид поглядел в сторону «форда» и достал из «матта» большую саперную лопату. — Ром, а ты давай работать начинай. Нечего время терять, время — деньги. — И начал откапывать колеса автомобиля. А то Майкл как рванет, так и пообрывает все вдребезги и пополам.
Через полчаса мастер уже отцеплял от погрузчика пикап с косо сидящим прицепом. Одно колесо у прицепа оказалось стерто до покореженного обода, видимо, прострелили, и F250 тащил прицеп уже со спущенным колесом, дури у пикапа для этого дела вполне хватает.
— Ладно, мужики, — работать. После окончания смены вместе разберем, а я пока документы поищу. — Леонид шуганул зевак по рабочим местам. Самому интересно, что в машине, но дело — прежде всего.
Убедившись, что мужики, оглядываясь, разошлись по своим местам и в карьере снова началась работа, Леонид попробовал открыть переднюю дверь. К его удивлению, она с трудом, но поддалась.
— Надо же, уже не пахнет почти. — Самвел, оставшийся помогать под предлогом, что ужин будет вовремя, принюхался. — Сколько же времени прошло?
— Много, Самвел. Ты принеси полиэтиленовую пленку, у тебя же рулон лежит где-то… Не стоит на землю класть. — Леонид подошел к своему вездеходу и вытащил из бардачка пару тонких спилковых перчаток. Дело предстоит не то чтобы грязное, но негигиеничное.
Через полчаса поверх расстеленной на земле плотной пленки лежали тела. Неподалеку от них положены два основательно поржавевших снаружи, но вполне «живых» АКМ, советских. Только вот Леонид был уверен процентов на девяносто, что они не с базы «Россия». Там же лежали два пистолета, один — «Глок 17», второй — «Кольт 1911». Пистолеты от ржавчины вообще не пострадали, были добротно ухожены еще при жизни владельцев и хорошо смазаны. Разгрузки с тел взрослых лежали там же, а вот гранаты подорвали далеко за лагерем, от греха подальше. Леонид сам подрывал, в гранатах были ввернуты уже заржавевшие запалы. Отнес их в коробке с песком подальше, с шевелящимися от страха волосами, поставил коробку в ямку, туда же положил две стограммовых толовых шашки демидовского производства. В одной шашке был вставлен запал с длинным бикфордовым шнуром, который Леонид запалил и свалил в лагерь, да побыстрее. Через три минуты грохнуло, вверх взметнулись пыль, трава и куски коробки.
— Роберт Джефферсон, Линда Джефферсон, Рэйчел Джефферсон, Элизабет Джефферсон, — перебирал Леонид пластиковые Ай-Ди. Потом снова взял бумажник хозяина. В пластиковых окошках были фотографии когда-то веселой и жизнерадостной семьи. Плотный загорелый блондин в ковбойской белой шляпе, красивая ярко-рыжая женщина, две такие же рыженькие девчонки, весело и задорно смеющиеся. Видимо, хохотушки при жизни были. — «Девочкам же лет по десять было, не больше. Жаль, не получится тех бандитов поймать, что это сотворили. Развешать бы их на деревьях…» Ленька как-то смотрел старую документальную запись, еще черно-белую, о казни старосты и полицая с освобожденных от фашистских оккупантов белорусских земель. И его тогда здорово удивила лютая ненависть в глазах односельчан этих двух уже немолодых мужиков, грузно повисших на закачавшихся заснеженных березах. Так вот сейчас он испытывал нечто вроде этого. Такую ненависть Ленька ощущал всего пару раз в жизни.
Леонид примерно понял уже, что произошло, для этого Шерлоком Холмсом не надо быть. Машина попала в засаду, скорее всего — в составе одного из многочисленных ранее конвоев. Водитель был ранен, запаниковал, рванул куда глаза глядят. Ехал, пока были силы, потом умер. А пассажиры или погибли сразу, или тоже скончались от ран.
— Зато теперь ты понял, почему у нас, в Техасе и Конфедерации, русским простят очень многое, — прогудел один из шоферов. — Когда они закрыли ту чертову дырку, Угол, здесь вздохнули намного свободнее. Сейчас про бандитов практически забыли, нападений на караваны уже года два нет вообще.
— Передашь Поплавски, — Леонид протянул ему найденные документы, переписав имена в блокнот, — пусть отправит данные в офис шерифа в Форт Ли. Может быть, родня какая найдется.
— О'кей, мистер, — кивнул водила. — Если родни нет, то продавать эту машину не торопитесь. Может, я куплю. — И водила полез в кабину самосвала, пришла его очередь грузиться.
А Леонид поморщился от пылюки, поднятой прошедшей груженой «сканией» с прицепом. Нужно еще могилу выкопать и похоронить по-людски погибших. И при этом никто не отменял основную работу, так что похороны придется вечером делать. Леонид только-только сумел войти в рабочий ритм, но пока ему не по себе было, когда приходилось командовать мужиками чуть ли не вдвое его старше. Еще и Виктор Зарубин свалил отсюда, передав ему схему разработки карьера, и уехал на строительство моста через Рио-Гранде. Блин, даже выезды на перепих в «Конец путей» пришлось корректировать, в сторону большей эффективности, если можно так сказать. А пока Леонид прошел в свою комнатку и взял чистую простыню. Нужно тела накрыть, не стоит им под всеобщим обозрением лежать, не шоу.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

27 год, 6 месяц, 15 число, понедельник, 20:03. 
Карьер «Глухомань». 

Молчаливые мужики стояли возле холмика небольшой могилы, в которую опустили останки погибших в автомобиле людей. Мистер Хоккинс читал молитву из старой-престарой Библии, которая всегда была при нем. На широкой доске выжгли имена, но если не сделать что-нибудь посущественнее, то ее смоет зимой дождями. И останутся лишь точка на карте Леонида рядом с карьером и память дюжины мужиков. Ну, еще краткая заметка в книге записей секретарши Поплавски и регистрация в офисе шерифа Форта Ли.
— Прах к праху, тлен к тлену. Аминь. — Пожилой ирландец закрыл Библию и перекрестился. Следом за ним перекрестились остальные, кто во что горазд. Тут стояли и католики, и протестанты, и православные, Новая Земля всех уравняла.
— Ну все, пойдемте, мужики. Поужинаем и помянем. — Леонид первым отошел от могилы. Живым — живое, и пусть мертвые хоронят своих мертвецов.
За столом коротко и молча выпили по сто грамм, помянув семью переселенцев, и принялись за горячий и наваристый суп. Вообще с появлением Самвела Чилингаряна меню резко расширилось, хотя продукты на карьер привозили те же самые. Поужинав, собрали тарелки и расселись вдоль стола кто с кофе, а кто с чаем. Чай уже не уступал староземельному, потому что на севере от Бразилии, на западном побережье, начали плодоносить чайные плантации, которые лет пятнадцать назад посадили на склонах прибрежных гор сиамцы.
— В общем, так, мужики. Я связывался к концу работы с офисом, — Леонид покрутил в руках кружку с кофе, — Джефферсоны вышли из Ворот десятого числа шестого месяца двадцать первого года. На их конвой было нападение крупной банды, довольно успешное. Были потеряны восемь машин и двадцать семь человек. Никто и подумать не мог, что этим удастся оторваться. Родни у них нет, так что мы единственные наследники. На счету у Джефферсонов было шесть с половиной тысяч экю, половину Орден забирает на помощь переселенцам, половину перешлет нам. Кроме того, наличными мы нашли пять тысяч экю с мелочью, ну и из имущества два генератора, кондишн, тиви, стерео, два компьютера, все несколько устаревшее, прошлого поколения, но «живое». Еще четыре запасные рации-ходиболтайки и на удивление много оружия и патронов. Одежда и обувь — с ней что-то тоже нужно делать. Плюс сама машина и этот смешной прицеп. К сожалению, все, что было в кузове пикапа, — на выброс, сгнило и проржавело.
— Прицеп не смешной, вполне себе нормальный мини-«Караван». Отличная вещь и относительно недорогая. — Один из американцев поставил на стол кружку с кофе. — Вы «форд» завели ведь?
— Да, — кивнул Леонид. — Даже удивительно, всего понадобилось — слить старый бензин, залить новый и поставить свежий аккумулятор. А что?
— Машина не из дешевых, даже сейчас, — ответил Майкл. — Нужно не прогадать в продаже. А что за оружие?
— Сейчас. — Леонид достал список. — Так, два АКМ, два «Глока-семнадцать», два «Крикета» — мелкашки, видимо, девчонок, так как у одного ложа из розовой прессованной фанеры, а у второго из оранжевой. Три левера калибра «сорок пять на семьдесят Гавернмент», из них два «Марлина 1895» с длиной стволов двадцать два и восемнадцать с половиной дюймов, классических, с ореховой ложей, и один «Тейлорс» с восьмигранным стволом, длиннющим, двадцатишестидюймовым. Роскошный левер. Еще два гражданских клона М4 — «Армалайт» и «DPMS Пантер», один зеленый, второй черный. Плюс «Армалайт AR-10», «Ремингтон R-25», и два болтовых «Ремингтона» под «двести сорок три. Винчестер»: видимо, любил мужик этот калибр. Три пистолета М1911А1 сорок пятого калибра: один родной, «Кольт Гавернмент», и два его клона, «Таурус РТ1911» и «Берса1911». Еще мелкашка «Ругер 10/22», три револьвера этой же фирмы: один мелкашка, два «Вакеро .357 Магнум». Из дробовиков — «Сайга-12» в «космическом» обвесе, правда, китайском, и два помповика-«Моссберга». Теперь все это нужно делить, но как? Да, еще десяток бутылок виски, но мы их просто выпьем, если никто не против. — Леонид отложил блокнот и снова уселся за стол. — А, еще патронов достаточно много, и оптики всякой хватает.
— Делить, — усмехнулся Хиггинс, — никаких проблем. Две доли Климову, так как он их нашел. Две доли тебе, как главному среди нас. И по доле каждому. Деньги сейчас отложи, завтра пересчитаешь, поделишь. Потом те, которые пришлет Орден, так же. От продажи машины, прицепа и вещей — таким же образом. Оружие обычно так принято делить: вы с Романом, опять же как нашедший и босс, берете первыми по паре вещей, которые понравятся, остальные разыгрываем в лотерею поштучно среди всех нас так, чтобы на каждого пришлось примерно одинаковое количество стволов. Конечно, стоимость их разная, но вычитают стоимость оружия из доли каждого.
— Тогда давайте оружие, патроны и оптику сейчас поделим, наличку я пересчитаю и тоже сейчас разделю. А разницу покроем после того, как продадим машину, прицеп и остальные вещи. Годится? — Леонид поглядел на мужиков. — Тогда давайте со стола все уберем, сейчас сюда оружие выложим. Самвел, не спи!
Когда оружие выложили на стол, Климов почесал в затылке и спросил:
— Вот интересно, где его остальные деньги? Вроде богатый мужик, одних стволов полприцепа, а денег немного.
— Роман, ты несколько заблуждаешься, — усмехнулся Боб Ронсон. — В Техасе, например, или в Аризоне на Старой Земле такой арсенал имеется практически в каждом сельском доме. Наверняка мужик покупал оружие не новое в магазинах, а подержанное в ломбардах, на ярмарках. Там его чуть ли не за полцены купить можно, а то и дешевле. Такие «Крикеты», — он взял винтовочку со стола в руки, — по семьдесят гринбаксов купить можно подержанные, а новые они тоже сотни по полторы, не дороже. Здесь самые дорогие — «арки» и «Тейлорс», остальное оружие здорово дешевле. Например, за этот «Марлин» не больше четырех сотен заплатят. — И Боб положил мелкашку на стол, взяв левер.
— Ладно, мы первые выбираем? — Роман поглядел на мужиков, перебирающих оружие. — Тогда я беру эту винтовку и АКМ. — И Климов взял себе «Ремингтон-7» с мощной оптикой и один из АКМ, на которых Леонид постарался стереть ржавчину с железа.
— Я возьму этот левер. — Леонид взял «Тейлорс» со стола. — И, наверное, этот «Кольт Гавернмент». Хороший же пистолет? — Он повернулся к Хиггинсу, у которого в кобуре лежал такой же.
— Лучший! — ответил морпех, а стоящие рядом американцы согласно кивнули. Впрочем, все четверо американцев были вооружены именно «кольтами».
Через два часа, разыграв остальное оружие и посчитав стоимость, мужики дождались, пока Панфилов запишет все в новый гроссбух, получили причитающуюся долю наличных и разошлись по своим делам. А Леонид поглядел на розовенькую мелкашку и два револьвера — черный и хромированный «Ругер Вакеро». Ему вообще-то кроме «Крикета» еще «Сайга» досталась, но он ее выменял на эти два пистолета. Тем более что в вещах Джефферсона нашелся пояс-патронташ из черной толстой кожи с красивым тиснением и двумя кобурами, как в фильме-вестерне. Жаль, револьвер-мелкашку не удалось выменять или купить у Самвела.
— Ну как? — повернулся Леонид к раскидавшему на столе АКМ Климову.
— Ну, приклад — под замену, но это не страшно, — Роман начал собирать автомат, — а так — целехонькая машинка внутри. Ни ржавчинки особой, ничего более страшного. Видимо, хорошей смазкой американец пользовался.
— Я тоже так подумал, а с коробки и крышки он ее полностью стер, чтобы пыль не садилась. Жаль людей. — И Леонид поглядел на свою долю нечаянного наследства. — Ром, а что ты на этот калибр запал, «двести сорок третий»? Даже полуавтомат выменял армалайтовский? С патронами проблем не будет?
— Для охоты мне пока и этих трехсот хватит. — Климов показал на стопку ремингтоновских зеленоватых упаковок. — Кроме того, еще триста гильз, полтысячи пуль и пара банок пороха для переснаряжения. И еще эти патроны начала делать небольшая фирма в Алабама-Сити, так что проблем нет. А патрон очень хорош для здешних степей. Кстати, ты чего на эти леверы повелся с револьверами? Почему «калаш» не взял?
— У меня есть два «калаша», — помолчав, ответил Панфилов. — АК-74, «весла», в пушечном сале на базе «Россия» купил. И запасная СВТ еще, все в Форте Ли, в банке оставил, в камере хранения. Заберу после окончания сезона. — И он повернулся к подошедшему Хиггинсу: — Майкл, а этот прицеп вроде качественный? Как думаешь, стоит ли мне его купить? Как временный дом…
— Если просто как прицеп, что-либо перевезти, то вещь хорошая. Но как дом — не бери, не советую. — Негр помолчал, поглядел в потемневшую степь и продолжил: — У меня самого Ар-Ви на прицепе у «Форда Бронко» стоит в Форте Ли на стоянке. Я его сюда, на Новую Землю, из Миссисипи перегнал. Именно как временный дом. И до сих пор никак не куплю или не построю себе постоянный дом и никак не осяду. Уже пять здешних лет мотаюсь по этим местам, как перекати-поле. Сначала весело было, интересно. Когда в Дагомее конвои первое лето водил, вообще кайф: молодой, здоровый, все девки в селах по пути — мои, сами в койку прыгали. А как словил осколок и полгода провалялся в госпитале, так начал червячок сомнения грызть и вырос в здорового удава. Продам Ар-Ви этой осенью, буду искать место, где осесть и корни пустить. Надоело без своего угла. Даже камень, когда лежит, мхом обрастает.
— А мне пока неохота оседать, — закидывая ноги на перекладину, заявил Климов, — не нагулялся пока. Я и на Старой Земле от Владивостока до Калининграда и от Киева до Улан-Батора мотался. Собрался в Европу ехать, «шенген» оформил почти, а тут меня вербовщик встретил. Я здесь от всего пока тащусь, все иное.
— Да уж, все иное… — Леонид помолчал и начал собирать оружие.
— Лень, а мелкашка тебе зачем, розовенькая? — спросил Майкл. — Боб же просил ее у тебя в комплект к оранжевой?
— Если будет дочка, стану ее стрелять учить, — ответил Панфилов. Сложил патроны и револьверы в большую сумку, туда же бросил доставшийся в наследство бинокль и потащил все в свою комнатку.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

27 год, 6 месяц, 17 число, среда, 24:33. 
«Конец путей». 

Взмокший и обнаженный Леонид сильно прижал к себе попу Клер, красивой темноволосой девушки, стоящей перед ним на коленках на краешке кровати, и замер. Несколько раз конвульсивно толкнул ее бедрами, подержал еще немного, сильно сжимая бедра девушки руками, и рывком вышел из нее.
— Уф, наконец, — устало выдохнула девушка и легла на кровать. — Лень, хватит на сегодня, хорошо? Ты мне все внутри стер, больно уже. Я тебе лучше минет сделаю, если еще захочешь, договорились?
— Договорились. — Парень довольно лег рядом, провел ладонью по красивой девичьей спине, опустил руку ниже. — Сейчас отдохну — и сделаешь. А то когда еще смогу вырваться, не знаю. На этой неделе точно не выйдет, в воскресенье всех мужиков к вам отпущу, сам в лагере дежурить буду с Романом и Майклом.
— Правда, что вы мумии в степи нашли? — повернулась к нему Клер. Впрочем, какая там Клер, обычная русская проститутка, красивая девка лет двадцати пяти. Небольшие аккуратные груди, точеные плечи и шея, тонкая талия, длинные сильные ноги и красивая попа очень нравились Леониду, не меньше, чем красивые карие глаза под тонкими бровями, аккуратный тонкий нос и нежный подбородок. Но не о красивых же глазках с оплаченной шлюхой разговаривать? Так что он старался ее побольше пользовать. Хотя, что такую красивую девушку на панель отправило, он решительно не понимал. Тем более здесь, на Новой Земле, где работы было не просто много, а очень много.
— Не мумии. Почти чистые скелеты. Окна у пикапа разбиты, а тут в степи множество насекомых-мясоедов водится, да и небольших хищников хватает. Все объели дочиста и, судя по обивке кресел, быстро. Вот так. — Леонид провел ладонью по грудям девушки, а потом сделал пальцами хватательные движения, вроде как кусая ее.
— Жуть какая! — передернула она плечами. — Вы их хорошо похоронили? Призраков не было?
— Ты явно фэнтези перечитала, Клер, — засмеялся Леонид, не переставая ласкать напрягшиеся груди. — Нет, не было никаких призраков, да и похоронили по уму, отходную прочитал мистер Хоккинс, поминки справили.
— Это хорошо, — успокоилась девушка, но приподнялась. — Я смотрю, ты отдохнул? Лежи, не двигайся. — И она нагнулась к действительно отдохнувшему органу Леонида, пощекотав живот парня волосами…
Через сорок минут уставший, но довольный Ленька толкнул качающиеся створки дверей и зашел в салун. Повесил на вбитый в балку гвоздь-двухсотку свою винтовку и разгрузку, разместив их среди полусотни других длинностволов.
— Привет, Сэнди, — махнул он рукой очень хорошенькой рыжей девушке в короткой джинсовой юбке, тонкой хлопчатобумажной рубашке и ковбойских сапожках, сидящей на вращающемся стуле возле фортепиано, под большой надписью на брезентовой стене, написанной на трех языках: «Не стреляйте в пианистку, она старается как может». Та кивнула, повернулась к инструменту, старому и поцарапанному, на котором лежал ее белый стетсон, и вроде как задумчиво коснулась клавиш. Легкая, едва слышная музыка наполнила помещение салуна. Сэнди была на удивление хорошей пианисткой; где, когда ее встретил Мюррей, хозяин салуна, никто толком не знал. Впрочем, Сэнди также прекрасно играла на банджо, обладала прекрасным голосом, знала множество английских, валлийских песен и не меньше песенок в стиле кантри, и частенько народ шел в салун просто послушать ее пение.
— Доброго вечера, мистер, — поднял кружку с пивом Хиггинс, сидящий за угловым столом, — Романа пока нет: наверное, никак через Саиду не перелезет.
Роману в заведении мадам Эльзы очень нравилась арабская девушка, веселая и чертовски симпатичная толстушка. Впрочем, некрасивые женщины у мадам Эльзы не работали. Были немолодые, лет за сорок, но некрасивых не было.
— Главное, чтобы Саида не перелезла через Ромку, его тогда легче закрасить будет, чем отскрести, — засмеялся Ленька, усаживаясь за стол. Уже привычно поправил тяжелую кобуру с апээсом, чтобы не мешала сидеть. — Мне стейк, пару початков кукурузы, фасолевый суп. И сто грамм водки, пожалуйста, — заказал он подошедшему официанту.
— Проголодался? — усмехнулся негр, доставая короткую сигару. Прикурил, разгоняя дым рукой. — Не пыхти, сейчас выйду. Развелось некурящих, понимаешь… — И Майкл, прихватив кружку с пивом, пошел на улицу.
А Леонид с удовольствием принялся за густой и острый суп. Когда он его заканчивал, в салун зашли довольный жизнью Роман и покуривший Майкл.
— Жрешь? Правильно, нужно калории поправить. — И Роман начал вымахивать официанта. Мюррей, поглядев на его жестикуляцию, коротко рявкнул на кухню, и оттуда выкатился искомый парень.
Ромка тоже заказал стейк и кукурузу, плюс тарелку жареной картошки. Стейки здесь были отменные: говяжьи, а не из дичины. Мюррею пригоняли коров с одного ранчо, расположенного в паре сотен километров от «Конца путей».
Как следует поужинав, парни вышли из салуна, сыто позевывая. Мимо, дымя и пыхтя, паровоз толкал несколько платформ-рельсовозов с собранными рельсовыми звеньями и платформой-путеукладчиком. Ночью в компании тоже работали, укладывали рельсы на готовую подушку трассы.
— Поехали домой? — Леонид залез в MUTT, установил свою винтовку в пружинный держатель. Подождал, когда в машине разместятся Хиггинс на переднем сиденье и Ромка на боковом заднем. Над головой Романа на вертлюге был закреплен М60. Панфилов завел машину и неторопливо поехал из лагеря, — объезжая штабеля шпал и новехоньких рельсов. Рельсовые звенья собирали здесь, в лагере, для компании выгоднее было. Рельсовозов было мало, шпалы и рельсы сюда везли на обычных грузовых платформах. Компания закупала рельсы и креозот в Демидовске и Нью-Портсмуте, а бревна на шпалы сплавляла плотами по реке с лесных горных склонов на севере Техаса.
Огромная луна освещала пустую степь. Фары автомобиля выхватывали основательно накатанную грунтовку до карьера. Небольшие рощицы из невысоких деревьев и кусты отбрасывали тени, иногда в свете фар мелькали красным глаза мелких зверьков.
Километров пятнадцать мужики ехали спокойно, но стоило им перевалить гребень отлогого холма, как слева на дорогу вылетело большое стадо крупных четырехрогих антилоп.
— Ром, долбани! — азартно заорал Леонид, разворачивая вездеход на месте и освещая фарой-искателем убегающее стадо. — Не спи, шашлык сделаем!
Гулко ударил длинной очередью старый пулемет, выплюнув в ночь с десяток трассеров. Ленты были «ночные», четыре обычных сюрпласа, или «болла», как написано на коробке, чередовались с трассирующим патроном.
— Есть, пара точно кувыркнулась! — в восторге заорал Роман, вцепившийся в приклад пулемета.
— Интересно, а от кого они бежали? — С нехорошей задумчивостью Майкл снял М14 с предохранителя. Глянув на него, Леонид сглотнул комок в горле и вытащил свою АВТ из держателей, а Роман перекинул пулемет на левый борт.
Из-за дальнего холма вроде как неторопливо вымахнули три огромные тени.
— Гиены! Не стрелять, далеко! Леонид, по моей команде освещаешь; Роман, стреляешь по плечам или коленям! Леонид, то же самое! — Майкл неторопливо вышел из машины, обошел ее и положил ствол винтовки на заднее крыло, встав на колено. — Не стрелять, рано!
Гиены молча неслись по ночной степи. До них уже было метров сто, когда Майкл скомандовал:
— Свет!
Леонид включил фару-искатель. Внезапно освещенные гиены слегка притормозили и вроде как собрались отворачивать.
— Огонь!
Гулко заколотил М60, ударив трассерами в тушу одной из гиен и сбив ее. Размеренно стреляли одиночными винтовки Майкла и Леонида, причем достаточно успешно: у одной гиены подломилась нога, и она крутилась на месте, уперевшись плечом в землю. Третья зверюга метнулась в сторону, в тень небольшой рощицы.
— Роман, стреляй! — крутя фару и одновременно доставая из подсумка магазин для винтовки, крикнул Ленька. Бросив фару, он вынул разряженный магазин из винтовки, вставил полный и сбросил затвор с задержки, переключив винтовку на автоматический огонь.
— Перезаряжаюсь… — Ромка брякал коробками с патронами. Пулемет сиротливо опустил ствол вниз, виновато подняв крышку ствольной коробки. — Мать его американскую!
Тем временем огромная туша гиены вымахнула на дорогу практически перед машиной. И получила очередь из М14 в голову. Леонид тоже одной длинной очередью опустошил второй магазин, целясь в распахнутую пасть зверюги. Отдача едва не вытащила его из водительского кресла. Гиена тяжко грохнулась на землю, и бывший морпех несколькими короткими очередями добил ее.
— Ай, мля! — Леонид выскочил из машины и, пританцовывая, выдернул рубашку из джинсов. На землю упало несколько горячих гильз от пулемета.
— В машину! — зло скомандовал Майкл, перезаряжая винтовку. — Есть еще те две гиены! Свети давай!
Но первая, которую Роман расстрелял из пулемета, так и лежала, а вот вторая хоть с трудом, на трех ногах, но отдалялась от дорожников.
— Добей ее, Роман! — И снова старый американский пулемет заколотил длинными очередями, перечеркивая тушу гиены трассерами, сбивая ее с ног. Гильзы струей сыпались на Леонида, держащего одной рукой воротник, а второй — фару, стуча ему по белой каске.
Через десяток минут, убедившись, что больше никто ниоткуда не выпрыгивает, Леонид повернулся к Майклу:
— Ну что, забираем антилопьи туши, и до карьера? Хватит здесь торчать.
— Непременно. Только сначала свяжись с диспетчером «Конца путей», пусть тот нам на связь Рода Роллингза позовет. — Негр неторопливо смолил короткую сигару, облокотившись на капот вездехода. Смахнул с него с десяток стреляных пулеметных гильз и продолжил: — Давай, связывайся!
— Для чего? — недоуменно спросил Панфилов. — Он же охотник, дичью снабжает лагерь. Я ему антилоп отдавать не собираюсь, здесь нам на пару раз поесть.
— Гиены! Шкуры! Черепа! — внушительно произнес Майкл, отмахиваясь от приставучей мошки. — Все это стоит немалых денег, но необходимо снять шкуру и вытащить черепа быстро. Род этим тоже занимается, у него грузовик для этих целей приспособлен. Так что вызывай, я не намерен терять деньги, и Роман тоже наверняка. Да и тебе треть не помешает.
— Так бы и сказал… — Леонид нагнулся к щитку за тангентой второй рации, установленной в машине. Та помощнее и подальнобойнее, чем трудяга «Алан».
Связавшись с диспетчером, Леонид договорился с ним о связи с Роллингзом и вместе с Романом отправился к тушам антилоп. Пока суть да дело, нужно хотя бы выпотрошить и к машине перетащить, чтобы мясо не пропало. А то по здешней погоде это — махом.
— Под ноги смотрите! И — один работает, второй страхует, не зевайте. Гиены вряд ли еще попадутся, они это стадо издалека гнали, а вот какая-либо кусачая мелочь вполне. Змей берегитесь. Вы туши лучше сюда притащите и здесь разделайте, а я вас прикрою. — Майкл залез в машину к пулемету, сняв с крепежа фару-искатель и установив ее на пулемет. Оказывается, так тоже можно сделать, для этого и такой длинный кабель у фары.
— Ладно, пошли. Попробуем перетащить. — И Леонид с Романом, взяв лежащую в багажнике грубую пеньковую веревку, включили фонари и пошли к лежащим метрах в ста тушам антилоп. Шли осторожно, светя себе под ноги и оглядывая окрестности, водя стволами по сторонам. Около туш остановились. Две антилопы лежали почти на вершине холма, Ромка их все-таки успел подловить.
— Хорошие, килограмм по шестьдесят. Жаль, козел не выложен, вонять будет, — заметил Роман, осветив туши.
— Ром, ну ты даешь! Сам-то понял, что сказал? — Леонид засмеялся, представив бегущего с ножом за стадом антилоп Романа, пытающегося на ходу выложить — кастрировать — козла. Так же посмеиваясь, внимательно осмотрел антилоп. Красивые зверюги. Сильные, мощные тела, приспособленные для долгого быстрого бега. Широко расставленные глаза, длинный нос с широкими ноздрями на довольно большой голове с двумя парами рожек, скорее статусных, чем реально боевых. Впрочем, против таких тварей, как гиены, нужно внушительное оружие, например, как у рогача.
— Тащить замаемся, даже потрошеных, — заметил Леонид, переворачивая антилопу за ногу. — И сюда на джипе не подъехать, канава глубокая. Давай поделим на половинки-четвертинки и за пару ходок перетащим. Правильно ты топор прихватил.
— Давай, — вынимая нож и проверяя его остроту, ответил Ромка. — Справишься?
— Ром, я сельский, поросят не меньше тебя переколол. Устанешь, я тебя подменю, а пока покараулю с той стороны. — Леонид махнул головой на восток.
К тому времени как со стороны «Конца путей» приехал «унимог» охотников, парни разделали добычу и перетащили ее к своей машине, уложив в задний отсек на брезентовый полог. Так что дорожники просто поздоровались с заинтересованными охотниками, показали им битых гиен. Роллингз, здоровенный мужик, бородатый, в выгоревшем джинсовом жилете на внушительном пузе, оглядел повреждения от винтовочного и пулеметного огня, недовольно поморщился. Вернулся к парням, отбрасывая большую тень на дорогу. Ходил он, несмотря на значительную массу, практически бесшумно.
— У одной гиены череп вдребезги и пополам, не знаю, получится ли собрать. У двух нормальные, повреждения старые. Шкуры попорчены, но в пределах нормы. Я так думаю, что к концу месяца вам завезу около тысячи, минимум сотен пять, как удастся продать в Форте Линкольне. Годится? — Он вытер руки клетчатым платком и засунул его в задний карман джинсов. Поправил пояс-патронташ с внушительным револьвером в кобуре.
— Годится, — переглянувшись с Майклом и Романом, ответил Панфилов. — А что у вас за пушка, мистер?
— «Смит-Вессон пятьсот Магнум». Последний шанс, так сказать. Лет восемь назад из него я бронзовой пулей убил гиену. — Роллингз погладил вытертую резиновую рукоять.
— Ага, ясно. Тогда до свидания. — И парни загрузились в свою машину. Еще нужно до карьера доехать и поспать хоть немного. Завтра обычный рабочий день.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

27 год, 6 месяц, 20 число, суббота, 15:15. 
Карьер «Глухомань». 

— Так, мужики. Счастливо отдохнуть, только члены не сотрите. — Леонид провожал своих рабочих на воскресный отдых. Большинство ехали в «Конец путей», но трое мужиков собирались в Шайенн, к своим семьям. Побудут дома ночь субботы и воскресный день, в ночь с воскресенья на понедельник на дежурной автомотрисе вернутся в головной лагерь и на первых самосвалах приедут в карьер.
Поглядев вслед напылившему автобусу, Леонид подумал, что нужно будет по окончании сезона искать другую работу. Пока его вполне устраивал такой образ жизни, но надо искать свой дом. И работу нужно такую, чтобы быть с семьей. Правда, осталась мелочь — построить дом, найти девчонку, влюбиться, жениться и нарожать детей. Посмеиваясь, Леонид пошел к режущимся в нарды Майклу и Роману.
— Проводил? — не поднимая головы и следя за катящимися кубиками, спросил Майкл.
— Ага. Парни, я на пляж пойду, вы тут приглядывайте, хорошо? — И Леонид пошел на берег первой выработки. В выкопанной за первую неделю яме образовалось отличное озерцо диаметром метров тридцать с почти кристально чистой водой. По крайней мере на глубине в пару метров вода была чистой точно, лишь на поверхности порой плавали радужные разводы от пролитой солярки. Вообще на этот раз им с водой здорово повезло. Родники снабжали лагерь свежей водой, не приходилось возить воду в цистернах. Не нужно экономить воду и никаких проблем с душем: в паре бочек, установленных над кабинками из рифленой жести, вода нагревалась за день чуть ли не до кипятка.
Выбрав относительно ровное место на раскуроченном техникой берегу, Леонид расстелил полотенце. Положил возле него винтовку с разгрузкой, бросил туда же пояс с пистолетом, разделся донага и, коротко разбежавшись, бомбочкой плюхнулся в чуть припахивающее солярой озерцо.
— Орет, — прислушался к воплю из озера Майкл, передвигая очередную шашку.
— Еще бы, вода холодная. Как тебе наш новый босс, кстати? — Роман потряс в руке кубики и выбросил их на доску. — Пять-пять, ну держись!
Майкл грустно поглядел на прыгнувшую через всю доску шашку и потянулся к кубикам.
— Нормально в принципе, пока многого не знает, но старается. Со временем может стать хорошим прорабом. А может и не стать: кто знает будущее?
— Это точно, — согласился Климов. — Я вот мотался-мотался и оказался в другом мире или на другой планете. Теперь вот думаю, как мне сюда дочку вытащить, ведь ее мать меня терпеть не может. Долго терпеть, по крайней мере. На неделю хватало, не больше. Спрашивал в представительстве Ордена, в Москве, сказали, что попробуют их сюда перетащить, но никаких гарантий. Ладно, хоть деньги смог переправить, хотя процент за перевод просто чудовищный. Нужно будет часть денег, что я в наследство от них получил, — Роман кивнул в сторону одинокой могилы, — своим отправить. Съезжу в Шайенн в следующее воскресенье.
— Что ты хочешь, разные миры, — пожал могучими плечами негр. — А если выйдет перетащить дочь и ее мать сюда, пробуй жить вместе; мало ли — может, здесь и получится.
— Майкл, а тебя как сюда занесло, если не секрет? Ты же морпех, после окончания службы тебе была прямая дорога в полицию, например. — Климов снова покрутил кубики в руке и бросил на стол. — Три-три! Нормально идем!
— Я так и хотел сделать, — грустно глядя на доску, забитую черными шашками, ответил Майкл, — но бывают жизненные коллизии. Например, месть. Иногда приходится мстить очень нехорошим и влиятельным людям, от которых плохо спасают закон и порядок. Но эта история уже даже мне неинтересна. Ты вот скажи, чем собираешься заняться в сезон дождей?
— Не думал пока, а что? До него ведь еще — как до Китая раком.
— Интересное выражение, нужно запомнить. — Майкл наконец выбросил удачную комбинацию цифр и прорвал оборону Климова. — А насчет «далеко» ты не прав. Сезон дождей наступает всегда неожиданно для тех, кто не готов к нему. После того как я провалялся сезон дождей в госпитале в Демидовске, следующий меня так внезапно и застал, в небольшом городишке на границе между Бразилией и РР. Я за три месяца чуть койотом выть не начал. Сидеть в одной и той же гостинице, в одном номере столько времени — с ума сойдешь. И как назло — борделя нет, свободных женщин нет. Компьютерные игры я терпеть не могу, фильмы надоели. Что спасло — библиотека при местной школе. Я все английские книги перечел и даже чуть-чуть по-русски читать научился.
— И что ты предлагаешь? — поинтересовался Климов, перетаскивая завершающую шашку на свою половину и выбросив первую.
— Здесь, в Техасе, на зиму начинают сгонять маточных коров в коровники. Предназначенный на убой скот режут, а племенное стадо и молодняк держат в крытых помещениях. Соответственно, набирают людей, так как пара-тройка ковбоев перестает справляться. Будет кров, еда и зарплата. Вы с Леонидом ребята сельские, как и я; судя по всему, знаете, с какой стороны подойти к корове, чтобы навоз убрать. Ну и обычно в ковбойских городишках обязательно есть бордели, салуны и прочие небольшие радости жизни. Что скажешь?
— Я думаю, нужно поговорить с Панфиловым, когда он плескаться закончит. Мне пока пофиг, где жить и что делать, лишь бы деньги платили. Хоть в прятки играть, но за зарплату. — И Климов опять выбросил дубль. — Шесть-шесть! Все, я выиграл. Давай лоб!
Пока довольный Климов отвешивал Хиггинсу щелбаны, наплескавшийся в холодной воде Леонид растерся полотенцем, оделся и подошел к мужикам.
— Опять проиграл? — поинтересовался он у очень недовольного негра. — Майкл, Роман много работал с узбеками и армянами, они его в триктрак научили играть на профессиональном уровне. Кроме того, ему всегда везет, а везение есть величина постоянная. Именно поэтому я с ним и не сажусь играть в нарды, а в шахматы он мне проигрывает.
— Лень, тут Майкл предлагает на зимовку устроиться работать на ранчо в Техасе, — довольный Роман собрал и захлопнул нарды, — и денег подзаработаем, и крыша над головой.
— Я вообще-то думал о Русской Республике, — уселся рядом Леонид. Положил винтовку на стол, где лежало и оружие парней. — Не то чтобы мне не нравится ваша идея, но все-таки я предпочитаю оседлый образ жизни. И девушку хочется любимую, а не покупную. Мне сильно понравились новые земли на севере, где Форт Росс расположен.
— Тем более нужно перезимовать где-нибудь рядом с русскими, чтобы иметь возможность поездить по их штатам и выбрать. — Майкл достал коробку с сигарами, обрезал одну и с удовольствием раскурил. — Там, на русских землях, при приеме на работу обычно заключаешь договор на год. И русские бизнесмены не любят таких, которые не дорабатывают контракт, у них даже слово есть специальное… «пилот», что ли. Поэтому устроиться на сезон у русских обычно не выходит. Или разовый контракт, или годовой. А сидеть, не работая, ты не будешь, характер не тот.
— «Летун», наверное. Надо же, не думал здесь с этим столкнуться, — удивленно покачал головой Леонид, — там же вроде как капитализм?
— В России очень неплохо. Крепкая страна, отличные люди. Свободы не меньше, чем в Техасе, например. Но есть свои обычаи, которые установили первопоселенцы, впрочем, как и везде в этом мире.
— Да, Майкл… не обижайся, но ты сам заговорил насчет обычаев. Ты нас приглашаешь в Техас, но ведь там не любят цветных? — Роман внимательно поглядел на Хиггинса.
Тому вопрос явно пришелся не по душе, но, поиграв желваками, он ответил:
— Тут не очень любят черных, это верно. Но не любят скорее потому, что люди с таким цветом кожи, как у меня, обычно ассоциируются с бездельниками и мелкими преступниками. Очень много афроамериканцев в том мире жили на пособие, которое выплачивалось из денег честных налогоплательщиков. Кроме того, эти люди имели право голоса наравне с теми, кто работал, служил и по большому счету был опорой страны. А я сам служил в морской пехоте. И вот какое интересное дело: здесь практически в каждом городе Техаса есть парень, отслуживший в Корпусе морской пехоты США. Я даже в записную книжку их имена заносил. Удобно: заходишь в салун по приезде, спрашиваешь у хозяина (который готов указать тебе на дверь), например, капрала Айзека Ли. На вопрос «зачем?» отвечаешь, что должен передать привет от товарища из соседнего городка, причем на самом деле. Мол, сослуживцы. А пару раз на самом деле знакомых парней встречал. И все, к «маринз» отношение в Техасе везде положительное, невзирая на цвет кожи. Меня даже пару раз женить хотели, но не срослось, — с сожалением закончил он. Помолчав, продолжил: — Вообще в Техасе достаточно много людей с небелым цветом кожи. Просто это такие люди, для соседей которых не имеет значения, индеец ли он, мексиканец или афроамериканец. Они свои, этим все сказано.
— Ладно, еще разок: ты предлагаешь устроиться в коровник скотником, отработать мокрое время и весной делать то, что считаем нужным? В принципе можно подумать. — Леонид задумчиво почесал затылок. Тот факт, что не придется тратить деньги на съем жилья, при этом еще зарабатывая, весьма заинтересовал его. А то, что придется поработать вилами, его не пугало. Обычная мужская работа. — Только все слишком хорошо как-то…
— Просите, и дано будет вам; ищите — и найдете; стучите — и отворят вам; ибо всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащему отворят. Евангелие от Матфея. — Майкл усмехнулся. — На самом деле все просто. Здесь много народу ищет счастье, и далеко не все готовы работать вилами.
— Надо же, как ты Библию знаешь… А, ладно; давайте пообедаем, и я поспать завалюсь минут на двести. А то ночью дежурить надо… — И Леонид пошел в сторону вагончика. Нужно из холодильника достать чашку с жареным мясом. Из антилоп Самвел наготовил шашлыков, накормив дорожников до отвала. То есть они вечером от стола с трудом отвалились, наевшись. И нажарил в котле оставшейся антилопятины да сложил ее в холодильник про запас. Мол, так мясо хранится лучше, чем сырое, раз морозилки нет. Так что сейчас требовалось просто разогреть мясо, для чего Леонид разжег огонь в очаге под малым котлом. Правда, за эти дни мяса-то осталось — только пообедать, мужики на перекус сэндвичей понаделали…
Пока Леонид возился с котлом, дровами и мясом, Роман включил приемник и с трудом настроился на Шайенн, ближайший город. Радиостанция транслировала на FM, и хоть приемную антенну задрали на мачту к антенне приемопередатчика Леонида, все равно шороху и скрипу хватало.
— Ром, ты настройся на Москву или Форт Вашингтон. Все оттуда прием лучше на коротких волнах, — посоветовал Панфилов.
— Тут результаты прошлой лотереи должны транслировать в новостях… — Роман уселся напротив приемника с перекидным блокнотом, карандашом и парой лотерейных билетов.
«…в результате банда изгнана из города. Сейчас маршал набирает добровольцев для преследования бандитов. Напротив офиса полиции собралось не менее сотни парней с оружием. Два орденских „Хамви“ с солдатами тоже здесь. Похоже, преследование этой банды будет величайшим шоу этого года! — лился из динамика восторженный голос радиоведущего. — Мы также отправляем своего специального корреспондента с этой экспедицией. Она будет вести радиорепортажи по мере возможности».
— Что это там? — Леонид с удивлением подошел к столу.
— Похоже, кто-то напал на город, — заметил Майкл, тоже придвигаясь к приемнику.
«Итак, напоминаю. Сегодня около двадцати чужаков на шести джипах проникли в город и совершили удачную попытку ограбления Банка Ордена. К огромному нашему несчастью, погибли служащие Ордена, из них три женщины. Похищено более трехсот тысяч экю. Но бандиты при прорыве из города попали в огненный котел, устроенный горожанами и приезжими, в результате чего убито девять бандитов и частично сожжены три машины. К сожалению, денег в этих машинах не оказалось. Сейчас на поиски бандитов вылетели три самолета из Шайенна и два орденских вертолета из Форта Ли. И вот наконец наш славный маршал Уоркмен и лейтенант Ордена Захарофф сели в свои машины! Похоже, шоу начинается, леди и джентльмены!!! Точно! Конвой тронулся! Уступаю место в эфире нашему специальному корреспонденту Шейле Кроу». — И мужской голос в эфире замолк, а вместо него зазвенел женский: — «Да-да, мы выезжаем! Правда, маршал пообещал оборвать мне уши вместе с серьгами, если я буду путаться у него под ногами, поэтому мой „Бронко“ едет замыкающим, и вся пыль приходится мне. Из-за этого мне пока ничего не видно, кроме запаски впереди идущей машины. Через полчаса все слушайте репортаж Шейлы Кроу о преследовании бандитов. Как только перестанет работать голосовая связь, я перейду на работу ключом, и мои радиограммы слушайте на радио „Ветер Шайенна“»!
— Надо же, давненько такого не было… — покачал головой Хиггинс, слушая репортаж.
— Так, мужики. На всякий случай: оружие иметь при себе, снаряжение надеть, быть в готовности. А я свяжусь с диспетчером, узнаю подробности. — И Леонид встал, надел разгрузку, взял винтовку. Майкл и Роман тоже, посерьезнев, надевали снаряжение. — Майкл, пулемет снимите с «матта» и принесите сюда и пару коробов с лентами. Я к рации, едрена матрона. — И Леонид, зайдя в подсобку, завел генератор. Пусть поработает, заодно аккумуляторы в подстанции подзарядит. Наступит ночь, может быть, придется освещение периметра включать.
В своем крохотном офисе Леонид включил немолодую немецкую радиостанцию AEG 6861, взял тяжелую телефонную трубку и начал вызывать диспетчера:
— «Конец путей» — «Глухомани», ответьте. «Конец путей» — «Глухомани»…
— «Глухомань» — «Концу путей». Вас слушаю, прием, — ответил диспетчер сквозь легкие помехи.
— Мастер Панфилов на связи. Что там в Шайенне случилось? Есть ли опасность для нашего карьера? Прием.
— Сейчас переключу вас на дежурного по компании, ждите. — В трубке замолчало, потом щелкнуло и заговорило: — Дежурный по компании вас слушает, мастер. Прием.
— Что стряслось в Шайенне? От него до нас по прямой около двухсот километров, есть ли опасность? Прием.
— Нападение банды на офис Банка Ордена. Есть погибшие. Банду гонят на север, следим за преследованием, держим связь с маршалом напрямую. Если будут изменения, вам сообщат и вышлют усиление. Выходите на связь по штатному графику. Прием.
— Вас понял, будем на связи по графику. Прием.
— Подтверждаю ясность. Конец связи. В трубке щелкнуло, и остались одни помехи. Леонид положил зеленую трубку на место, отключил рацию. Ну вот, ясно, что пока ничего сверх обычного им не грозит. И это неплохо. Но все-таки Леонид зашел в свою комнатку напротив, надел пояс с АПС и наполнил несколько карманов разгрузки винтовочными патронами, собранными в обычные мосинские обоймы по пять штук. Пусть у него шесть магазинов в подсумках к винтовке, но дополнительно шесть десятков патронов пусть будут, своя тяжесть не тянет.
— Ну что слышно новенького? — поинтересовался он у Романа, сидящего около приемника. Майкл перебирал пулемет на дальнем конце стола. На полу у стола стояли три коробки с лентами.
— Не, он все передатчиком забил и еще спрашивает! — возмутился Климов и спросил в свою очередь: — Что выяснил?
— Было нападение на офис Банка Ордена; все то же, что и в репортаже. — Панфилов кивнул на приемник. — Банду гонят на север, дежурный велел держать связь по графику, то есть каждые четыре часа. Но на всякий случай бережемся, гулянки по окрестностям исключаем, так что грибы пойдешь собирать после того, как банду истребят; ясно, Ром?
— Ясно, — погрустнел экскаваторщик. Он нашел дальше вверх по руслу небольшую рощу, где росли местные съедобные грибы. Вот и хотел сегодня полазить вдоль небольшого ручья с лукошком, точнее — с пластиковым ведром.
— Ладно, давайте поедим. — Леонид начал выкладывать на большое эмалированное блюдо куски мяса. Выложил на доску пару свежих, утренних чуреков, испеченных Самвелом. — На ужин суп сварю, с галушками. А вообще у меня скоро день рождения, так я вам борщ сварю. Настоящий мудрый борщ — самая мужская еда!

27 год, 6 месяц, 21 число, воскресенье, 03:40. 
Карьер «Глухомань». 

Леонид, позевывая, поправил винтовку, прислоненную к стене небольшого дзота, встроенного в наблюдательную вышку в углу огражденной территории. Сверху была открытая наблюдательная площадка, а ниже, под ней, был сделан этот самый ДЗОТ, по-иному у Панфилова язык не поворачивался назвать это помещение. Набор из досок какого-то местного дерева выдерживал попадание винтовочной пули, имел бойницы по периметру, чтобы можно было вести огонь в любую сторону. Сейчас Панфилов не мог не признать, что эта идея оказалась весьма неплохой. Тем более что вышка была привезена на трейлере и установлена за час. Хоть на момент установки он слегка посмеялся над паранойей начальства. В углу стоял на сошках М60 с заправленной лентой, оставалось только затвор передернуть. Леониду было несколько непривычно, что в американском пулемете необходимо было затвор обратно возвращать рукой, но в остальном пулемет был довольно удобен. Впрочем, так же возвращать затвор нужно и в ПКМ, просто на службе Леонид общался в основном с РПК.
Сверху в лестничный проем отбрасывал тень под лунным светом Молчаливый Джек. Старый-престарый манекен, одетый в заношенный камуфляж и «держащий» приклеенную к рукам разбитую винтовку М16. Где его мужики откопали, Леонид не знал, но подшутили над мастером здорово, установив эту куклу на третий день здешней жизни. Он решил было, что караул заснул, и взбежал наверх устроить разгон. А его осветили снизу и из громкоговорителя спросили, как ему новый охранник. Смеялись над ним пару дней, но беззлобно, розыгрыши среди своих разбавляли довольно скучную и тяжелую жизнь дорожников. Куклу так и оставили наверху, она никому не мешала.
Леонид еще раз было потянулся, хрустя позвонками, как вдруг манекен наверху, на наблюдательной площадке, дернулся от звучного удара и упал, грохнув винтовкой по полу. А чуть позже со стороны неглубокого оврага метрах в ста от вышки донесся тихий щелчок.
— Твою мать! — Леонид подавил в себе желание дергаться и тихонько присел под укрытие крепких стен. — Это что же?
На полусогнутых Панфилов шагнул к амбразуре и выглянул краем глаза. От оврага к лагерю бежало несколько теней. Сто метров пробежать, даже пригнувшись, недолго, поэтому Ленька зажмурился и включил освещение периметра. Даже сквозь веки посветлело, и когда Леонид через секунду открыл глаза, то все было залито ярким светом. А ведь все благодаря инструкциям компании. Согласно им, периметр лагеря оснащался дюжиной посадочных фар от самолетов, которые подключались к аккумуляторным батареям. Конечно, мощные фары хоть и были почему-то на двадцать восемь вольт, но сажали батарею быстро, за несколько минут. Но эти несколько минут были очень яркими.
Вот и сейчас ослепленные фигуры даже притормозили. И Леонид начал отстрел с той, что была самой ближней и держала ПКМ, про который он недавно думал. Все по уставу — первой поражается наиболее опасная цель.
Леонид плавно провел винтовкой, мерно выстрелив пять раз, и повел ей обратно, повторно поражая мишени. Когда он отстрелял девятый патрон, то одна цель крутилась на земле и выла совсем не по-человечески. Тот, пятый, которому прилетело последнему из первой серии, успел слегка отпрыгнуть назад, и пуля долбанула ему в ногу, куда-то в район бедра. Панфилов потому его и добивать не стал, про «языка» с чего-то подумал, если бандит жив останется. А пока Леонид схватил пулемет, рванул затвор и, перебросив ленту себе на руку и оперев пулемет на амбразуру, высадил длиннющую очередь по темнеющему оврагу, откуда выскочили эти тени. Потом еще одну, превратил ближний склон в небольшую пыльную бурю. Подхватил пулемет за ручку на стволе, другой рукой схватил винтовку и бросился вниз по лестнице из вышки. Дзот, он хоть и держит винтовочную пулю, но от гранатомета вблизи не защитит.
Выскочив из вышки, он отшвырнул пулемет и, согнувшись, пробежал пять метров до ближайшего погрузчика, упав за его внушительное колесо, а потом прополз мимо него, к бульдозеру. Тяжеленный сорокасемитонный «Шантуй» должен был быть погружен завтра на трейлер и увезен из карьера, где он свою работу сделал, своротив два склона и открыв более легким машинам месторождение ровного гравия. И уже за ним, сев на землю и прислонившись спиной к катку, вытащил опустевший магазин из винтовки, заменив его на полный. Многотонная машина за спиной внушала относительное спокойствие.
Из вагончика выметнулись Хиггинс и Климов, плохо различимые в полутьме лагеря. Залегли за сложенный из камней очаг, выставив АКМ и М14 с разных его сторон.
Леонид коротко свистнул и махнул рукой, привлекая к себе внимание. Потом вспомнил про ходиболтайку на плече и вызвал Климова. Рации у всех были на разгрузках и должны находиться в режиме приема.
— Ром — Леньке. Я за «Шантуем». Пятерых перед вышкой уложил, сколько их еще — неизвестно. — Панфилов говорил по-русски, предполагая, что в здешних местах русских бандюков встретить сложно. А уж чтобы они банк в американском городке брали — вообще маловероятно.
Ромка крутнул головой, нашел Леонида в тени экскаватора. Что-то сказал Майклу и ползком двинулся к нему. Вроде все серьезно, но вид грозно ползущего в семейных труселях вооруженного до зубов экскаваторщика (автомат, пистолет на поясном ремне, разгрузка, битком набитая магазинами и гранатами) заставил Панфилова истерически хихикнуть.
— Ну ты даешь! Устроил «оборону Сталинграда», — запыхавшись, заметил Климов, усаживаясь рядом с Ленькой. — Поменьше экскаватор найти не мог, за которым в прятки играть? — Климов глянул поверх капота, прикрываясь кабиной.
— К твоему «Комацу» далековато бежать было. Смотри, за проволокой, метрах в пятидесяти от вышки — крутится один, видишь? А вон еще трое лежат, и ногу четвертого видать. — Леонид положил винтовку на каток и взял на прицел раненого бандита. — Блин, фары гаснут, сейчас батарея сдохнет.
— Ничего, луна вон какая, и вот еще. — Климов протянул Леньке здоровенный одноствольный пистоль-ракетницу и пять патронов с толстыми бумажными гильзами. — Осветительные, белые. Как чуял, что понадобятся.
Сзади подполз Майкл, в отличие от Климова, бывший в штанах и ботинках.
— Где пулемет? — первым делом поинтересовался он, поглядев на лежащие тела перед вышкой.
— Где-то там. — Леонид показал на тень, падающую от караулки. — Бросил его, когда спустился сверху, все равно от ленты огрызок остался. Патронов двадцать, не больше.
— Ясно, — кивнул морпех, закрепляя на винтовке «ночник», — тогда помолчите пока: погляжу вокруг. — И негр, найдя в механизмах экскаватора достаточно большой просвет, начал медленный осмотр потемневших окрестностей. — Вроде никого нет, кроме этого недобитка.
— Эй, вы! Сволочи! Перевяжите, фашисты! — раздался из-за вышки истерический вопль. — Смотрите, с вас за беспредел спросят!
— Это еще что? — Леонид и Роман удивленно переглянулись. Кто-то орал по-русски. Охрипшим голосом, с надрывом и вполне себе на языке Пушкина.
— Слушай, урод, ты один? — в ответ крикнул Леонид с молчаливого согласия Хиггинса. — Не ты в меня из бесшумки метил? Смотри, гад, сейчас гранату тебе переброшу!
— Не я, зуб даю! Перевяжите, потом вам у братвы зачтется. И базар есть, нужно перетереть!
— Ты ему точно не в голову стрелял? — удивленно спросил Хиггинс, выслушав перевод с блатного русского на хреновый английский. — Или от страха мозги потекли?
— Щаз! — Леонид прицелился правее раненого и пару раз выстрелил, осыпав бандита землей. — Ну как тебе, тело? Хочешь, в тебя прилетит?
— Не стреляйте! Я один, я сдаюсь! — От взвывшего бандита отлетел выброшенный автомат, следом за ним — пояс с пистолетом. — Перевяжите только, у меня из-под жгута течет!
— Что скажете? На камикадзе он вроде не похож, — переглянулись дорожники. Потом Леонид вставил патрон в ракетницу, взвел курок и выстрелил в ясное звездное небо. Искрящийся росчерк ракеты расцвел вверху хоть и крошечным, но ярким солнцем. Освещенные холмы и небольшая долинка сухого русла были безмолвны и абсолютно равнодушны к копошащимся здесь людям.
Через полчаса связанный пленный лежал возле очага, с кровавым пятном на свежей плотной повязке прямо поверх штанины. Остальные четверо были мертвы и сложены внутри периметра лагеря для более подробного осмотра. Роман одевался, Хиггинс пил воду крупными глотками, а Леонид прокручивал запись на экране видеокамеры, которую он вытащил у раненого бандита.
— Вы, мрази, женщин пытали? — с трудом выговорил Панфилов, оторвав взгляд от жуткого зрелища. — Соски бокорезами откусывали? Да я тебе сейчас яйца отрежу, ур-р-род! — И Ленька потянул из нагрудных ножен кизлярский вороненый клинок. Сделал шаг к пленному и сильно пнул его в бедро.
Бандит взвыл от боли, выгнувшись дугой, попытался отползти, отталкиваясь здоровой ногой.
— Нет, не надо! Держите его! — орал отползающий от бледного как стенка Панфилова пленный, а Леонид перехватил клинок и шагнул, занося его над головой. И был перехвачен за руку Майклом.
— Пусти! — повернулся озверевший парень к морпеху. — Они девок резали, а потом убивали! Я сейчас его!..
— И станешь, как он. — Хиггинс крепко держал мастера за запястье, не пытаясь, однако, отобрать нож или вывернуть руку. Просто стоял и смотрел в глаза Панфилову. — Хочешь крови и мести? Пристрели его — и все, не становись на одну доску с ними. Или повесь на вышке. Я мешать не буду: твое «мясо», что хочешь с ним, то и делай. Но пока сходи, свяжись с «Концом путей», пусть высылают «кавалерию». Ночь еще не кончилась, парень…
Леонид несколько минут стоял, молча глядя в глаза негру, потом обернулся и посмотрел на Романа. Тот пожал плечами:
— Веревку найдем, как решишь.
— Хорошо, сейчас доложу и вернусь. Поговорить с ним все равно не помешает. — Леонид засунул нож в ножны, взял винтовку со стола и пошел в офис.
— А с тобой я поговорю. — Майкл присел к переведшему дух бандиту, который понял из короткого разговора на английском, что его пока не убьют. — Роман, переводи. — И неуловимым движением ткнул кончиком лезвия «Ка-Бара» в ноздрю бандита.
Тот взвизгнул, попытался дернуться, но морпех прижал его коленом к земле, запрокинул голову назад и еще раз ткнул ножом, уже в другую ноздрю.
— Где остальные — ты, кусок дерьма?! Где машина? Почему вы напали на наш лагерь? — Майкл крутил вороненым лезвием перед глазами ошалевшего от страха бандита, а тот хлюпал полными крови ртом и носом, пытаясь что-то сказать. — Гляди, надумаешь молчать — отрежу нос для начала, а потом разрешу мастеру и яйца тебе отрезать. — И швырнул голову бандюка так, что тот врезался затылком в землю, лязгнув при этом зубами.
— Лучше их отстрелить, яйца-то, — хмуро поправил переводивший все это бандиту Роман, — а то у него технические неполадки в штанах, нож долго от дерьма отмывать придется.
— Не надо, не режьте!!! — Севший на обгаженный зад бандит наконец частично проглотил, а частично выплюнул текущую из разрезанных ноздрей кровь. — Все скажу, все! Мы смогли свернуть в овражек и уйти от погони, думаю, они нас и не заметили, за оставшимися двумя машинами погнались. — Пленный сплюнул кровь. — Машину бросили, так как бензин в первом баке кончился, а второй в городишке прострелили. Увидели свет у вас в лагере, технику. Подобрались — смотрим, часовой на вышке спит. Крут его из бесшумки завалил, и мы сюда побежали. Мы только горючки взять хотели, и обратно; а тут свет, пальба…
— Деньги где? — Майкл приподнял нож. — Те, которые из банка? И где машина?
— На Круте часть и часть у тех, других. У меня нет, я после дележа должен был долю получить. — Обгаженный с ужасом смотрел на лунные блики, пляшущие на когда-то вороненом лезвии «Ка-Бара». — Машина там стоит, километрах в пяти отсюда. За длинным таким холмом.
— Да уж, оставь вас здесь… — К добровольным следователям подошел Леонид. — Через час здесь наши будут, нужно успеть этого повесить. Где веревка, Ром?
— Не-э-эт!!! — завопил бандит. — Не надо! Я все скажу! Крут сказал, что деньги херня, что «семьи» в Нью-Рино нас баблом засыплют. Та баба, которой Крут соски рвал, сказала, что есть ход на ту сторону, обратно на Землю!
— И что будем делать? — Майкл достал из внутреннего кармана портсигар, вытащил недокуренную сигару и раскочегарил ее. Покатал во рту табачный дым и тонкой струйкой выпустил его. Кивнул на раскрытый ноутбук с подключенной камерой. — Вы понимаете, в какое дерьмо мы попали с этим ублюдком? Леонид, зря ты его сразу не пристрелил. Все равно и деньги бы сняли с тел, и машину утром по следам бы нашли.
— Я так думаю, это уже не имеет значения. — Леонид был бледен, его явственно потряхивало. Адреналин, нагнанный в кровь испугом и короткой перестрелкой, выработался, и парня колотило от первого в жизни боя. Да и просмотр видеозаписи, где в разгромленном офисе насиловали, пытали и убивали женщин, его самообладанию не способствовал, охота было руками разорвать насильников и убийц. — Ты видел: в помещении, где пытали женщин, есть камеры. Допустим, что напавшие уничтожили записи с этих камер, хотя я в это не верю. Но это не все, в банковских помещениях обычно есть и скрытые камеры, про которые не каждый сотрудник знает. И они точно записали допрос, пытки и ответы. Мне очень жаль этих несчастных кассирш и бухгалтерш, но сейчас нужно думать, как нам поступить, исходя из того, что Орден точно знает об утечке информации. — И Панфилов с ненавистью глянул на валяющийся около трупов кусок обделавшегося мяса, по недоразумению именующийся человеком. — А пристрелим мы этого или нет — уже не имеет значения. Что для нас, что для него. Разве поживет подольше малость. В Шайенне виселица точно не декоративная.
— И что ты предлагаешь говорить? — Роман сидел на скамье и тонким прутом сшибал на землю падающих на стол насекомых, обожженных огнем керосиновой лампы.
— Правду, естественно. Только не всем. Для всех — мы убили напавших бандитов и допросили по горячим следам единственного пленного. А потом пристрелили его, от ненависти. Или я его пристрелил со страха, когда оклемался маленько. А вот Ордену придется сказать правду и выдать видеокамеру. Заверить в том, что мы умеем хранить чужие секреты и нам охота иметь с этого небольшие преференции. А там поглядим, что будет.
— Вряд ли что будет особо нехорошее с нами, — задумчиво произнес Майкл и хотел было отправить щелчком окурок в полет, но предупредительный кашель Леонида заставил его передумать и затушить «бычок» о подошву. — Там в отделе безопасности работают очень расчетливые люди, которые редко ошибаются. Для них будет невыгоден вероятный шум вокруг возможного устранения нас. Можешь не сомневаться, Леонид, свои пятнадцать минут славы ты отхватил. Для конфедератов ты теперь свой парень, как будто родился в Джорджии. А то, что ты предлагаешь, им выгодно. Другое дело, что принимают решения часто не они. Но опять — поглядим, что будет. Орден не имеет ни здесь, ни в Техасе особой власти: так, банкиры и торговцы. Это не АСШ, не Форт Вашингтон и тем более — не Зион. Увидим, что дело плохо, успеем смотаться в Россию, а там у Ордена еще меньше власти. Точнее, там ее нет вообще. Но вот уточнение к твоему плану есть, Леонид. Мы рассказываем начальству и мужикам, что ты убил всех четырех бандитов. Этого поганца мы никогда не видели, оружие раскидаем, как трофеи с остальных трупов, это никого не удивит. Тем более что дополнительные трофеи — Леонида, он их и показывать все не обязан. Этого оттащить в холмы и пристрелить, пока никого нет. Орден наверняка не будет показывать все записи с камер наблюдения, им это категорически невыгодно. Но Орден будет землю рыть и искать всех участников банды, так что следователю Ордена рассказываем все, отдаем запись и пробуем выторговать эти преференции, про которые ты говоришь.
— Только не в холмы. Здесь точно обыщут все вокруг, но найдут каждый след. — Роман задумчиво покрутил веточку.
— И что ты предлагаешь? — повернулся к нему Панфилов.
— Темнее всего прямо под пламенем свечи, — задумчиво сказал Климов и пошел к стоящему неподалеку экскаватору, колесному «хендаю». — Вы пока этого обыщите как следует и тащите за вторую выработку, ее тоже ведь закончили выбирать? — И Роман залез в высокую кабину. Захлопнул дверцу и завел тяжелую машину.
Майкл и Леонид переглянулись, взяли свои винтовки и пошли к бандиту. Впрочем, Панфилов хлопнул себя по лбу, вернулся к рюкзакам, выбрал самый окровавленный из них и высыпал содержимое на стол. На столешницу с грохотом посыпались банки с консервами, большая фляга с водой, две орденские М92, почи с магазинами на ремне для них, пара стопочек крупных серебряных монет в пять экю, упакованных в плотный целлофан. Как вершина всего, по столу прокатились две гранаты, едва не сбив керосиновую лампу. Поднял разгрузку пленного, вытащил из нее магазины и четыре РГО на стол. Снял с плечевого ремня рацию в чехле и нож — с поясного. И потащил это все к Майклу, так и стоящему возле вращающего глазами и что-то мычащего заклеенным ртом бандита.
— Осторожнее! — Майкл похлопал себя по макушке. — Подорвешь еще нас всех, расшвырялся гранатами. Хватай его с той стороны — и потащили…
— Ну что, стреляйте и бросайте. Или бросайте и стреляйте, — Роман заглянул из кабины в глубокую яму, — и побыстрее, времени у нас осталось всего ничего.
— Кто, я? — Леонид взглянул на потерявшего от боли сознание бандита. — А почему?
— Не надо спорить. — Майкл пинком сбросил в яму пленного, вскинул винтовку и трижды выстрелил. Третья пуля попала бандиту в голову, разбрызгав мозги с кровью по свежей красной земле.
Леонид согнулся пополам и вывернул остатки ужина в могилу. Минуты две стоял и давился, потом вытер рот рукавом и виновато повернулся к мужикам.
— Блин, все-таки не сдержался. Извините.
— Ничего, в первый раз часто так, — подняв стреляные гильзы и бросив их вниз, ответил Майкл. — Засыпай, Роман.
— Прости нас, Господи. — Леонид сбросил рюкзак с разгрузкой в яму и перекрестился. — Блин, даже не спросил, как его зовут. Суди, Господи, раба безымянного твоего по твоему разумению, ибо не могу я о милосердии ему просить.
Роман завалил яму, проехал разок-второй по ней, и все: ничего не напоминало об одном парне, решившем, что он может убивать и грабить.
— Блин, Ром… Мы про следы забыли, на холме и к нему. Может быть, с подкреплением охотники приедут, а они же следы читать умеют… — повернулся к мужикам Панфилов, отпив перед этим из запотевшей бутылки пива. Если откровенно, то ему до чертиков хотелось надраться чем-либо покрепче, но быть пьяным перед начальством ему не хотелось еще больше.
— Да, может быть. С другой стороны, сейчас табун мужиков приедет, они здесь все вытопчут. Так что хватит гадать на кофейной гуще. Пошли, посмотрим, что там добыл Леонид в трофеи. — Роман подошел к лежащей на столе возле керосинки куче трофеев. Отодвинул вываленное из рюкзака имущество. — Сначала с оружием разберемся, потом рюкзаки потрошим. Майкл, объясни, как здесь делить?
— Ну, все как обычно. Деньги, оружие и имущество делим по частям. То есть Леониду две части как боссу и две как стрелявшему. Нам по одной части. Деньги, которые украли из банка, — тут Майкл показал на внушительную кучку окровавленных пластиковых купюр на столе, которые вытащили из набрюшной сумки Крута, — отдаем Ордену. Они возвращают нам одну пятую, делим их между собой так же. Нам повезло, что банк орденский, а то Леонид умудрился продырявить половину купюр. Давайте разглядим, что из оружия нам досталось.
— Погоди, свет нормальный включу. — Панфилов прошел в подстанцию, где молотящий дизель-генератор нагонял энергию в опустевшую батарею. Щелкнул тумблером, включая лагерное электропитание. — Так-то лучше. Да, а из чего Молчаливого Джека грохнули?
На столе лежал автомат, который Леонид сначала принял за новый АК-103 с ПББС, но практически сразу передумал. Широкий пластиковый рожок резко отличался от стандартного калашниковского. Взяв в руки, Ленька прочитал на ствольной коробке.:
— «Сайга-308». Надо же, что сделали. У нее что, патроны дозвуковые? — И Панфилов вытащил рожок из автомата, точнее — самозарядки, и протянул его Майклу.
Тот поглядел на выщелкнутый патрон и кивнул.
— Это «сабсоник», для бесшумок. Точно тебе говорю! — И передал рожок Леньке, предварительно воткнув патрон на место.
Еще на столе горделиво стоял на сошках ПКМ, произведенный в СССР в 1985 году. Пулемет был в отличном состоянии, у здоровенного бандита даже запасной ствол в чехле с боку рюкзака нашелся, и две коробки с лентами — «сотками» в разгрузке. Кроме того, также было три АК-74, с пластиковыми черными прикладами, и «укорот»-АКСУ с глушителем, который дополнительно имелся у пулеметчика. Ох и здоровым лосиной был этот урка — Ленька весом в сто десять кило супротив него был как подросток. Леонид покрутил «ксюху» с глушителем и положил ее на стол обратно. Интересная игрушка, Ленька даже не знал, что такие бывают. Хотя «Сайга-308» ему понравилась намного больше. Пяток акээмов с глушаками-ПББС в роте у них были, а вот таких игрушек — нет. А ведь вещица знатная вышла. «Сайгу» сняли с тела бандита, которого при жизни именовали Крут. Также с бандитов сняли пять одинаковых оливкового цвета пистолетов сорок пятого калибра, увидев которые, морпех уважительно присвистнул.
— «Эф-эн-пи 45 тактикал». С глушителями. Отличные пистолеты! Что интересно, стоит в три раза дороже, чем «калашников». Хорошее оружие у бандитов, и что очень необычно — умно подобрано. И снаряжение тоже. — Майкл оглядел лежащие на расстеленном плотном полиэтилене рюкзаки и разгрузки бандитов. Тоже одинаковые, стандарт армии США. Правда, половина из них здорово в крови перемазана, а вторая половина просто ею пропитана.
— Так, погодите. Я сказал, что допросили пленного. Кого из них можно было допросить? — Леонид кивнул на тела бандитов.
Майкл подошел, какое-то время осматривал и ткнул рукой в пулеметчика.
— Этого. Здоровый кабан, две раны в живот, вполне могли и допросить. Умер от кровоизлияния, вызванного повреждением печени, это занимает разное время. Так что мы допрашивали пулеметчика.
— Смотрите, свет! — Роман показал на холмы, где вдалеке мелькнули отблески фар.
— Так… — Леонид оглядел стол, хлопнул себя ладонью по лбу и начал выкладывать, теперь аккуратно, вещи из рюкзаков. Роман к нему присоединился, вытаскивая из разгрузок магазины и гранаты, снимая рации, ножи и оптику в чехлах.
Накидав кучу всякого барахла на стол и спрятав таким образом вещи убитого бандита, Леонид подошел к своей машине и взял тангенту рации.
— Внимание, машины на холмах, обозначьтесь. Мы нервные и у нас пулеметы! — подождал немного и повторил: — Машины на холмах — «Глухомани» отзовитесь! Дорога находится под прицелом пулеметов!
— «Глухомань» — мистеру Перкинсу. «Кавалерия» прибыла. Не стреляйте, парни, — отозвалась рация голосом самого большого босса.
— Ох ты, твою мать! — От неожиданности Леонид подпрыгнул, потом быстро огляделся вокруг, стараясь вспомнить, все ли у него в порядке на объектах и с документами.
— Не дергайся, все нормально, — заметил Роман, спокойно садясь на скамью, — это же не ревизия…
— Ну да, а потом мне по мозгам прилетит, — нервно ответил Панфилов, бросая пустую пивную бутылку в мусорный ящик. — Босс — он и есть босс. Найдет, до чего докопаться.
Через пять минут в лагере стало шумно и тесно от паркующихся машин и выходящих из них людей. Мистер Перкинс приехал на большой «Тойоте-Прадо», серебристо-серой. Приехал и его заместитель по безопасности, Авдеев, здоровый молчаливый мужик, перебравшийся на Новую Землю из украинской милиции. Под его началом прибыли восемь охранников компании, все как один крепкие немногословные молодые люди. Вернулись все работяги, кроме тех, у кого семьи в Шайенне.
Леонид вспомнил армию и отрапортовал Перкинсу как опытный сержант ротному командиру. То есть коротко и по существу. Начальство, представляющее собой одного из самых успешных бизнесменов Новой Земли, благосклонно кивнуло и осмотрело тела бандитов. Затем Перкинс, брезгливо морщась, глянул на окровавленные деньги в пластиковой чашке. А потом сорок минут допрашивал Леонида о ведении работ, состоянии машин и механизмов и объемах добычи ископаемых. Убедившись, что в карьере все в порядке, начальство собралось было отчалить восвояси, но Панфилов спросил:
— Мистер Перкинс…
Но тот его перебил:
— Зови меня «босс». — И, усмехнувшись, подмигнул. Панфилов знал, что боссом Перкинс разрешает называть себя далеко не каждому мастеру, не говоря о рабочих, так что это была определенная похвала.
— Босс, те парни, что уехали в Шайенн, с ними и их семьями все в порядке?
Перкинс обернулся к Авдееву, и тот кивнул тяжелой башкой:
— Да, в порядке. Только у одного вашего, Ярченко, дочь в больнице от нервного потрясения. Но ничего страшного, просто шок. Остальные в порядке, собираются завтра выезжать по графику.
— Спасибо, Андрей Юрьевич. Успокоили, — обрадовался Панфилов.
— Кушай на здоровье, — усмехнулся Авдеев и, садясь в машину вслед за Перкинсом, заметил: — Найдете транспорт бандитов — поосторожнее, берегитесь мин. «Клеймор» или растяжку могли запросто установить. Хотя… у тебя ведь «минер управляемого минного поля» в военнике, кроме «стрелка», есть. Аккуратнее, короче. Да, деньги сложи в сейф, отдашь маршалу по описи.
Когда уже проводили начальство с охраной и рассказали мужикам все в красках под пару заиндевевших бутылок «Новомосковской», Роман заорал рядом с тихонько бухтящим радиоприемником:
— Тихо, слушайте! — И врубил на полную мощность.
«Итак, часть бандитов решили проехаться на технике „Юнион Норд Вей“, но дорожники показали этим тварям, кто хозяин в карьере. В результате сейчас работяги пересчитывают трофеи. Но меня вот что интересует: куда смотрит маршал Уоркмен? То у него бандиты умудряются захватить офис банка и творить там беззаконие три часа, то от преследуемой банды отрывается и скрывается автомобиль с гангстерами. Не знаю, как вы, мои слушатели, а я против того, чтобы полицией нашего города продолжал руководить маршал Уоркмен. А пока для скорострельных дорожников — песня. Думаю, Марти Роббинс вполне пойдет для этого!» — И в динамике под банджо и гитару мужик запел о хорошо стреляющих парнях.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

27 год, 6 месяц, 21 число, воскресенье, 10:28. 
Карьер «Глухомань». 

— Давай, еще полметра! Стоп, глуши мотор! — И Леонид скрестил руки, показывая их экскаваторщику, управляющему тяжелым «Шантуем». Экскаватор встал на трейлере, рыкнул двигателем, выбросив клуб черного дыма, и замолчал.
— Так, мужики, давайте «башмаки» и тросы. Крепим машину. — Леонид спрыгнул с трейлера и от души зевнул, позавидовав про себя Майклу и Роману. Те до сих пор дрыхли как суслики, пользуясь тем, что Панфилову необходимо отправить трейлер с «Шантуем» в «Конец путей». Но ничего, сейчас он их поднимет, и они отправятся искать машину бандитов. И Ленька, радостный, пошел к валяющимся на пляжике работягам. Окунуться пару раз в ледяную воду — и сон как рукой снимет.
Через час с небольшим Ленька остановил MUTT за длинным холмом, про который говорил тот, закопанный за второй выработкой бандит. Остальных закопали на «Бутт-хиле», как назвали небольшое кладбище, в безымянной могиле, хоть и было сначала предложение оттащить их за соседний холм и бросить. Как сказал мистер Хоккинс, нужно самим быть людьми. Так что вырыли яму, сбросили тела и закопали. И правильно, нечего хищников к карьеру приманивать.
— Смотри, вот она вроде. — Ромка указал рукой на подобие куста за небольшим колючим деревом. Впрочем, приглядевшись, Леонид понял, что это машина, причем немаленькая, под маскировочной сеткой.
— Так, идем пешочком, под ноги и по сторонам внимательно глядим. — Леонид не очень верил, что бандиты поставят мину, но береженого бог бережет. Так что он пошел первым, внимательно глядя под ноги. Вскоре углядел следы бандитов: те ломились как лоси, сминая все на своем пути, сломав пару кустов и обрушив верхушку холма. Видимо, под пулеметчиком склон, закрепленный тонким слоем травы, пополз.
— Ты гляди, а ведь отсюда наш лагерь видать, — заметил он, повернувшись к друзьям. — Вот они и ломанулись туда, ночью-то… На свет повелись, как мотыльки.
— Ну да, прямо бабочки ночные, — засмеялся Роман. Поправил ремень автомата на шее и заскользил вниз по склону за аккуратно идущим Леонидом.
— Стой! Растяжка. — И Леонид склонился над блеснувшей леской, натянутой поверх тропы. Проводил взглядом леску. — Интересные бандиты. Ох ты ж, твою мать! «Монка»!
Под соседним кустом, примерно в десятке метров, на воткнутых в землю штырьках стоял зеленый, слегка выгнутый прямоугольник.
— Что будем делать? — Роман облизнул мгновенно пересохшие губы. — Отходим?
— Не торопись, стой на месте, а то «отойдем» все вместе. — Леонид снял с разгрузки чехол с небольшим биноклем, достал его и начал внимательно осматривать место вокруг мины. — Среди бандюков что, минер-маньяк был? Погляди, земля на траве, видишь? А вон бугорок рядом с «монкой»; похоже, нажимную установили. Так, по своим следам — аккуратненько за холм. Заляжете там, — Леонид ткнул рукой на склон холма, — меня прикроете. Погодите, сейчас сбрую сниму. — И Леонид начал снимать разгрузку. Оставив на себе только майку и небольшую набрюшную сумку на поясе, он отдал Роману с молчащим Майклом винтовку, разгрузку, пояс с пистолетом и почами с запасными магазинами к АПС. Нож у него был в ботиночных ножнах, прикрепленных к высоким голенищам снейкбутсов.
Аккуратно отойдя на десяток метров в сторону, Ленька вытер вспотевший лоб и двинулся к «монке», внимательно вглядываясь в грунт, благо здесь была вечная целина и любое повреждение хорошо видно. Подойдя к мине, он нервно усмехнулся, прочитав надпись на выпуклой стороне: «К противнику».
— «К противнику», говоришь. — Он присел на одно колено и начал осматривать смертоносный подарок, оставленный бандитом-минером. — Точно, «нажимуха». — И он вытащил из сумки две небольшие тротиловые шашки.
Установив их позади небольшого холмика, неподалеку от «монки», Леонид аккуратно потянул от запала в одной из них бикфордов шнур, разматывая его с катушки. Размотав половину, он наискось обрезал его, почесал в затылке, три раза сплюнул через левое плечо и поджег шнур.
— Надеюсь, пожара не будет, трава сочная, — промолвил он, улепетывая вверх по склону. Прыгнул к мужикам и скомандовал: — Пригнулись, через две минуты рванет!
И точно, примерно через это время внизу здорово грохнуло, взвизгнули рикошеты от большого камня, стоящего на склоне. Леонид с мужиками выглянули из-за гребня холма. Над тропой висело облако пыли.
— Пошли дальше? — Леонид отпил из фляги уже теплой воды. — Поглядим, что с машиной. Только с другой стороны зайдем, там трава неповрежденная. И потихоньку, сеть не трогаем. Только мужиков в карьере сейчас предупрежу, что все нормально, пусть не волнуются. — И Леонид пошел в сторону своего вездехода. Не торопясь, воскресенье все-таки; куда торопиться, еще весь день впереди.
— «Глухомань» — Панфилову. Ответьте, прием. — Ленька отпустил кнопку на тангенте.
— Панфилов — карьеру. Мастер, ты что там устроил? Прием. — У другой рации оставшийся за старшего мистер Хоккинс прокашлялся.
— Уничтожил мину. — Леонид присел на раскалившийся порожек MUTT и тут же встал, потирая обожженную ягодицу. — Может быть, еще взорву, предупрежу об этом. Прием.
— Вы там осторожнее, парни. Удачи. Прием.
— Постараюсь, у меня тоже одна шкура. Отбой связи. — Ленька повесил тангенту на крюк и пошел вниз. Конечно, возиться с машиной опасно, но тут Леньке уже вожжа под хвост попала, до того машина понравилась. Правда, сеть внушает сильные опасения… Но, к удивлению Леонида, сеть не была заминирована. Хотя, с другой стороны, хороший порыв ветра, рывок сети — и подрыв обеспечен. Убедившись в безопасности и сняв маскировку, Леонид принялся внимательно осматривать машину.
— Ты гляди. — Он подозвал мужиков и показал на привязанный к кардану тонкий шнур, уходящий в кузов. — Похоже, здесь тоже без сюрприза не обошлось. Я погляжу, и если не получится безопасно снять, то взрываем. А жаль, классная тачка! Только колес почему-то шесть.
— Все просто, это «Ленд Ровер Перенти», австралийские пехотинцы на них в Ираке рассекали. Только на этой ДШК установлен вместо М2. — Майкл вытер вспотевший лоб красным платком, скомкал его и сунул в карман. — Ты уверен, Леонид, что это необходимо?
— Не очень, но интересно же. Да и тачка на самом деле классная, — ответил Панфилов, внимательно осматривая с помощью стоматологического зеркальца пространство между двумя ящиками в кузове машины. — Похоже, я понял. Так, мужики, давайте в сторону!
Подождав, когда недовольные парни отошли за холм, он аккуратно перерезал провисший шнур под днищем машины и вытащил из кузова гранату. У РГО заранее доработали предохранительную чеку, обломав один проволочный усик и вставив обратно в запал. К кольцу привязали капроновый шнур и, пропустив под днище машины, привязали к кардану. Даже если везти машину на буксире, вращение вала натягивало шнур и вытягивало чеку из запала.
— Гады, испортили гранату, — выдергивая обломанную проволоку, недовольно покачал головой Леонид. Достал из сумки гвоздь-«пятидесятку», вставил в отверстие и загнул заостренный конец. — Теперь только на растяжку сгодится. — После этого осмотрел пространство под капотом и проверил провода от ключа зажигания. Нет, ни одного лишнего проводка он не обнаружил, но на всякий случай снял с клемм аккумулятора оба провода.
— Так, а что у нас здесь? — Леонид внимательно осмотрел ящики, не торопясь открывать. Потом чуть-чуть приоткрыл один, заглянув в щелку. Уже спокойно открыл, удивленно присвистнул. Осмотрев ящик, стащил его на землю. И так постепенно разгрузил машину, освободив кузов. Когда он через два часа заканчивал таскать ящики, его серую футболку можно было спокойно выжимать.
— Эй, мужики, давайте ко мне! — крикнул Панфилов, обращаясь к вершине холма. Из-за гребня встали Роман с Майклом и пошли к довольному Леньке.
— Леонид, ты псих. Причем псих конченый. Как тебе не страшно с минами и взрывчаткой возиться? — Роман покачал головой, глядя на распотрошенные ящики.
— Ром, минировал дилетант. Для бизнесменов пойдет, а вот даже против бывшего срочника, как я, уже нет. Вот наш ротный такого мог нагородить — замаешься распутывать. Да и взрывчатки тут только один ящик, тротил в шашках по двести грамм. Правда, еще один порожний валяется из-под тротила, видимо, где-то уже использовали. Вот огнепроводного шнура и детонаторов нет, жалко. Еще два пулемета СГМ, причем вроде как новенькие. Я про них только плакаты в учебке видел. Один миномет, «Поднос», четыре ящика мин, из них два с обычными, осколочно-фугасными, а в двух двенадцать старых мин, тяжелых фугасных. Антиквариат, но очень убойный. Три ящика патронов для пулеметов, два с «пятеркой». В том ящике четыре АК-74 в пушечном сале, такие же, как у бандитов. Две М16 с битком набитыми магазинами — плейт-карриерами: приблудились, наверное, от охраны банка. Вон два пятикиловаттных генератора, «хонды». Две бензопилы, два инструментальных ящика, ящик гвоздей, два тюка с брезентухой, вроде как взводные палатки. Очень хороший наборчик, мужики. Кто-то серьезно собирался переселяться. — Леонид с удовольствием оглядел живописно разложенные вещи и оружие. Снял с себя майку, бросил ее на куст, с наслаждением подставился хоть и горячему, но все-таки освежающему ветерку. — Да, еще два ящика с тушеной свининой, хохляцкой. «Полтавский мясокомбинат», хорошая вещь. Жаль, горилки нет.
В стороне карьера что-то тяжко грохнуло. Над холмом поднялась большущая туча песка и земли.
— Что за хрень?! — Леонид переглянулся с мужиками, подхватил свою винтовку с разгрузкой и кинулся наверх, к машине. За ним двумя гружеными лосями ломились Роман с Майклом. Правда, бежали дорожники строго по его следам.
Запрыгнув в машину, Ленька едва дождался, когда усядутся парни, и «матт», выбросив фонтан земли из-под всех четырех колес, рванул к карьеру.
Подъезжая к лагерю, Леонид тихо офонарел от новой детали пейзажа — внушительной воронки, зияющей в дальнем конце неглубокого овражка, откуда вчера из бесшумки пристрелили Молчаливого Джека и затем выскочили бандиты.
— Что стряслось? — спрыгивая с машины, заорал Ленька, обращаясь к молчаливой толпе мужиков, стоящих неподалеку от скособочившейся вышки.
— Приехал депьюти из Шайенна и с ним трое орденских солдат — уоррент и двое рядовых. Захотели осмотреть все сами, в том числе и в лагере. Кроме того, потребовали все ваши трофеи. Мы их вежливо развернули и сказали, что, когда ты вернешься, тогда пускай и просят, а лезть в чужое имущество — хрен им по всей морде, как говорит Ярченко. Депьюти попытался возникнуть, но его послал мистер Хоккинс, сказав, что здесь не его юрисдикция. Но за территорией карьера они могут делать все что угодно, поэтому они пошли осматривать следы, а мы сидели, твою водку пили (Леонид поставил мужикам еще две литровые бутылки «Новомосковской», просто потому, что остался жив и был этому чрезвычайно рад). Так что наши все целы, просто лагерь землей засыпало. А вот от депьюти и орденцев осталась половина одного солдата, — ответил за всех Ронсон, показав на разорванные человечьи останки в форменных брюках и ботинках из светло-коричневого нубука.
— Блин, не зря мне показалось, что пустой ящик от тротила в «Перенти» остался… — Потрясенный Леонид еще раз поглядел на воронку, избегая смотреть на половину солдата. — Вот почему следы у одного бандита такие глубокие остались. Точно сдвинутый был один из бандюков, все подряд минировал… Так, я сейчас. Все давайте от греха подальше в карьер, там точно мин нет. Вот еще головная боль досталась — не воскресенье, а полная задница!
И Леонид отправился в свой офис, к рации. Раскочегарив ее, вызвал через диспетчера Поплавски и доложил о происшествии…
— Мощный взрыв? Прием, — уточнил тот.
— Мощный, Ральф. — Леонид поглядел через окно в сторону оврага. К слову сказать, обычай среди местного начальства называть друг друга только по имени сначала здорово удивил Леньку — уж очень непривычно ему это было. — Килограмм двадцать тротила рвануло, не меньше, хорошая такая воронка получилась. Но, как я уже сказал, работники компании не пострадали, техника, похоже, не повреждена. Доложу после тщательного осмотра. Прием.
— Я сам приеду через два часа, — Поплавски с кем-то переговорил в сторону от микрофона, — и не один, наших взрывников возьму. Помогут тебе осмотреть и разминировать. Окрестности карьера входят в сферу интересов компании. Жди. Как понял, прием?
— Понял, ждем. Прием.
— Подтверждаю ясность, прием окончил. — И Поплавски отключился.
А Леонид вышел к мужикам:
— Так, скоро Поплавски приедет со взрывниками, так что допивайте водку и прячьте пустые бутылки. А я с Романом и Майклом смотаюсь за длинный холм, трофеи заберем. Майкл, заводи своего «Конга», за него прицепим «Перенти». Потом не до этого будет. Мистер Хиггинс, вы накройте этого парня старым брезентом, хорошо? Да и спреем от насекомых побрызгайте. А то мух будет очень много. — В этих местах насекомые просто мгновенно пожирали всю мертвую органику. Уже сейчас над останками парня гудел рой. Старик кивнул и пошел за брезентухой к складу, а Майкл завел свой погрузчик. Конечно, это не очень правильно — использовать технику в личных целях, но на такие мелкие шалости начальство обычно закрывало глаза. Тем более что здесь это были, как правило, очень незначительные личные цели. Максимум, что произошло, так это на прошлом карьере небольшому ранчо помогли, засыпали пару оврагов, которые при мокрых сезонах все сильнее приближались к постройкам, и прокопали отводную канаву. Работали в личное время, с разрешения мастера, тогда еще Генриха. Фермер соляру оплатил и мужикам добротный домашний стол накрыл. Чего истосковавшемуся по домашней готовке Леониду в качестве вознаграждения вполне хватило, да и остальным мужикам тоже.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

27 год, 6 месяц, 25 число, четверг, 15:05. 
Карьер «Глухомань». 

Леонид отмахнулся от надоедливой мошки и начал заколачивать следующий колышек, согласно плану разработки карьера. Сегодня даже на сиесту не пошел, просто ополоснулся, надел свежее белье, намотал просохшие портянки и вновь отправился вверх по руслу узбоя.
Слава богу, эта неделя шла спокойно, без всяких происшествий; видимо, за прошлое воскресенье лимит надолго вперед выбрали. Просто много и довольно успешно работали, так что широкий ров на месте древней речки неутомимо полз дальше от вагончика, наполняясь водой из потревоженных ключей. Пришлось расчищать новые подъездные пути для тяжелой техники и самосвалов.
— Мастер — Самвелу. Тут к тебе мужик приехал, следователь из Ордена. Просит, как освободишься, подойти, — раздался в выведенной на внешний динамик рации голос повара, исполняющего порой обязанности дежурного и диспетчера.
Леонид заколотил очередной колышек, положил на горку оставшихся кувалдочку и пошел к своему разъездному вездеходу.
После той сумасшедшей ночки и не менее сумасшедшего воскресенья Леонид получил в свое личное пользование трехосный «Перенти». Ни Майкл, ни Ромка даже не заявили на него свои права, сказав, что и близко к заминированной машине не подошли бы. Просто взяли в качестве приза каждый по АК-74 и М16 из груза, бывшего в машине, а остальное уступили Леньке. Впрочем, и так с той ночки им неплохо перепало — и оружием, и денежным вознаграждением от Ордена. Леонид через приехавшего утром со взрывниками и Поплавски сонного и злого Авдеева передал пакет с пластиковыми купюрами в Шайенн, и оттуда, через Авдеева же, переслали вознаграждение. В Шайенне было не до парней-дорожников, по итогам нападения на город там лишился своего поста маршал и висела на волоске судьба мэра, а парням из Ордена было тем более не до «Глухомани». Они даже на похороны своих служащих и депьюти, подорвавшихся на бандитском фугасе, не приехали. Просто прислали с оказией стальной швеллер-двухсотку длиной с полтора метра, с припаянными на него пластиковыми фотографиями солдат и полицейского, и попросили установить на «Бутт-хиле». Мол, близких у них нет, а в городе сейчас и так слез хватает.
Двадцать с небольшим тысяч экю поделили так, что Леньке досталось двенадцать, по три взяли Ромка и Майкл, и пару тысяч с мелочью все вместе внесли в кассу карьера, на которую покупались некоторые вкусности для мужиков. Серебряные экю разделили поровну, получилось по тридцать монет на каждого. Улов был очень неплох, по словам Майкла, и это не считая оружия с бандюков. Ленька взял себе три пистолета «эф-эн-пи», один АК-74, «Сайгу-308» и «ксюху» с глушаком. «Саежка» (к ней имелись десять магазинов, шесть из которых были на двадцать патронов, а четыре — на восемь) сейчас стояла в креплении у него в машине, а АВТ Леонид перебрал, смазал консервирующей смазкой и поставил в пирамиду. Пулемет Калашникова забрал Майкл, причем забрал с видимым удовольствием. Ромка также с удовольствием забрал из той кучи оставшиеся «весла», а ненужные Леньке пистолеты они с Майклом поделили поровну, как раз по «беретте» и «эф-эн-пи» на руки получилось. Ну и по хорошей горке снаряги, которую потом несколько дней сортировали, застирывали и чинили. Леньке пришлось сложить все свое трофейное шмотье и оружие в свободном углу генераторной, только взрывчатку и мины он отвез в «Конец путей» и сдал на время на склад ВВ. Один СГМ он предложил было Роману, однако тот отказался. Но главным призом для Леньки стал «Перенти». Трехосный «австралиец» был вполне себе на ходу: стоило его заправить, и он уверенно завелся, глухо урча мощным японским дизелем. Поэтому Панфилов выкупил у мужиков прицеп «Караван» и сейчас ждал, когда ему из Форта Ли привезут новые колеса для американского прицепа. А пробитые пулями три сквозных отверстия в одном из баков вездехода запаяли прямо в карьере.
— Самвел — мастеру. Будь добр, дай тангенту следаку, прием. — Ленька облокотился на горячий борт трудяги MUTT, перегнулся через кресло и вытащил термос с холодным чаем. Налил в чашку и с наслаждением выпил. Побрякал еще не растворившимися льдинками в термосе и с сожалением закрутил крышку. Все равно все с по  том выйдет через пятнадцать минут.
— Мастер — следователю Ордена, — услышал Ленька спокойный мужской голос. По-русски следак говорил с легким акцентом. — Господин Панфилов, здравствуйте. Мое имя Маркус Озолиньш, я сверхштатный следователь Ордена, веду дело по убийству банковских служащих и патрульных Ордена. Не могли бы вы уделить мне некоторое время? Прием.
— Господин следователь, если вам не сложно, приезжайте ко мне в верховья узбоя. Самвел вам расскажет, куда ехать. Здесь начнем, если вы не против. Прием. — Ленька поглядел на колышки, почесал в затылке. Пожалуй, орденец не расплавится, если будет ходить рядом, пока Панфилов будет размечать выработку.
— Сейчас приеду. Конец связи. — В динамике щелкнуло, и орденец отключился.
Вскоре из рычащего облака пыли, окружающего работающие механизмы карьера, вынырнул темно-серый, явно повидавший виды британский внедорожник «Ленд Ровер Дефендер 110». Подкатив к одиноко стоящему армейскому джипу Панфилова, он затормозил, и с заднего сиденья поднялся сухощавый блондинистый мужчина с папкой под мышкой, в орденской форменке, но в неуставном сером кепи вместо малинового берета. Водила, мордастый темноволосый парень, остался в машине. Впрочем, Леонид его прекрасно понимал: жариться на солнцепеке — удовольствие ниже среднего.
Орденец подошел к Леньке, показал в раскрытом портмоне блеснувший золотом значок и удостоверение, а затем протянул ему руку и вторично представился:
— Я Маркус Озолиньш, следователь Ордена. Извините, раньше никак не мог к вам выбраться, пока разгреб все в Шайенне и на месте боестолкновения в Челюстях. Сами понимаете, приказ… — Он вроде как извинялся, но взгляд был спокойным, цепким, а тон — абсолютно ровным.
— Леонид Панфилов, мастер «Юнион Норд Вей», командую в этом карьере. Вы извините, пока я еще работаю, по распорядку дня. — Ленька был спокоен не меньше этого следака. Интересный мужик, кстати. Похоже, на Новой Земле новичок, загара серьезного пока нет. Лет под пятьдесят, пожалуй. Лицо несколько вытянутое, с резкими чертами. Глаза серые, умные, губы тонкие, сжатые. Через щеку, губы и подбородок шел тонкий шрам, как будто лезвием полоснули. — Но если вы не против, мы можем поговорить пока здесь, от меня сейчас, для этой работы, много ума не требуется. — И мастер кивнул на колышки.
— В принципе не возражаю, — кивнул Озолиньш и пошел рядом с Ленькой. — Я читал ваш рапорт у Поплавски в «Конце путей», выслушал его и Авдеева. Если вы не возражаете, то есть несколько уточняющих вопросов.
— Да, а позвольте встречный вопрос: что там в Челюстях случилось? Как же мужиков так угораздило? — В понедельник утром погоня за бандитами попала в серьезную засаду. Настолько серьезную, что пришлось прервать преследование, и банда так бы и ушла, но вмешалась судьба в виде двух русских штурмовиков «Тукано». Русские купили их в Старом мире и перегоняли к себе в республику, и надо же было так статься, что именно в этот момент самолеты пролетали над Челюстями. Без минимального боезапаса штурмовики не летали, и потому по просьбе с земли потренировались в пушечной стрельбе по подвижным целям. Осколочные снаряды разорвали машины, практически сразу убили бандитов. В одной машине что-то сдетонировало, оставив большую воронку и отбросив искореженные остатки второй машины на полсотни метров. Так что денег тоже не вернули.
— Что-что… увлеклись преследованием. Они уже пыль от машин гангстеров видели, рванули, а те встали в горловине ущелья и из двух ДШК превратили первые пять машин в решето. Заблокировали самый узкий участок и рванули в сторону реки. До Нью-Рино оставалось чуть больше сотни километров, они спасение почуяли. Хорошо, русские пролетали… — Следак поглядел на забитые колышки, на Леньку, заколачивающего еще один. — Вы что, вот так, на память работаете?
— Нет, я вчера здесь с планом разработки все излазил. Хороший план маркшейдер оставил, подробный. Прям как у «товарища Жюкова», — передразнил Ленька Сталина из одного фильма.
Следак коротко хохотнул, показав этим знакомство с советским кинематографом, и раскрыл папку.
— Стой! Замри и не двигайся! — резко и зло скомандовал Ленька. Следователь так и замер с поднятой ногой. А Леонид одним колышком прижал, а затем подцепил другим, более длинным, извивающееся тело небольшой, но очень ядовитой змеи и выбросил его подальше. Упавшая змеюка как-то зигзагом, боком уползла в высокую траву. — Под ноги вас в Ордене не учат смотреть, что ли? И вместо кроссовок в следующий раз снейкбутсы обуйте! Это не Прибалтика! Не эта, как ее, Клайпеда! Кстати, что вы оттуда уехали, великолепные же места?
— Я из Риги, — побледневший следователь осторожно опустил ногу на землю. — Мои предки там жили еще до Ордена меченосцев, не говоря уже про Тевтонский орден. Просто не сошелся политическими взглядами с руководством современной Латвии, а именно с Вайрой Вике-Фрейберге. Да и последующие президенты гнут ту же линию. Я был офицером КГБ, мой отец воевал командиром РККА, отец моей жены закончил войну замполитом батальона. Очень не хотелось уезжать из родных мест, но… Сами понимаете, мне не то что карьеры в современной Латвии не сделать, а даже нажитого не сохранить. Пока в дерьме имя не извозили, сын предложил сюда перебраться. Все нормально, Янек, — успокоил он выскочившего из машины водителя. На вопросительно-удивленный взгляд Леньки Озолиньш сказал: — Нет, это не мой сын.
— Если вы не будете глядеть под ноги, то и здесь карьеру не сделаете. — Успокоившись, Ленька прошел к своему джипу и набулькал ледяного чая в крышку термоса. — Будете? Холодный чай с лимоном, без сахара. — Достал из бардачка чехол с индийскими стаканами из нержавейки и налил один Озолиньшу.
— Не опасно так вам работать? Одному, я имею в виду? Тут ведь кроме змей и гиены, и свиньи-падальщики, и львы встречаются. — Успокоившийся следователь взглянул на холмы.
— На небо поглядите, — усмехнулся Ленька, — видите, канюков нет. Значит, гиен поблизости нет тоже, канюки их сопровождают, как рыбы-лоцманы — акул. Так что, как птичек вижу, бегом к машине за винтовкой. Свинки к лагерю не подойдут, техника пугает, инфразвуком. Они его не терпят, как оказалось. А львы на людей сейчас не нападают, отучили. Впрочем, это все в путеводителе написано. Да и вот, — Ленька похлопал по кобуре с трофейным «эф-эн-пи», — пятнадцать «пустоголовых» сорок пятого калибра любого льва успокоят, они ведь массой килограмм сто, не более. А змей я сначала штук десять убил, сейчас просто стараюсь мелких выкинуть, крупных отпугнуть. От них пользы больше, чем вреда: сколопендры для здешних змеюк — изысканное лакомство. А эти лохматые твари могут в сапоги или ботинки за ночь заползти… Вы какой-то вопрос хотели задать? — И Ленька снова взялся за кувалдочку и колышки.
— Да, вопрос… Понимаете, по моим расчетам, один бандит мог ускользнуть, — Озолиньш перелистнул несколько страниц в блокноте. — На съемках с камер наружного и внутреннего наблюдения удалось сосчитать и сделать фотопортреты всех бандитов, и вот этого мы не можем найти. Поглядите, может, появлялся у вас в лагере? — И следак протянул Леньке лист бумаги, на котором был напечатан портрет того самого бандита, которого они закопали за второй выработкой. При этом Озолиньш впился глазами в лицо мастеру.
— Не надо на меня так смотреть, господин следователь сверх штата. Я не кролик, вы не удав, — усмехнулся Ленька. — Интересно, как вы тех, которые под «Тукано» попали, опознали? А этого, тем более снятого камерой, — при этих словах следак сделал стойку не хуже чем пойнтер, — мы с парнями официально и почти для всех не видели и не встречали.
— А не для всех? — Озолиньш уже пришел в себя: все-таки не первое его дело, судя по всему.
Ленька подошел к машине, достал из бардачка борсетку и вытащил из нее флешку.
— Есть где посмотреть? Только ничего хорошего там нет, — протянув флешку Озолиньшу, сказал Ленька. — Копий больше нет, бандита пристрелили и закопали. Могу потом показать — где, после окончания сезона можете его выкопать.
— Не забывайте, я это все уже в записи с пяти камер видел. Ничего хорошего там нет, это точно, — согласился с мастером следак, прокручивая ускоренно запись на планшетнике. — Почему вы промолчали о допросе?
— А вам нужно, чтобы мы всем рассказали: бандиты выпытали у женщин, что есть ход обратно на Старую Землю? — вопросом на вопрос ответил Ленька.
— Нет. Более того, мы надеялись, что все осталось в тайне… правда, под пытками можно сказать все что угодно, — спохватился латыш. Недовольно поглядел на экран планшетника и выключил запись. — Что вы хотите за молчание?
— Сходить обратно, каждый по одному разу. Я, Роман и Майкл. Конечно, если это возможно, — выдохнув, как перед прыжком в холодную воду, ответил Панфилов. — Мы точно вернемся и трепаться об этом не будем. Нам тоже не выгодно, чтобы здесь началось бог знает что.
— Я не решаю такие вопросы, — помолчав и подумав, ответил Озолиньш. — Давайте так: вы в письменном виде изложите, для чего вам каждому нужно сходить на ту сторону. Честно и точно. Ну, зарезать ненавистную тещу или выкопать из-под яблони фамильный клад. Я передаю это все начальству, а вы после окончания сезона зайдете в представительство Ордена в Форте Ли. Просто назовете дежурному свои фамилии, и вас проводят к офицеру, который будет вести ваше дело.
— Обязательно писаниной заниматься? — подумав, спросил Ленька. Поглядел на оставшийся в руках колышек и пошел к месту, куда его нужно заколотить.
— Обязательно! Мало ли, может, вы Януковича или Обаму хотите убить. Так что — все подробно; и знайте, что даже если вас и пустят на ту сторону, то без присмотра не оставят. — Следак внимательно осмотрел большой валун и место вокруг него и уселся на нагретый солнцем камень.
— Ну, мы в принципе так и предполагали, — кивнул мастер, заканчивая вязать на колышек яркую полиэтиленовую ленту. — Кстати, откуда вообще взялась эта банда?
— Откололась от большой группы переселенцев месяц назад. Около сотни человек перешли через базу «Россия», с хорошими автомобилями, снаряжением. В пути у них произошла ссора и вроде даже перестрелка. В результате шесть машин и — по заявлению главного в караване, Геннадия Юрлова — двадцать восемь человек покинули караван в неизвестном направлении.
— Интересно, сколько еще людей из его каравана сидели в российских и прочих тюрьмах? — задумчиво спросил Панфилов, даже скорее сам у себя. — То есть нам мести ждать не стоит от корешей этих «ночных бабочек»?
— Нет, — мотнул головой следак, — более того, Юрлов с компанией пропал две недели назад где-то на севере Латинского Союза. Следы потерялись, наши агенты не смогли его пока найти. Знаем только, что караван прошел через Конфедерацию на север и пересек границу Латинского Союза.
— Хорошо… — задумчиво проговорил Панфилов, складывая инструменты в ящик. Бросил туда же рулон ленты и прошел к небольшому ручейку. Ополоснув руки, вытер их куском белой ветоши и достал большой отрывной блокнот с помеченными фирменным логотипом листами. Размашистым почерком написал с десяток строк, подписался, поставил число, вырвал лист, сложил его пополам и протянул Озолиньшу. Тот, не читая, уложил его в плотный бумажный конверт, запечатал, подписал и убрал в папку.
— Теперь я, если не возражаете, с вашей помощью возьму такие же объяснительные у ваших товарищей. А вы, как только вам позволит время, заедьте в любой из банков Ордена, получите премию в пять тысяч экю за уничтожение бандитов.
— Это же не дорожные бандиты… Точнее, не разбой на дорогах, — удивился Ленька, которому Хиггинс прочитал краткую лекцию о наградах.
— Это уже мне решать, — довольно усмехнувшись, ответил следак, усаживаясь в «Дефендер».
— Ладно, тогда давайте за мной. — И Ленька запрыгнул в свой вездеход, поерзав задницей на горячем сиденье. Ткнул кнопку запуска, горячий движок мгновенно схватился, и Панфилов медленно поехал на пятую выработку, где сейчас работал на своем «Комацу» Роман. Если честно, то Леонид мало верил в возможность сходить на Старую Землю, но Майкл категорически был против всяких материальных требований.
— Нужно просить по максимуму. Тогда даже если и скинут цену, то все равно будем в выгоде, — подбрасывая ветку в костерок на небольшой поляне в пяти километрах от лагеря, куда они в понедельник выбрались, чтобы переговорить без лишних ушей, заявил Хиггинс. — При этом просить вежливо, мы-то сделали все для пользы Ордена. Орден — деловая организация, они не портят себе имидж мелкими пакостями. Так что посмотрим, что удастся слупить с этих жирных котов.
В общем, выпив по паре пива, еще немного подумали и согласились с предложением Майкла. Он мужик намного более опытный в здешних новоземельных делах как-никак.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

27 год, 6 месяц, 28 число, воскресенье. 
07:15. Шайенн. 

Ленька с удовольствием потянулся в широкой кровати. Поглядел на дощатый потолок, где крутилась люстра-вентилятор, и такие же стены. Полы здесь из досок в ладонь толщиной, даже под Ленькой не скрипят. Этот отель вообще полностью из дерева построен, даже звукоизоляция между номерами из стружечно-цементных плит сделана. Хорошо отдохнулось; еще подругу бы сюда, но, к сожалению, приехал он в Шайенн поздней ночью и ни с одной девчонкой не познакомился. Да и не много их свободных здесь, в этом мире, к огромному сожалению. Так что Ленька взял мобилу, выключил зудящий сигнал будильника, еще раз потянулся, встал, надел шорты и обул резиновые шлепки. Толкнул дверь в совмещенный санузел номера и стал умываться.
Вообще, как рассказывали мужики, всего три года назад Шайенн был дыра дырой, крохотный, пыльный ковбойский городишко. Но потом сюда пришла железная дорога, а в позапрошлом году в сорока семи километрах от города на юг, в сторону побережья, нашлись залежи малахита. Того самого, который Хозяйка Медной горы в Старом мире берегла. И мгновенно город ожил.
И еще «Юнион Норд Вей» решил сделать в Шайенне мощную узловую станцию. Вроде как есть планы со временем протянуть отсюда ветку на юг, в Билокси, но Ленька даже не знал, когда точно. Впрочем, его это пока мало волновало, точнее — не волновало вовсе. Соответственно, в Шайенне построили настоящую товарную станцию, с десятком путей. Заодно сделали несколько складов, построили площадки для зимовки техники, мастерские и даже небольшое депо, где ремонтировали паровозы и вагоны. Затем началась добыча малахита, строительство обогатительного комбината для поставки в Форт Ли готовых руд для производства меди. Конечно, лить из малахита медь — варварство, но кому он здесь нужен в таких количествах? Медные же слитки расходились как горячие пирожки, что, впрочем, было неудивительно. Тут даже кастрюли и сковороды делались медными, нержавейки с алюминием пока не было. Точнее, были, но в явно недостаточном количестве. Так что даже в «Глухомани» котлы и кастрюли были медными: Самвел обожал их надраивать, чтобы блестели на солнце, как у кота яйца.
Кроме того, в городе построен довольно большой (разумеется, по меркам Новой Земли) комбинат по выделке из малахита всевозможных статуэток, ваз, колонн, каминных полок и прочих деталей интерьера, которые очень неплохо расходятся по городам севера Залива. Да и на юг тоже уходят, недавно отсюда три десятка облицованных малахитом колонн отправили куда-то в Нью-Дели, для одного из залов дворца тамошнего раджи. Разумеется, основой колонн были обычные бетонные столбы, но облицевали их малахитом, а потом и вырезали из него барельефы очень качественно. Уж это Ленька сам видел, когда в прошлом месяце так же в воскресенье приезжал в городок просто отдохнуть от надоевших палаток и вагончика. Это очень много значит — поспать в хорошей кровати и поесть домашней пищи. Ну, или просто вкусно поесть в одном из ресторанчиков города.
Через полчаса Ленька вышел из гостиницы с немаленьким баулом. После раздумий он решил-таки продать два «весла» и розовую мелкашку. «Калашей» накопилось столько, что солить можно, а мелканчик какой-либо здешней девочке сгодится. Так что Леонид потащил баул через пыльную площадь, к оружейному магазину «Эддингтон и сын». Оружейных отделов в Шайенне было еще два, в универсальных магазинах, но именно этот магазин занимался к тому же и скупкой оружия.
Мелодично звякнули медные трубочки над головой у Леньки, когда он вошел в помещение магазина. К его огромному удивлению, продавца не было, зато на высоком барном стуле-табурете, облокотившись на прилавок с пистолетами, покачиваясь, сидел высокий худой тип в очочках. Этакий пьяненький профессор Жак Паганель: почему-то Леньке он этого чокнутого ученого из советского фильма «Дети капитана Гранта» напомнил.
— Здравствуйте. Где хозяин, не знаете? — поздоровавшись, поинтересовался Леонид.
— Скоро придет, — качнувшись, ответил «Паганель». — А ты кто?
— Мастер из «Юнион Норд Вей», Леонид Панфилов. — Ленька брякнул сумку с оружием на массивный деревянный верстак и начал вынимать автоматы, мелкашку и пачки с патронами, которые вытащил из распотрошенных цинков в «Перенти». Непочатые цинки с патронами он решил пока себе оставить.
— А, ты из тех, кто уничтожает нашу свободную жизнь… Я Жан Мюрат, профессор математики. — И профессор вытащил из внутреннего кармана серого сюртука плоскую бутыль с «Одинокой звездой». — Будешь? Нет? Ну как хочешь. Твое здоровье!
— Извините, а почему мы уничтожаем свободную жизнь? — Леонида очень удивило такое заявление.
— Ты знаешь, кто главный акционер всех компаний, которые строят железную дорогу? Орден! Для чего ему нужна эта «железка»? Только для того, чтобы массово везти переселенцев. Как в Америке в конце девятнадцатого века, Дикий Запад убила железная дорога, так и здесь она может убить все то, что мы делаем! — пафосно заявил Мюрат и чуть не свалился с табурета. Ленька едва успел его подхватить и помог утвердиться на сиденье.
— Ну, насколько я знаю, акции нашей компании поделены между Орденом и частными акционерами как тридцать на семьдесят. То есть Орден владеет тридцатью процентами акций, а остальные принадлежат независимым инвесторам. — Пожав плечами, Ленька уселся на второй такой же стул. Интересно, что делают барные стулья в оружейном магазине?
— Вот! И из этих независимых акционеров трое являются теневыми лидерами Ордена! Так что на самом деле Ордену принадлежит минимум семьдесят процентов акций! — Профессор торжествующе поднял указательный палец над головой и опять опасно качнулся на стуле. — Орден построит железную дорогу, навезет сюда множество людей, с их помощью выиграют выборы люди Ордена, и кончится фронтир. Начнется обычная мещанская жизнь.
— Похоже, вы не правы, профессор. — Ленька усмехнулся и кивнул на карту освоенных земель этого мира, висящую на стене. Точнее, на огромное белое пятно на севере и такое же на юге. — Фронтир не кончится, а передвинется. С таким количеством пустых земель здесь еще очень долгое время будет фронтир. Просто он всегда сдвигается. Так было в США, так было в России. Только в Штатах двигались на запад, а в России — на восток. Сейчас же все вместе будут дружно двигаться на север.
— Почему на север? — уже совсем пьяненько спросил Мюрат.
— Там прохладнее. Осторожно! — Ленька снова едва успел подхватить рухнувшего со стула учителя. Тяжелый древний «маузер» в деревянной кобуре грохнул об пол. Все-таки вискарь учителя переборол, Мюрат вовсю спал. — Ну вот, наклюкался. Что с тобой теперь делать?
Сзади дзинькнули трубочки над дверью, и обернувшийся Ленька увидел вошедшую стройную блондинку. Красивая сероглазая девушка в коричневых облегающих джинсах и зелененькой маечке, дочка здешнего хозяина, частенько стоящая за прилавком. Что интересно, никто не видел сына Эддингтона, а вот дочку знали все. Чемпионка Конфедерации по ковбойской стрельбе. Правда, получила она это звание несколько лет назад, когда еще жила под Алабама-сити. Но девушка очень гордится этим достижением, и ее чемпионский пояс и диплом висят над прилавком на самом видном месте, а кубок, по ее словам, стоит дома на каминной полке. Впрочем, Оливия и здесь не прекращает тренировки и обожает револьверы одиночного действия. Вот и сейчас у нее на поясе в очень красивой тисненой кожаной кобуре лежал тяжелый никелированный «Кольт-Миротворец» с белыми накладками из рога. Правда, калибр у пистолета был .357 Магнум, а не .45 длинный Кольт, но все равно — очень серьезная пушка у девушки. Тем более что промежуток между желанием выстрелить и самим выстрелом у Оливии составлял чуть больше двух десятых секунды.
— Оливия, здравствуй. Тут ваш проф наклюкался, что с ним делать?
— Добрый день. Надо же, оставила буквально на полчаса, попросила присмотреть за магазином. Помоги затащить его в подсобку, там диванчик, пускай отоспится. — Оливия откинула прилавок и открыла дверь в подсобку магазина. Там, между стеллажами с патронами и оружейными коробками, стоял старый кожаный диван.
Ленька с трудом затащил оказавшегося неожиданно тяжелым Мюрата в подсобку и уложил на диван. Повесил на стоящий рядышком стеллаж кобуру с «маузером» и, не удержавшись, с разрешения Оливии вытащил его посмотреть. Легендарнейшая, но очень тяжелая и не очень удобная пушка, Ленькин АПС намного удобнее в руке лежит. Оливия стащила с Мюрата ботинки, выкрутила на минимальную мощность регулятор в настенном светильнике и вышла в магазин к ожидающему ее Леньке.
— Извини, но он последнее время ко мне клеится. Причем он мне очень нравится, — но тут девушка махнула рукой и выдала: — «Drink like a fish», что в вольном переводе на русский означает «пьет как сапожник».
— Оливия, автоматы купишь? — Ленька передал ей один из АК-74.
— Почему бы нет, но откуда они у тебя? У тебя же автоматический «Токарев»? — Оливия умело и быстро раскидала автомат на составляющие.
— Трофеи, — коротко ответил Ленька. Хвастаться не хотелось, но на вопросы нужно отвечать правдиво. По крайней мере — красивой девушке, которая к тому же очень быстро стреляет.
— Так. Трофеи у дорожника. То, что несколько бандитов убиты, — твоя работа? — Оливия удивленно приподняла красивые брови.
— Частично. Моих там четверо. — Панфилов коротко указательным пальцем задрал себе нос. Вроде как пошутил, но ему на самом деле было приятно немного распушить хвост перед Оливией. — Правда, страшно было очень.
— Молодец! — неожиданно серьезно сказала девушка. — Они убили мою знакомую. Замучили и убили, а у нее дочка осталась трехлетняя. Спасибо тебе, Леонид. — И она протянула ему красивую, но крепкую ладошку.
— Оливия, я даже не знаю, что сказать. — Леонид пожал ладонь девушки. — Пожалуйста. Но давай вернемся к автоматам, хорошо? А то в роли народного мстителя мне очень неудобно.
— Давай. — И девушка начала просматривать детали автомата под большой лупой, закрепленной на стойке.
Тут опять тренькнули трубочки над входом, и в дверь вошла красивая молодая женщина с белобрысым, загоревшим до черноты мальчишкой примерно шести-семи лет от роду. Каштановые с бронзовым отливом волосы девушки были коротко острижены и слегка растрепаны ветром, темно-карие глаза светились радостью и смехом. Очень красивое лицо с минимумом косметики. Великолепная фигура выигрышно подчеркнута одеждой в американском сельском стиле кантри, а тонкую талию женщины подчеркивал широкий пояс с револьвером. Тоже «Кольтом-Миротворцем», но завороненном цветной калкой и с темными ореховыми накладками на рукояти. Если Оливия носила револьвер под правой рукой, в кобуре, чуть приспущенной на крутое бедро, то кобура у вошедшей расположена слева над поясом, чуть наискосок. Так, что рукоять револьвера слегка нависает над пряжкой ремня.
— Вашти, здравствуй! — Оливия выскочила из-за прилавка и расцеловалась с девушкой. Взлохматила и без того взъерошенную шевелюру мальчишки и, присев, чмокнула его в нос. Обернулась к Леониду: — Льень, извини, пожалуйста, ко мне подруга из Аламо приехала. Оставь автоматы с «Крикетом», я их потом посмотрю и оценю. Зайди сегодня перед отъездом, хорошо? И подбери свою челюсть. — Оливия засмеялась. — Вашти, это Леонид, мастер из тех парней, что железную дорогу тянут. Леонид, это Вашти Риордан, владелица ранчо под Аламо, и ее сын Генри. Ты уж нас извини, но мы полгода не виделись, так что — пока. Отцу скажу, он тебе деньги отдаст за все. — И девушка вытолкала Леньку из магазина.
Очутившись на улице, Ленька удивленно встряхнул головой, пытаясь избавиться от пленительного видения, но перед глазами так и стояла красивая улыбающаяся Вашти.
— Влюбился, что ли? — спросил он сам у себя и пошел в сторону кафе, где по утрам подают великолепные блинчики с джемом. Если и это не поможет отвлечься, то точно влюбился. А судя по тому, что у Вашти есть сын и кольцо на левой руке — о ней лучше и не мечтать. А жаль.
Умяв хорошую стопку отменных блинов с клубничным джемом и выпив пару кружек кофе с ирландским сливочным ликером, в очень хорошем настроении Ленька пошел в Банк Ордена. Нужно попытаться снять деньги, про которые Озолиньш говорил. Правда, Ленька не знал, работает это отделение или нет, все-таки недавно нападение было. Так что Панфилов просто шел по гулкому дощатому тротуару под тенью навеса из горбылей и в который раз удивлялся трудолюбию американцев. Эти навесы они делали сами для себя, никто их не заставлял, никто им не платил за это деньги. Напротив, сами хозяева домов и лавочек вкладывались в покупку досок и бревен. Впрочем, именно таким Шайенн был только здесь, в центре. Чуть дальше и дома стояли намного свободнее, и тротуары вообще пропадали. Мол, если человеку нужно, то он и на машине приедет, а если не нужно, то и делать ему здесь нечего. Забора вокруг города тоже не было как такового. Были огорожены участки, причем с дикой стороны весьма добротно, в два-три ряда хорошей колючей изгороди, а с недавних пор вовсю стали сажать какие-то вечнозеленые, а точнее — вечноколючие кустарники. Одна из еврейских переселенок завезла лет семь назад саженцы этой живой изгороди, причем такой, которую и гиена или рогач не проломят. Вот и становится она непременным атрибутом здешних городков и ферм.
Так, за думами о главном, Ленька дотопал до здания Банка Ордена. К его огромному удовольствию, отделение работало, а об ограблении напоминали свежие следы штукатурки на стенах. И еще одна из новинок — Леньку попросили оставить носимое оружие в специальном ящике на входе. Так что FNP-45 отправился в темный, обитый тканью ящик вместе с тремя запасными магазинами. Вроде как во всех отделениях этого банка по всей Новой Земле такую новинку ввели.
Обвешанный оружием солдат-орденец проверил Леньку похожим на небольшое весло аппаратом и пропустил вовнутрь.
— И куда же мне идти? Ну ты ж, мать твою ети. Ты хоть, кхм-м… дорогая, нужную чтоб дверь найти! — Ленька выдал несколько переделанный монолог Ивана-царевича из очень матерного альбома группы «Сектор газа», глядя на перегороженное высокими переборками большое помещение. Это все было решительно не похоже на просторный и светлый офис с многочисленными столами, которые он видел на той страшной видеозаписи. Видимо, тут все полностью и быстро перестроили. Решительно не понимая, в какую сторону идти, он поймал первую попавшуюся служащую и прямо спросил, где дают бонусы за убитых бандитов.
Та пару секунд соображала, переваривая Ленькин английский, а потом крутнулась на месте и призывно махнула ему рукой: мол, следуй за мной. И буквально через тридцать метров и пять поворотов вывела его к полукруглому окошку, напомнившему Леньке кассу родного колхоза, где он какое-то время получал зарплату. Такое же полубронированное помещение. Явный новодел, даже свежая сварка еще не закрашена. Впрочем, насколько Панфилов помнил отделение банка на базе «Россия», там вообще больше на бункер-бомбоубежище похоже было.
— Вашу Ай-Ди, — требовательно раздался женский голос из окошка на неплохом русском. Видимо, расслышала пару полуматерных выражений, которыми Ленька охарактеризовал тот лабиринт из перегородок.
— Вот. Мне следователь сказал зайти в ближайшее отделение, и в ближайшее время. — Ленька впервые подумал о том, что Озолиньш мог и не выписать премию и каким дураком он будет выглядеть.
— Вам полагается пять тысяч экю. Как вы хотите их получить? — Голос из кассы стал намного более вежливым. — Наличными, золотыми экю, серебряными экю или перевести на ваш счет?
— А золотые какие? — заинтересовался Ленька. В жизни золотых монет не держал, разве что пару полукилограммовых брусочков в упаковке Сбербанка, которые за свой дом получили, кроме рублевой налички.
— По двадцать экю и по сто экю. Но монета в сто экю скорее для накопления, а для расчетов очень неудобна, — выглянула наконец в окошко молодая женщина.
— Давайте две тысячи в монетах по сотне, тысячу серебром по пять экю и остаток переведите на мой счет. — Ленька решил для себя, как ему получить деньги. Пять сотенных монеток он отдаст Майклу, еще Ромке уйдет сотня монеток по пять экю, уж очень ему эти серебрушки понравились. А остальное он честно заберет себе, это только его деньги. — И это… пакет какой-либо у вас можно взять? А то серебра на килограмм получается…
Пока Ленька получал деньги, пока расписался в ведомостях за наличку и перевод, получив при этом пару зелененьких чеков с красной печатью, в проходе собрался банковский люд, и когда Панфилов, наконец, повернул к выходу, его встретили свистом и хлопаньем в ладоши. Девушки и женщины целовали его в щеки, да и в губы пару раз прилетело от жгучей латиноамериканки, причем прилетело основательно, Ленька даже увлекся. А мужчины дружескими похлопываниями отбили дорожнику плечи, так как это были в основном здоровенные парни из солдат охраны. Уже на крыльце, когда Ленька цеплял на пояс кобуру и подсумки, ему в плотный пакет с деньгами добавили неплохую россыпь патронов сорок пятого калибра. Судя по тому, что патроны даже на глазок разнились цветом гильз и пуль, ему их собрали с бору по сосенке, из личных запасов. Получилось приличное количество, пара сотен точно набралась. И на самом выходе его догнала солидная дама в форме и торжественно вручила свернутую в рулончик красивую грамоту.
— «Леониду Панфилову от отделения Банка Ордена города Шайенн с благодарностью за уничтожение бандитов», — удивляясь, прочитал Ленька красочный текст, точнее — его русскую часть. Сейчас он сидел в небольшой забегаловке рядом с отелем, куда он занес и спрятал в сейф деньги и патроны. — «Certificate of honour». Почетная грамота, что ль? Красиво, итить. Будет свой дом и свой кабинет — повешу в рамочке над столом.
А пока Ленька перешел через площадь, на этот раз в сторону рынка. Нужно продуктов купить для борща и пирога. День рождения скоро, через два дня. И предстоит покупать немало, все же пятнадцать мужиков готовы сожрать много всяких вкусностей. Уже входя в ворота рынка, Ленька глянул на «Эддингтон и сын» и вздохнул, вспомнив прекрасную ранчершу. До чего все-таки девка хороша!
— Мастер, здорово! — Леньку толкнули в плечо пудовым кулачищем. Евгений Ярченко, здоровенный украинец, работающий на самом большом их «хендае». — Ты чего здесь потерял? Я думал, тебя из борделя сейчас за уши не вытащишь, будешь членом упираться!
— Здорово, Евгений Васильевич. Да вот, решил зайти, мясца с овощами на борщ купить. И для пирога Самвел список составил, тоже поглядеть нужно. А то одной водкой четверть века отмечать — не то. — Ленька пожал крепкую, словно из чугуна отлитую ладонь экскаваторщика.
— Борщ — это хорошо. Если не секрет, из чего варить собрался? — Ярченко погладил свое внушительное пузо. На довольно большой лысине украинца блестели капли пота, но сам он никаких неудовольствий жаркой погодой никогда не высказывал, наоборот — наслаждался жарой.
— Вот, погляди. — Панфилов протянул ему длинный список, который составил для себя, чтобы не забыть что-либо важное.
— Ого, гарный ты борщ задумал. Надо же, пятнадцать разных овощей и корнеплодов, кроме зелени. Знатно! Так, говядину, сало и яйца я на себя возьму, не беспокойся. Я знаю, что своя ноша не в тягость, но почти пуд мяса таскать по жаре нехорошо. Сало, правда, только подкопченное, они его беконом кличут, но вкусное. — Ярченко вернул список Леньке. — В первую очередь зайди вон в ту лавку, возьми пару айс-боксов для овощей и зелени, как купишь — бросишь туда по пакету льда, он вон в той лавке продается. А то повянет, пока довезешь. — И украинец кивнул в сторону навеса с холодильниками на колесах, около входа или выхода, это с какой стороны посмотреть. — И это… копченый чернослив здесь не найдешь, он есть в лавке через квартал отсюда, в сторону мэрии.
— Ага, спасибо. — Ленька был очень доволен, ведь на самом деле только говядины он хотел взять не меньше восьми килограмм, или около двадцати фунтов по-здешнему. — Только мясо — грудинку бери, если выйдет. Деньги вот. — И он протянул пластиковые карточки.
— Не учи ученого! Я борщ варил, когда тебя только планировали. — И, засмеявшись, хохол двинулся к мясным рядам.
А Ленька пошел к нескольким овощным рядам под высокими навесами. Ему нужно было купить по списку:
«1) Картошки молодой — четыре кило;
2) капусты белой — тоже четыре;
3) моркови — полтора кило;
4) свеклы — два кило;
5) корневой петрушки — кило;
6) сладкого перца — кило;
7) перца чили — полкило;
8) чеснока — полкило;
9) сельдерея (корневого Ленька здесь не нашел, но был листовой), — полкило;
10) помидор — три кило;
11) лука репчатого, желательно белого, — два кило;
12) лаймов — кило;
13) кислых яблок — кило;
14) фасоли, желательно зеленой стручковой, — кило;
15) копченого чернослива — полкило».
Ну еще всякой зелени, вроде укропа, петрушки и зеленого лука. И это только на борщ. А еще на пирог нужно было купить клубники, абрикосов или персиков, апельсинов и творога. И еще сметаны, которую здесь вроде как «sour cream» звали, килограммчик. Так что Ленька накупил больших коробок-термосов из картона и местной пробки и пошел затариваться продуктами…

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

— Так, котлеты из краба и суп из морепродуктов, пожалуйста. И холодного черного чая с лимоном. — Ленька с удовольствием отдал меню очень симпатичной улыбчивой азиаточке. Первый раз он зашел в этот небольшой ресторанчик около ста дней назад, в свой первый выезд с дороги. И с тех пор каждый раз заходит сюда обедать, как попадает в Шайенн — отдохнуть ли или по делам фирмы. Ну очень вкусно здесь готовят, да и рыба в рационе дорожников почти не присутствует. Разве вяленая или копченая, да еще пару раз привозили консервы вроде шпротов.
Вскоре ему принесли большую фаянсовую чашку дымящегося супа, сваренного из рыбы и моллюсков. Прозрачный как слеза и густой, как неостуженный студень, бульон был наполнен кусочками мяса и тонкими, еле различимыми колечками лука-шалота, похрустывающими на зубах. Хоть это и не рыбацкая уха, но все равно очень вкусно. К тому времени, как Ленька закончил суп и принялся за поджаренные, с хрустящей корочкой котлеты из так называемого краба (хотя на фотографии здешний краб скорее похож на большущего паука), в ресторанчик зашли четверо мужчин в военной форме. Причем в очень узнаваемой военной форме — офицеров РА. Просто на голове у двух были фуражки с голубым околышем, а оставшиеся двое носили кепи-фидельки отдельной кубинской бригады. Оглядевшись и не обнаружив свободных столиков, они направились было к выходу, но Ленька замахал им рукой.
— Идите сюда, господа офицеры. — И, обернувшись к проходившему мимо официанту, допросил принести еще один стул.
Встав, поприветствовал летунов (у всех на петлицах были винты и крылья) и представился:
— Леонид Панфилов, мастер «Юнион Норд Вей». — И пожал руки офицерам, повесившим свои головные уборы на вешалку возле входа и подошедшим к столику. — Если не секрет, что здесь делают офицеры РА, да еще и офицеры ВВС?
— Капитан Круглов, Василий. — Высокий и рыжий мужик лет ближе к сорока с неплохой колодкой орденских ленточек уверенно уселся на удобный стул. Поправил свой «кольт», а точнее, «таурус» на поясном ремне и показал на трех намного более молодых офицеров, двух жгучих брюнетов и одного шатена. — Это лейтенанты Алексей Татаринов, Хорхе Рамирас и Паблио Мария Круз. Перегоняли новый гидросамолет «Бомбардье-415» из Порто-Франко в Демидовск и сели на вынужденную. Хорошо хоть полоса попалась. Новенький самолет, стоит тридцать миллионов долларов плюс бог знает сколько экю — и авария… Я на «Аннушках» и «Каталинах» здесь больше пятисот вылетов совершил, из них половину боевых — и ничего, все нормально, а тут — на тебе!
Одним из брюнетов, к удивлению Леньки, оказался Алексей Татаринов. А шатеном со странными светло-серыми глазами — Паблио Мария Круз.
— Разрешите вас угостить? — Ленька махнул официантке, проходящей по соседнему ряду. — Тут великолепное морское меню, хоть до Залива и далековато. Но все привозят охлажденным в рефрижераторе.
— Мы не против, — отмел попытку своих подчиненных возразить капитан. — Только водки больше литра не заказывай, нам завтра на аэродром, будем техосмотр проводить. Похоже, мы здесь застряли минимум на неделю. А что это ты, мастер, празднуешь?
— Ну, у меня день рождения скоро, да и вообще настроение сегодня отличное, — засмеялся Ленька.
У него на самом деле было отличное настроение. На выходе с рынка он столкнулся с выходящими из белого «форда» Оливией и Вашти…
— Как хорошо, что есть такие хозяйственные мужчины, — засмеялась Вашти, глядя на объемистые баулы в руках Леонида.
— Это точно! Леонид, ты для чего так закупился капитально? Или вас там, в компании, не кормят? — тоже засмеялась блондинка.
— У меня день рождения через два дня, вот к праздничному ужину продукты и покупаю, — смущенно ответил Ленька, не зная, куда деть руки с сумками. — Все-таки двадцать пять лет исполняется не каждый день.
— Правда? — Девушки переглянулись и потом одновременно поцеловали парня в щеки. — Тогда поздравляем. — И, смеясь, убежали.
— Итить! — Ленька восхищенно приложил руку к правой щеке, куда его поцеловала Вашти (баул при этом глухо стукнулся о землю). — Месяц мыться не буду. — И счастливо засмеялся. Вот мало все-таки надо парню для хорошего настроения. Поцеловали две симпатичные девчонки (одна из которых ему очень нравится), пусть даже по-дружески, без какого-либо намека на дальнейшие отношения — и на сердце праздник. Так что Ленька отнес сумки-термосы в свою комнату, бросил в них по паре пакетов льда, который набрал в большом морозильном ящике в холле, и решил сходить пообедать. Время тикает, его все меньше остается до вечерней автомотрисы в «Конец путей». И еще в оружейный зайти нужно, деньги за автоматы забрать. Потому Панфилов в темпе принял душ, переоделся в чистые джинсы и клетчатую рубашку, нацепил оружейный пояс и вышел из комнаты…
— Извините, товарищ капитан, что вы сказали? — Ленька вынырнул из приятных дум и вопросительно посмотрел на офицера.
— Слушай, давай без чинов! Вот ты мастер, да? Сколькими ты сейчас людьми командуешь? — поморщился капитан, будто целый лимон съел.
— Ну сейчас — пятнадцатью.
— А единиц техники сколько? — продолжил свой допрос капитан.
— Сейчас семь, а что? — удивленно спросил Ленька. — Три погрузчика, два экскаватора и два бульдозера.
— А то! Ты, считай, ротой тяжелой техники командуешь. Если переводить на армейские чины, то не меньше старшего лейтенанта, а то и капитана выходит. Так что давай на «ты» и не тушуйся. Кстати, ты как здесь оказался, какие-то терки с нашей республикой?
— Да нет, — грустно усмехнулся Ленька. — Я до нее не доехал. Деда сердечный приступ прихватил по дороге, в конвое. Прилетел «летающий доктор», забрал его в Форт Ли, в госпиталь. Я за ними рванул на своей «Газели», один, ладно направление ясное, одна-единственная колея в степи. Приехал через сутки, а он уже умер. Только урну с прахом и получил в больнице. У меня вообще этот переход — одни потери. Бабушку змея укусила, еще в Евросоюзе, когда на ночевку возле заправки вставали. Там и похоронили, возле заправки. А деда уже в Форте Ли похоронил, на городском кладбище. На обратном пути случайно увидел доску с объявлениями. Там на русском языке — набор в дорожные строители. Я поиздержался здорово, все-таки медицина здесь платная. Вот и устроился сначала на погрузчик, все работа знакомая, потом мастером стал. Думаю, в Русскую Республику в следующем году приеду, осмотрюсь. Как там жизнь? А то спрашивал у мужиков, вроде как не ругают.
— Да нормально. Все как в обычной стране. Рабочие работают, предприниматели предпринимают, мы служим. У нас вообще каждый парень должен отслужить в армии. Правда, те, кто служил в том мире, не призываются. Кто хочет, идет служить кадрово, остальные — в резерв. Ну, в отряды местной самообороны. Они, эти отряды, фактически — готовые взводы, роты и батальоны, только тяжелое вооружение дополучить. — Капитан с удовольствием принюхался к тарелке с супом, оглядел запотевшую бутыль «Новомосковской». — Женщины рожают, дети растут. Конечно, есть дамочки, которые тоже идут служить в РА, но таких мало, и служат они в основном на узлах связи, в госпиталях, столовых и прочих безопасных местах. За очень редким исключением. Мы за бабьи юбки не прячемся, воюем сами.
— Не самый плохой вариант, — глубокомысленно заметил Ленька, разливая водку по пузатым рюмкам. Поставив наполовину опустевшую бутылку на стол, он с благодарностью кивнул азиаточке, привезшей на тележке и сейчас выставляющей на стол здоровенную чашку с салатом и большое блюдо с мелко нарезанной и пожаренной во фритюре рыбкой. — А что за редкие исключения?
Троица лейтенантов внезапно стала рассматривать потолок.
— Хм, ну ты вопросик задал… Ты точно никогда не был в наших краях? А то там эту историю многие знают, как и то, что я не люблю вспоминать о ней… — Круглов взял рюмку с водкой, приподнял ее, словно отдавая команду. Лейтенанты повторили его жест, Ленька тоже приподнял. — Ну за прекрасных дам! Ладно, расскажу, а то эти гаврики тебе сами перескажут и наврут с три короба…
Пять лет тому назад я, тоже капитан, командовал звеном «аннушек» на поплавках, тогда еще на Амазонке наше звено базировалось. Обычные Ан-2, только поставлены на поплавки для посадки на воду. Ну, ни богу свечка, ни черту кочерга; так себе, а не гидросамолет. «Аннушка» и так нетороплива, а тут и вовсе еле ползет. Но других гидросамолетов у нас не было вообще, «Каталины» пришли только на следующий год, и с ними еще почти год возились на «Ремавиастрое», пока на крыло машины не поставили. Прикомандированы мы были к егерскому батальону, что в дельте Амазонки чеченов гонял с наркоторговцами. В это время в батальон пришли служить снайперами две девицы. Решили, что раз стреляют хорошо, то могут и снайперами послужить. Спортсменки, биатлонистки-разрядницы, красавицы, чистокровные сибирячки. Из старинных кержацких семей. Но у нас как с девицами? В гарнизоне служи; если враг у ворот, никто слова девке не скажет, что она за автомат взялась. Напротив, учат, «Общество самозащитниц» создали. Но в мирное время никто девку на боевые не выпустит, хватает и мужиков. Так что одна недолго снайперила, скоро замуж вышла и в декрет ушла. Муж ее в ППД отвез, и все: родила, стала семейной дамой, устроилась в школу, инструктором стрелкового дела. А вот ее подруга, Верка, та еще стервочка оказалась. Она в снайперы (тоже стреляет очень хорошо) специально подалась. Ну, зарплата хорошая, домик дают, и прочее. Получилось так, что она испанский очень неплохо знала, ее в группу наших егерей при захвате Диких Островов переводчиком взяли. Во время штурма Островов Верка в самое пекло не лезла, но тоже мух не ловила. Окрутила кубинца, вышла за него замуж. И как она мужу капитально рогов наставила! Кубинцы народ такой — они про это молчат. А у нас наоборот. Знаешь, когда баба у офицера начинает гулять — весь гарнизон про это знает. Дошло до ее мужа. А мужик, как я уже говорил, кубинец, да еще из старой знати. Короче, поймал он свою с хахалем. Дело чуть не до драки, но оба офицеры, а здесь — это не там, в старой России. Тут это примерно как в царские времена: «Золотые погоны — белая кость — голубая кровь». Короче, решили стреляться. Ну и стрельнулись, оба в госпиталь. А потом под трибунал и на два года в штрафбат… — Тут капитан налил себе еще и молча выпил. — Мы с Сашкой Кортесом, Веркиным мужем, потом год вместе на Амазонке оттрубили. А как-то наше отделение напоролось на наркоторговцев, в количестве тридцать семь рыл. После боя я тащил Сашку на себе пятнадцать верст до точки эвакуации. Притащил живым. Его и меня, как искупивших кровью, вернули в строй, даже офицерское звание восстановили. Только обоим — лейтенантов. Ну, я снова капитан, а побратим уже майор, на Островах, правда, в морских пехотинцах отдельной бригады. А Веру после трибунала судил офицерский суд чести. Постановил лишить ее звания и уволить из армии. Сейчас она с Кортесом развелась, живет где-то в Нью-Рино, владелица неплохого казино, вот так. Что застыл? Наливай давай. — И капитан принялся за остывшую уху.
Внезапно официантка прислушалась к чуть слышно различимому радиоприемнику и, подбежав, добавила громкости:
«…это самая важная новость за последний год. Итак, повторяем. Президент Русской Республики, господин Аверьянов, скончался от острой сердечной недостаточности сегодня, в десять часов семь минут. Телеграфное агентство РР сообщило об этом буквально три минуты назад…»
— Ох, мля!!! — У Татаринова выпала из рук вилка. Вновь невозмутимая официантка подошла, молча положила на стол чистую и подобрала упавшую.
— Так, господа офицеры и штатские. Прошу выпить за светлую память! — Круглов торжественно встал с рюмкой в руке.
Все остальные тоже встали.
— Не чокаясь! Помянем товарища Аверьянова, гениальный мужик был! — И посерьезневшая компания русских опрокинула чарки.
— Царствие небесное. — Ленька перекрестился, и кубинцы повторили за ним.
— Верующий? — спросил капитан.
— Практически, — садясь за стол, ответил Панфилов. — А что, в Русской Республике нельзя?
— Да ради бога, верь, — усмехнулся Круглов. — Когда я в сельве торчал, верил и в Бога, и в черта. Просто я считаю, что богу все наши молитвы, мужицкие, до одного места. Он может прислушаться к женщине или ребенку, а мужчина должен сам нести всю тяжесть своих дел.
— Ну, я считаю примерно так же. — Ленька кивнул головой. — Аверьянов действительно был гений?
— Ты сам посуди: создать мощную страну на пустом месте, в условиях сильнейшего противодействия! Только его операция с внедрением Коршунова на пост министра внутренних дел Московского протектората чего стоила… Никто ведь даже не догадывался, что Коршунов работает на Аверьяна. То, что через него проходили списки оборудования и людей, считалось просто раздолбайством. А с кубинцами как сумел сделать? Они после захвата Островов в течение года были полностью переварены, если можно так сказать, протекторатом Русской армии. Полное оперативное, тактическое и стратегическое подчинение кубинской армии командующему РА, перевод ее в Отдельную кубинскую бригаду имени Фиделя Кастро, разве только звания оставили некоторые. Фактически — полное административное подчинение Островов Демидовску…
— Ну, это как раз понятно, — усмехнулся Ленька. — Во сколько встала операция по захвату и освоению Островов? Двести миллионов? Полмиллиарда? Ради чего такие деньжищи тратить на красивых, но совсем чужих кубинцев? Вы извините, ребята, но это ведь так… — Ленька повернулся к кубинцам и развел руками.
— А мы не кубинцы. Так что не извиняйся. — Рамирас усмехнулся. — Я венесуэлец, а Паблио — мексиканец. Да и не все так мрачно, как нарисовал командир. У Островов — автономия. В начале освоения все, считай, делалось на деньги русских. Острова захватили на деньги русских и фактически русскими руками. Мы только зачистку проводили. Сам посуди, у нас ни морского транспорта, ни вертолетов, ни штурмовиков. Единственное, добрались до Берегового практически сами, и то нам около тысячи грузовиков собрали Техас, Конфедерация и Россия. Когда начинали обживаться, каждому гвоздю рады были. Хорошо, нам сразу поставили разборные хижины, их пять-шесть парней вручную за три часа собирали. До сих пор есть поселки, где они стоят, и менять их люди не собираются. Ну а в Гаване и в паре других городков уже щитовые дома, как в Демидовске или как здесь, например. Сейчас русских на островах уже не меньше кубинцев, и с каждым месяцем их все больше. Чистых кубинцев сейчас на Островах тысяч девять, а тогда вообще около семи тысяч было. Сейчас уже не секрет, что тогда они очень нагрели каких-то влиятельных дельцов из Ордена, и им ну просто позарез нужна была своя земля там, где их Орден не достанет. Аверьян через своих офицеров выжал все, что смог, из командования тогдашней кубинской армии. Правда, давил очень умеренно, все же люди протекторату очень нужны были. Но и дали им все, что смогли. Построили города, порты, поселки, аэродромы. Города, правда, только названиями города, как в Америке. Школы построили. Больницы. Дети учатся в институтах в Москве и Демидовске. Сейчас практически нет разницы — островитянин ты или житель континентальной России. Интегрировались почти на сто процентов. Ну, еще на Островах два государственных языка, русский и испанский, вместо мэров алькальды городами и поселками руководят, налогов на островах остается прилично больше, чем на суше. Так что все нормально, просто наш командир Острова не любит. Плохие воспоминания. — И лейтенанты засмеялись.
— Ладно, нечего прошлое вспоминать. Сейчас, если бы не прикипели кровью и по  том к этой земле, бросили бы все и рванули на север. Какие там земли, закачаешься! Рядом с этой саванной их и не поставить! Леса огромные, степи ковыльные. Приволье, ветер свежий, а не как из парилки или духовки. Красота! — Капитан мечтательно покрутил головой. — Так нет, моя жена не хочет. Дом, город, Театр оперетты в Москве и Оперный театр в Новой Одессе. А там дикие места, разве что вдоль побережья наши поселения стоят. Форт Росс, Киев, Питер, Ростов. Самый большой — Форт Росс, его уже лет пять как образовали, там тысяч десять народу, остальные поселения — поменьше. Да и на западе, в Загорской области, неплохо. Там горы в основном, горные долины, только к побережью переходят в равнину. Для железной и автомобильной дороги лишь пару более-менее подходящих перевалов нашли, да и то они на высоте не меньше четырех тысяч метров находятся. Наши сейчас вовсю обустраиваются… — Капитан еще с час рассказывал о России, лейтенанты то соглашались с его точкой зрения, то посмеивались и высказывали свою.
Интересная беседа вышла, поучительная. И очень информативная для Леньки. Но всему свое время, так что он распрощался с офицерами, расплатился за обед (заказав при этом еще литр водки с соленьями и рыбкой на закусь. На Старой Земле у него в соседях жил один военный летун в отставке. Ленька хорошо помнил, что его перепить не мог ни один мужик в совхозе). И пошел в оружейный, втайне надеясь еще разок увидеть Вашти. Но в магазине был только жутко недовольный хозяин. Как выяснилось, недоволен он был пьяным учителем. Ленька вежливо поздоровался:
— Добрый день, мистер Эддингтон. Оливия сказала зайти попозже, забрать деньги за автоматы и «Крикет». И, если можно, я хотел бы обменять автоматные патроны на «семь шестьдесят две на пятьдесят один» демидовского производства.
— Здравствуй. Вот деньги. По восемь сотен за автомат, полторы сотни за мелкашку. Патроны обменяю, без проблем. Три твоих за два моих, идет? — И крепкий, кряжистый мужик с ослепительно лысой головой, передвинув деньги Леониду, пошел в подсобку, ворча о чем-то себе под нос. Там сухо забрякали отсчитываемые гильзы, и вскоре Эддингтон вышел оттуда. Поставив на стол перед Ленькой картонную коробку с патронами — яркую, из-под каких-то конфет. Он внимательно поглядел на него, подумал и спросил:
— Леонид, ты русский ведь? Как вы с алкоголизмом боретесь? — Потер лысину и, махнув рукой, продолжил: — Оливия втрескалась в Мюрата и слушать ничего не хочет. В принципе он очень неплохой парень, великолепный учитель — но пьяница! Я слышал, вы, русские, как-то умете лечить алкоголиков быстро и эффективно.
— Ну, я здесь еще с этим не сталкивался. — Ленька озабоченно почесал макушку. Интересная все-таки логика у этого Эддингтона — спрашивать о борьбе с алкоголизмом поддатого русского парня… — В Старом мире их лечили, вшивая «торпеду» под кожу, психологи гипнотизировали, еще много как. Лучше всего у нас одна бабка лечила, заговорами. Ведунья вроде как, потомственная. Она на соседнем хуторе бог знает сколько лет живет и никуда, кроме как в партизаны, в войну, его не покидала. Но вот есть ли такие бабульки здесь, в этом мире? Знаете, тут в «Бейджине» несколько русских офицеров сидят, выпивают, они наверняка знают, есть ли такие в Русской Республике.
— Долго они там будут? — Эддингтона явно заинтересовала эта информация.
— Ну, когда я ушел оттуда, они выпили треть литровой бутылки водки. Такими темпами им ее еще минут на пятнадцать хватит точно. — Ленька поглядел на свои наручные «Свотч».
— Так-так… тогда ты извини, но магазин закрывается. — Хозяин передал Леньке плотный пластиковый пакет для переноски коробки с патронами и начал активную деятельность по свертыванию торговли. Впрочем, она заключалась лишь в гашении ламп и активации сигналок.
Ленька же попрощался и пошел на вокзал, уточнить сроки отбытия автомотрисы в «Конец путей». Все-таки график движения здесь скорее предполагаемый, чем обязательный, стройка дороги постоянно коррективы вносит.
Вот и сейчас, едва он вступил на гулкий дощатый перрон и спросил у дежурного по станции, пожилого мексиканца, насчет автомотрисы, как тот его не то чтобы огорошил, но скорее озадачил:
— Нет, сеньор мастер, — Ленька при подходе к вокзалу нацепил беджик фирмы. Так проще, все-таки вокзал пока принадлежит компании. — Сегодня мотрисы не будет, но пойдет состав в двадцать один час. Разумеется, ваш билет на него действителен. — И мексиканец приложил к кепи два пальца.
— Gracias, — поблагодарил служащего Ленька и пошел обратно, решая, чем же ему занять освободившиеся три часа. Поглядел на холм за городом с вышкой радиостанции и пошел в книжный. Нужно учебник радиста купить с азбукой Морзе. Мало ли как жизнь может вывернуться…

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Старый паровоз неторопливо тащил по ночной саванне небольшой состав. Четыре цистерны с дизтопливом, с десяток платформ с техникой и расходниками и три пассажирских вагона. Луна с интересом смотрела на игру теней от дымного хвоста из трубы паровоза, а многочисленные антилопы на всякий случай отбегали от путей метров на восемьсот. Двуногие уже приучили их к тому, что могут причинить боль или убить издалека из своих плюющихся огнем и свинцом трубок.
Ленька кемарил в углу скамьи, забросив ноги в снейкбутсах на соседнее сиденье и слушая в наушниках плеера старую запись-сборник. Коробки с припасами стояли под сиденьями, а «Сайга-308» лежала на коленях со сложенным прикладом. Рядышком пятеро мужиков резались в завезенного сюда русскими «подкидного», со смехом отбивая картами по носу проигравшего. В начале вагона трое парней что-то напевали под треньканье банджо и пиликанье губной гармоники. Колеса состава мерно отбивали на стыках свое «ту-дух», поезд чуть покачивался. И шел в ночь, разгоняя тьму впереди светом своего прожектора. Неторопливо и уверенно.
Примерно через сотню километров Ленька проснулся. Выпитое и съеденное за день дало о себе знать, так что он пошел в конец вагона, к «удобствам». Минут через десять вышел на открытую площадку меж вагонов, вытирая руки бумажным полотенцем. Вытерев, бросил смятую бумагу в высокую урну, прикрепленную к стене в углу.
Минут тридцать Ленька стоял, облокотившись на поручни, очарованный ночной саванной. Несколько раз к нему выходили покурить мужики и возвращались в вагон, стараясь ухватить пару часов сна: все-таки завтра, точнее — уже сегодня, на работу. А Панфилов так и стоял на качающейся над проносящимися шпалами площадке. Потрясающе красивые места здесь, это насколько красивее должно быть на Севере, если все летуны его так хвалили?
Внезапно небосвод прочертила яркая полоска с разгорающимся огненным шаром во главе. — Над саванной вспыхнуло ярчайшее сияние, ослепив зажмурившегося Леньку, гулко шарахнуло звуковой волной, и вскоре по саванне и поезду ахнуло волной ударной. Ослепший парень полетел куда-то спиной вперед…
Когда Ленька проморгался и немного очухался, то обнаружил, что сидит на заднице на краю площадки, уперевшись спиной в решетку. Поезд же практически остановился, видимо кто-то стоп-кран рванул.
— Ох, мать! — Выпрямляясь, Панфилов схватился за спину, капитально ушибленную об «Сайгу-308», попавшую между ним и решеткой. На всю спину синячище будет, скорее всего. Да и голова болит, шарахнулся об ту же решетку… Счастье, что белая каска, которую Ленька надел, войдя в вагон, соблюдая дисциплину компании, спасла от рассечений. — Что это такое было? Тунгусский метеорит? И кто там орет?
Впереди, примерно во втором вагоне, кто-то кричал благим матом, дико и страшно. Поезд наконец встал, коротко лязгнули успокоившиеся сцепки.
Наконец сумев выпрямиться, Леонид шагнул к двери вагона и открыл ее.
— Нифига себе, Мамай прошел! — В окнах вагона не хватало половины стекол, осколки которых блестящим градом разлетелись по сиденьям и полу, осыпав пассажиров. Непонятно почему, но производитель вагонов поставил каленое стекло на окна, и только потому народ не был сильно изрезан, если не считать десятка кровоточащих порезов на лицах и руках мужиков. Парень, игравший на банджо, сейчас сидел на полу и баюкал на весу руку. Сам музыкальный инструмент рассыпался в щепки: видимо, музыкант налетел на него так же, как и Ленька на свой карабин.
— Так, похоже, в вагоне я старший. — Ленька осторожно потер ушибленную голову. — Ну и выходные! То Аверьян умер, то болиды падают. Ладно, за дело. Внимание, кто серьезно ранен?! — крикнул Ленька и подошел к пареньку-музыканту…
Примерно через час машинист, проводник, Ленька и еще один из мастеров обошли поезд.
— Ну что, джентльмены? Трогаемся? Шпалы на платформу закидывать, пускай компания работяг высылает для погрузки. — Машинист потрогал опухшую скулу, которой приложился о стенку паровозной кабины. — И так час потеряли, и связаться ни с кем не могу — похоже, рацию повредило.
— Поехали, — согласился Ленька, а остальные кивнули. — Чем скорее приедем, тем скорее Паркера и контуженных в больницу отправим.
Паркер — тот самый пассажир, что кричал во втором вагоне: ему стеклянным крошевом очень сильно повредило глаза. Учитывая, что врачей в поезде не было и прикасаться к иссеченному лицу мужика было просто страшно, ему забинтовали лицо прямо поверх порезов, надеясь на то, что серебряная сеточка не даст присохнуть бинтам к ране. И руки ему привязали к поясу, чтобы в лицо не лез. Жутко это было делать, но пришлось. Теперь Паркер сидел и выл на одной глухой ноте, качаясь на скамье.
Трех мужиков, неудачно вышедших покурить на грузовую платформу перед самым взрывом, шарахнуло так, что они сейчас были без сознания. В отличие от Леньки, которого частично прикрыл вагон, они словили всю мощь ударной волны, и что с ними будет, не знал никто из уцелевших.
Музыканту сломало руку, и ему сделали импровизированную шину из его же новенького журнала с фотками полуголых девиц, отснятых на прошедшую годовщину Русской Армии. Причем испорченный журнал огорчил музыканта едва ли не больше, чем разбитое банджо.
Остальные отделались небольшими порезами, ссадинами и ушибами: кто примерно как Ленька и машинист, а кто и посерьезнее. Сейчас все ходили в пластырях, двое в разных вагонах лежали вроде как с сотрясением мозга.
На одной из платформ снесло штабель со шпалами, скорее всего — от резкого торможения. Шпалы разлетелись по саванне и только чудом не угодили под колеса поезда. Еще сошедшего с рельсов вагона не хватало для полного счастья…
В остальном повреждений крупных больше не было: так, разбитые окна и пара выбитых дверей. На одной из цистерн сорвало плохо закрепленную крышку, хлопнув ею и перекорежив петли. Пришлось увязывать горловину брезентом и сверху замазывать смешанной с водой красной глиной: не хватало еще пожара от искры из трубы паровоза… Благо и лопата, и вода в поезде нашлись.
К огромному Ленькиному удивлению, его продукты практически не пострадали. Ну, пару яиц разбило, пакет с творогом, который назывался рикотта, лопнул, и три помидорины смялись. И все, даже клубника целенькой лежала в коробке.
Так что, когда поезд снова тронулся, Ленька со вздохом облегчения уселся на краешек сиденья. Сидеть, откинувшись спиной на что-либо, он не сможет еще несколько дней с гарантией, спина — сплошной кровоподтек. Даже спать на животе придется, скорее всего. Нужно зайти в медблок в «Конце путей» обязательно, взять мази из какого-то здешнего растения, синяки хорошо рассасывает.
Через немногим более сотни километров прибыли, наконец.
— Три часа ночи, — глубокомысленно заметил Ленька, при помощи Евгения укладывая коробки в служебный вездеход. — Куда там Даллас со Смитом делись? Пошли до горшка, называется.
— Мастер Панфилов — диспетчеру. Тебя к себе в офис Поплавски вызывает. Как понял, прием? — ожила рация в MUTT, моргнув глазком на панели.
— Диспетчер — Панфилову. Понял, буду. — Ленька повесил тангенту на место и потер ноющую спину. — Так, Жень, придут Керни и Джо — сажай их на задние сиденья, и к офису. А я пошел, для чего-то потребовался. Пулемет не поломайте! — Ленька повесил на MUTT свой собственный, позавчера купленный за не очень дорого М60. Может быть, не самый лучший агрегат, но достаточно неплохой, и подвеска как раз под него. А принадлежащий компании пулемет оставил в карьере, дежурным.
— Иди, не беспокойся, я пока этих засранцев подожду и посплю. — И украинец завалился на грубой скамье возле машины. И практически сразу захрапел. Ленька покачал головой, завидуя крепчайшей нервной системе хохла, закаленной горилкой и водкой, и пошел вдоль путей к офисному вагону.
Несмотря на позднее время, или точнее — раннее утро, «Конец путей» был бодр. Разрушений болид лагерю не принес, но всех разбудил и переполошил. Даже млядский состав, обычно в это время начинающий засыпать, весь светился бодростью, а девицы кучковались возле вагонов, нервно хихикали и поправляли нервы «Одинокой звездой», передавая бутылки друг другу. Видимо, мадам Эльза разрешила, у нее вообще-то сухой закон.
— Доброе утро, — заходя в контору, поздоровался Ленька.
— Утро, тем более в понедельник, добрым не бывает! — Поплавски был красноглаз, взлохмачен и зол. — Твои земляки помянули Аверьяна, так сказать. В результате передрались, и трое завтра на самосвалы сесть не смогут: сотрясение мозга. Наверное, спинного. Ничего, после хорошего штрафа они поймут, что это не Россия! И этот астероид, мать его! Один тяжелораненый — с глазами, трое с тяжелой контузией — на вертолете их пришлось в Форт Ли отправлять, один с переломом, сотрясения мозга… всего девятнадцать; целых девятнадцать, ты понимаешь — девятнадцать человек из этого состава не смогут завтра работать и при этом подпадают под страховые случаи! Ну кто мог подумать, что идиотский пункт о падении астероида сработает?!
Поплавски швырнул на стол карандаш, поглядел на Леньку. Тот не понимал, почему босса волнуют проблемы страховой компании, но помалкивал.
— Твоя спина как? — переключился Поплавски на Леньку.
— Вся в чем-то розовом. И медик дал склянку с указанием мазать ее каждое утро, перед сиестой и вечером. — Ленька оглянулся, словно пытаясь разглядеть свою спину.
— Ладно, легко отделался. В общем, для чего я тебя вызвал… возьмешь с собой этого молодого человека, — начальник строительства кивнул на скромно сидящего в углу невысокого паренька. — Ник О'Нил. Он хронограф, ведет записи строительства нашей компании. Не технические, а просто жизнеописание. Поживет у вас на карьере недельку-другую, пока не решит, что хватит. Мешать не будет, не беспокойся. И еще: у меня разрешения поработать возле «Глухомани» спросил один змеелов, Пит Васильев. Покажешь ему место, где Ар-Ви поставить. Мужик хороший, немножко подоит ваших змеюк, у них яда много, не убудет. Правда, он чокнутый, но тихий. И змеи его не кусают, что вообще за гранью понимания. Ладно, езжайте, мне еще нужно пережить этот понедельник. — И Поплавски махнул рукой, отпуская Леньку и О'Нила.
— Ну, будем знакомы: Леонид Панфилов, мастер. — Выйдя от начальства, Ленька решил, что пора познакомиться, и протянул парню руку.
— Ник О'Нил, хронограф, — в ответ пожал ему руку паренек, совсем молодой, лет восемнадцати, — веду дневник компании.
— Это как? — заинтересовался Ленька.
— Ну, описываю строительство, людей, происшествия. У вас, русских, есть точное слово — «летопись». Именно этим самым я и занимаюсь. Раньше, на той земле, во времена освоения Дикого Запада очень многие писали дневники. Благодаря им и тому, что практически в каждом городке была газета, мы достаточно точно знаем, что именно там происходило. Сейчас же мы живем с другой скоростью. Вот ты часто записи в дневнике ведешь? — Ник повернулся к Леньке.
— Нет, — удивленно ответил Панфилов, толкая дверь и выходя на улицу. — Разве что веду записи в журналах карьера, но это дневниками никак не назовешь.
На улице, поодаль от офисных вагонов, стоял MUTT с Евгением за рулем и парой работяг на сиденьях.
— Так, мужики. Это Ник О'Нил, поживет у нас в карьере какое-то время. Познакомитесь в карьере днем. Мешать не будет, если попросит что-либо объяснить, то в свободное время — пожалуйста. Ник, работа — святое, не отвлекай в это время народ, договорились? Где твоя тачка? — Ленька, кряхтя от боли в спине, залез в вездеход и уселся на край сиденья.
— Вон, «Тойота РАВ-4», — кивнул парень на припаркованный метрах в пятнадцати элегантный кроссовер. — Насчет всего этого не беспокойся, мастер: я уже два года работаю на компанию. — И открыл дверь своей машины.
— Ник, где этого змеелова искать, знаешь? — вспомнил об еще одном навязанном соседстве Панфилов.
— Он нас на выезде из лагеря ждать будет, не проедем мимо. — И паренек захлопнул дверь.
— Ну вот, летописцы — как белые люди, с кондиционерами, а мы всем ветрам доступны, — покрепче ухватываясь за борт и ручку на «торпеде», пробурчал Ленька. — Жень, езжай аккуратнее, не растряси меня. А то ты любишь «больше газа — меньше ям»!
— Уговорил, черт ты наш красноречивый. — Обычно упрямый, как сам нечистый, украинец аккуратно стронулся с места и поехал в направлении восточного выезда. За ним пристроился кроссовер летописца.
Сразу за «Концом путей» их поджидала видавшая виды грузопассажирская «Газель» с прицепом. Неподалеку, на большом камне, положив на колени АКМ, сидел жилистый мужик в высоких сапогах вроде болотных, с приспущенными голенищами. Рядышком лежала пара спаниелей.
— Доброго утра, — поздоровался с ним Ленька, когда вездеход остановился напротив. — Вы Васильев?
Мужик кивнул, не вставая с камня. Спаниели же, наоборот, вскочили, крутя обрубками хвостов.
— Тогда пристраивайтесь за «РАВ-4», и поехали. Сегодня уже ночевать не придется, к сожалению. — И Ленька подавил зевок.
Змеелов спокойно и молча встал с камня, хлопнул рукой по бедру, подзывая собак. Так же молча поднял их в кабину «Газели», сам залез и завел мотор. Вспыхнули фары, осветив проезжавшую мимо «Тойоту», и грузовичок вырулил следом, отпустив ее метров на пятьдесят.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

27 год, 6 месяц, 30 число, вторник. 
Карьер «Глухомань». 

— Самвел, ты понимаешь — это первый мой день рождения, на котором я сам варю борщ. До этого мама или бабушка его готовили, я только помогал. А теперь сам. Хорошо это или плохо? Не знаю. То, что я потерял семью, — однозначно плохо. Я их очень любил, всех. И меня до скрежета зубов бесит невозможность отомстить. Они до сих пор и всегда будут в моем сердце: отец, мать, бабушка и дед. Но то, что я жив-здоров, — это очень хорошо. Хорошо то, что вокруг отличные мужики, что у меня есть интересная работа. Очень хорошо, что есть куда идти, весь мир перед нами… — Ленька перестал резать лук и свалил нарезанную кучу в чашку. Отнес к бурлящему на очаге котлу и высыпал туда, помешав поварешкой. Открыл большую сковороду, на которой тушилась свекла с морковкой, чуть-чуть долил бульона и снова накрыл чашкой. Вернувшись к столу, на котором повар продолжал резать капусту, он налил по небольшой стопочке себе и ему. — Нарушение, конечно, но сегодня можно. Давай, Самвел, чтобы все у нас было хорошо!
Парни опрокинули рюмки с неплохим коньяком, изготовленным в здешней Франции. Точнее, в одной из областей Евросоюза.
— Не то, — немного недовольно поморщился армянин. — Сразу видно, что дубы здесь не растут, запах совсем другой.
— Это так, но все равно хороший, — ответил Ленька, вытирая руки полотенцем и снимая фартук. — Я пойду. Погляжу, как все крутится, а ты дальше сам пока, договорились? Через полчаса вынимай свеклу из котла, пропускай через терку и вместе с зажаркой — в котел. Сразу чернослив туда и часть зелени. Через полчаса бросай капусту, накрывай крышкой и томи, только угли из подтопки вытащи почти все. Ладно, я побежал. — И Ленька завел вездеход, выехал со стоянки возле вагончика к работающим мужикам. Он сегодня с самого утра разрывался между работой и готовкой борща.
Молодой армянин с усмешкой посмотрел ему вслед и повернулся к собранной на прошлой неделе духовой печи. Поглядел на тлеющие внутри ее угли. Потрогал свод: вроде все готово. Пару раз махнул рукой, принюхиваясь к горячему воздуху из печи. И аккуратно поставил внутрь, на решетку над углями, большой, лично им сделанный из облуженной жести противень с пирогом. Подумав, налил немного коньяка, чокнулся об свод печки, частично отпил сам и плеснул остатки на полыхнувшие веселым пламенем угли. Аккуратно прикрыл деревянной крышкой творило духовки и вернулся к готовке борща. Через час заканчивается рабочий день, и предстоит торжественный ужин…
— Ой, Днипро, Днипро, ты широк, могуч, над тобой летят журавли!.. — Голосище Ярченко лился над затихшей саванной. Вот уж голосина у человека, Хворостовский позавидует! Уже с полчаса дорожники сидели и «спивалы», как Евгений выразился. И «Oh, Susanna!» пели, и «Степь да степь кругом», и еще с десяток разных песен, как американских-ирландских, так и русских-украинских. От «True Love, True Love» Ленька вообще прибалдел, хотя ее просто на три голоса исполнили американцы. Вообще вечер получился на удивление удачным. Ленька боялся, что борщ покажется слишком экзотическим американцам, но они с огромным удовольствием съели почти весь котел. И бекон ушел на закуску. И пирог съели, после того как Леонид кучу свечей на нем задул. И откуда свечи взялись?..
А в подарок ему вручили здоровенный матюгальник размером полметра на полметра и весом с автомат Калашникова.
— Вот, владей. Тебя точно услышат на пару километров, все-таки сорок пять ватт мощности, — Ромка торжественно вручил белый алюминиевый агрегат Леониду, — не придется орать и голос срывать, теперь тебя из конца в конец по всему карьеру слыхать будет. — И мужики засмеялись.
Вчера Ленька так наорался, пока пробку из десятка самосвалов разрулил, что до сих пор похрипывал. И потому благодарно принял подарок и с удовольствием положил рядом с собой.
— Ты погляди, что еще здесь есть. — Ромка, довольно улыбаясь, ткнул куда-то в бок «обновке». Дикий вой сирены заставил Леонида подпрыгнуть на скамье и начать искать, что там нажал Климов. Выключив сирену, Ленька в абсолютной тишине обложил Романа по-всякому и полез за новой бутылкой водки.
— Ром, тебя прибить мало! Погляди, сколько выпивки на ветер, протрезвели ведь все! — И мастер начал разливать «Новомосковскую» по стаканам. Ничего, ночь длинная, все проспятся до завтра. А ночные дежурства он сам проконтролирует, все равно эти ночи толком не спит из-за ужасно чешущейся спины.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

27 год, 6 месяц, 32 число, четверг, 17:45. 
Карьер «Глухомань», окрестности. 

Ленька уже с полчаса стоял и смотрел на работу змеелова. Понимал, что нарушает и правила компании, и свои собственные, но не мог оторваться.
Васильев неторопливо шел среди камней и кустов, держа в руках похожую на кочергу-переросток примерно двухметровую палку со стальным крюком. Точнее, даже не крюком, а особой конструкцией, способной и прижать змею, и подхватить ее. Вторая, но значительно короче, была в специальном держателе на поясе.
Пара спаниелей внимательно рыскали впереди, все вынюхивая и крутя обрубленными хвостами. Видимо, учуяв змею, один из них, черно-белый кобелек, превратил свой хвост в подобие винта вертолета и злобно зарычал-загавкал на невидимую змеюку. Змеелов, внимательно вглядываясь в кусты, подошел, перехватив палку за дальний конец, зацепил крюком и вытащил пресмыкающееся на чистый кусок земли. Придавил ее древком, вытащил второй рукой короткую палку, прижал голову твари к земле. Спокойно взял змею за основание черепа и поднял ее в воздух. Полутораметровое тело гада то извивалось, то оплетало руку змеелова, пока тот доставал свободной рукой плотный холщовый мешок из заднего кармана джинсов. Парой коротких взмахов распрямив мешок, ловец опустил хвост змеи в него. Почуяв какое-то основание, змеюка попыталась рвануться вниз, и в этот момент Васильев толчком отправил змеиную голову в мешок, перехватив отточенным движением горловину мешка и четко закрутив ее. После чего отошел к небольшой тележке в тени держи-дерева и повесил мешок, зажав горловину специальным держателем. В тележке уже висело с десяток мешков со змеями, сегодняшняя его добыча.
Ленька уже примерно знал, что будет со змеюками. Ар-Ви Васильева был не чем иным, как передвижной лабораторией, в которой он брал у змей яд и охлаждал для хранения. Пойманные змеи будут помещены в охлаждаемые до четырех градусов по Цельсию террариумы, где практически сразу заснут, точнее, впадут в анабиоз. И не смогут помешать коварному змеелову аккуратно взрезать подчелюстные пазухи, где у них находятся мешки-накопители для яда, У здешних змей нет явно выраженных ядовитых зубов. Яд по каналу внутри челюсти распределяется по всем зубам вместе со слюной, так что змее не важно, как укусить, важно просто укусить до крови. Что интересно, по рассказу Петра Ивановича (именно так зовут змеелова), все змеи здесь обладают нервно-паралитическим ядом, и кровь человека не сворачивает яд новоземельных гадов, как яд гадюки или гюрзы на Старой Земле.
Так вот, взрезав пазухи, Васильев вырезает мешочки с ядом и тут же отправляет их в холодильник. А змей выпускает на улицу. По его словам, большая часть из них через полгода полностью восстановится. А те, что погибнут, просто не успеют восстановиться. Их съедят канюки, небольшие местные хорьки, свиньи-падальщики или другие змеи.
Ленька потопал к своему вездеходу. Бесконечно можно смотреть на чужую работу, но небольшой перерыв из-за отсутствия порожних самосвалов начал его волновать. Змеелов работал рядышком с карьером, так что Ленька просто отъехал на полкилометра, чтобы поглядеть, как Васильев ловит своих страшилищ. Грунтовки до «Конца путей» и в сторону реки были под приглядом Леньки, но, к его большому недоумению, пусты. Обычно в это время самосвал за самосвалом приезжали и уезжали загруженными, а сейчас пусто. Минут тридцать назад он проводил пару груженых «вольво», и в карьере наступила относительная тишина, только два бульдозера рычали на его северном конце, сталкивая в новую кучу даже не гальку, а скорее щебень, найденный неподалеку от русла реки. Тут точно когда-то были горы и осыпи, просто время их, видимо, сровняло. Но почему уже больше получаса нет машин? Не дай бог, крупная авария на дороге…
Заскочив в «матт», Ленька поморщился от боли в спине. Мазь хоть и здорово помогла, и он практически не обращал внимания на сильнейший ушиб, но при резких движениях все равно спина болела. Гребаный астероид!
За столом возле вагончика собрался свободный от работы люд. Это бульдозеристы сейчас заняты по самое не могу, а пока даже экскаваторщики могут передохнуть. Их черед придет чуть попозже, когда ковши бульдозеров соберут поверхностные слои щебня в удобные для погрузки кучи. После этого «хендаи» займутся выемкой более глубоких слоев, причем на глубине и щебень покрупнее. Но в пределах допуска, так что все нормально.
— Майкл, Роберт, вы пока своими погрузчиками помогите экскаваторщикам. Соберите щебень с краев площадки, а то самосвалы опять его разбросают по всему лагерю. — Ленька поглядел на пустую дорогу. — Блин, что-то не так. Я сейчас свяжусь с диспетчером, спрошу, что за хрень творится.
И Панфилов пошел в свою комнатку.
— Диспетчер — мастеру Панфилову. Как слышите, прием? — Ленька прижал к уху тяжелую трубку.
— Мастер — диспетчеру. Слышу хорошо, прием, — мгновенно отозвался «Конец путей».
— Почему нет грузовиков, что случилось? Прием.
— Грузовиков сегодня не будет. — Диспетчер помолчал. — Пожар в Форте Ли, большой. Выгорело полгорода, много жертв. Полностью сгорели Фрогг-таун, Свитвоте-крик, Грин-айленд. Рабочие увольняются и едут домой. Всего уволилось около семидесяти процентов работников. Если… точнее, когда  твои люди уволятся, пусть раньше завтрашнего утра в «Конец путей» не едут, мест в поезде нет. Перкинс заказал в Шайенне еще один эшелон, приедет к нам часов в девять, не раньше. И то вагоны не пассажирские, а в основном грузовые платформы. Заранее согласовывайте места, чтобы не было неразберихи, ясно? Прием.
— Ясно… — Ошеломленный Ленька облизнул высохшие губы. В карьере только он, Ромка Климов, Самвел и Майкл Хиггинс с Ярченко не были из Форта Ли. А названия островков, которые перечислил диспетчер, были хорошо ему знакомы по вечерним рассказам работяг. Впрочем, у Леньки на стоянке напротив Фрогг-тауна «Газель» стоит, но это такая мелочь по сравнению со всем остальным; потом узнает. — Сейчас расскажу людям, через два часа выйду на связь снова. Конец связи.
Панфилов положил на место трубку, поглядел в зеркало и пригладил непослушный вихор. Вздохнул и вышел к людям.
— Внимание! В Форте Ли произошел крупный пожар! Выгорели, по непроверенной информации, острова Фрогг-таун, Свитвоте-крик, Грин-айленд. — Ленька поглядел на побледневших мужчин. Керни Даллас осел на скамью, схватившись рукой за сердце. — Керни, с тобой все в порядке? Точно? Самвел, найди в аптечке что-нибудь успокоительное! Так, далее. Диспетчер сказал, что те, кто хотят выехать в город, должны приехать в «Конец путей» завтра утром, к десяти часам. Должен подойти сформированный поезд из Шайенна. Состав в основном из грузовых платформ, но зато мест должно хватить на всех. Кто решил уволиться и ехать домой, подходите, записывайтесь. Я отправлю список во время очередного сеанса. И Ром, попробуй поймать Форт Ли на FM или коротких волнах — наверняка должны идти репортажи из города. — Ленька положил на стол несколько листов бумаги и ручку. — Записывайтесь, мужики. Расчет получите в обычном порядке…
Следующим утром мастер поглядел на небольшой караван из трех вездеходов. Служебный MUTT, трофейный «Перенти» и «РАВ-4» летописца с уже собравшимися парнями ждали только его. А он в завершающий раз оглядел карьер. Вроде все в порядке, технику всю составили на площадке, Самвел, Ярченко и Климов остаются в «Глухомани», присмотрят за всем. Васильев как жил рядом с карьером, так пока и остается. Минимум на неделю, по его словам. О'Нил, напротив, собирается в Форт Ли, что и понятно. Там предстоит огромная стройка. Чем Леньке американцы нравятся, так это своим оптимизмом и готовностью работать. Сгорела часть города? Ну и ладно, похоронят павших, вытрут слезы и отстроят город намного лучше и богаче. Сегодня ночью Ленька сидел на связи, уточнял у диспетчера списки пострадавших. Городские службы сработали очень оперативно, вывесив списки уцелевших и пострадавших в Сети. Слава богу, у всех его рабочих потерь в семьях нет, успели перебраться подальше от пожара. Так что бывшие дорожники готовы свернуть горы, но до сезона дождей восстановить свои дома.
Про сам пожар пока ничего толком не ясно, кроме того, что возле одного из многочисленных причалов взорвалась баржа. Причем с такой силой, что горящие части разбросало на километр по трем близлежащим островам, на которых и были выстроены рабочие районы…
Через час возле эшелона Ленька прощался с дорожниками, ставшими ему хорошими товарищами. В голове поезда паровоз разгонял свою силовую установку, «поднимал пары» вроде как.
— Боб, до свидания, — пожал он руку Ронсону, — Керни, Джо, удачи. Мистер Хоккинс, не напрягайтесь сильно, не забывайте про спину. Дэниел, береги жену. И особенно маленьких! — Леньке было не по себе. Только сработался с людьми, как они вынуждены из-за пожара, уничтожившего их дома, уволиться.
Следом за ним шел хохол — здоровенный, как медведь, точнее — ведмидь, обнимавший мужиков на прощанье. Ярченко не первый сезон работал с ними, знал их намного лучше, и такое прощание ему было очень не по душе. Глаза у него были на мокром месте, что неудивительно — Евгений здорово подлечил нервы из заветной литровой фляжки.
— Ладно, долгие проводы — лишние слезы. Бог в помощь, мужики, если совсем справляться не будете — зовите.
— Не переживай, мастер. — Дэниел, крепкий парень из потомков немцев, переехавших в Штаты в позапрошлом веке, крепко пожал ему руку. — Справимся. Лес уже идет, расчистим острова и построим лучше, чем было!
— По вагонам! — пронеслась по перрону команда машиниста.
— Удачи, мужики! — крикнул Ленька полезшим на платформу с временными навесами рабочим. — И Бог в помощь!
Через пятнадцать минут, рявкнув гудком и пыхтя паром, локомотив начал медленно набирать скорость. И вскоре только длинный дымный хвост показывал, что из «Конца путей» отбыли около четырех сотен рабочих и инженеров. До Форта Ли им надо было ехать больше суток. Все же восемь сотен километров с лишком, а поезд едет неторопливо — километров тридцать — тридцать пять в час, не больше.
— Так, Жень, мне через сорок минут на совещании нужно быть у Поплавски. Тебя где искать после?
— Я спать пойду. — Хохол зевнул. — Не выспался совершенно с этими сборами. А пока пошли в салун, поедим.
— Пойдем. — Ленька кивнул. — Только надоело мясо. Мороженого хочу и кофе…
— Итак, у нас осталось всего сто семьдесят восемь человек рабочих и инженеров. Набрать семьсот грамотных спецов в это время очень сложно, придется сворачивать ряд направлений. Насчет набора людей, какие вообще будут идеи? — Мрачный Поплавски поглядел на дюжину оставшихся мастеров. Из прорабов остались трое из семи, и это большое везение.
— Нужно на Базах Ордена доску объявлений повесить. А то у них ничего нет, кроме памяток и путеводителей. Орден — один из акционеров, пусть поучаствует. Тем более что сейчас самый массовый завоз людей идет, больше тысячи в день. — Старый мастер с прокуренными усами сел и начал разминать сигару, вопросительно глядя на Поплавски.
— Кури, разрешаю. Сьюзан, принеси пепельницу мистеру Халку, — нажав на клавишу селектора, сказал Поплавски. — Идеи еще есть?
— У РА можно спросить, — сказал Ленька. — У них наверняка стройбат есть и инженерный батальон. Нанять, раз они практикуют найм войск. Конечно, это не бандитов в джунглях гонять, но тоже работа.
— Неплохо, — Поплавски записал в перекидной блокнот, — хорошая идея, в самом деле. Хоть водителей и механизаторов у них нанять, сразу закроем кучу проблем. Идей больше нет? Тогда, Леонид, встань, пожалуйста. Поскольку приехать к тебе на карьер мы все не смогли (что очень жалко, запах борща и тут ощущался), то вот тебе наш маленький подарок на день рождения. — И Ральф, нагнувшись, вытащил из-под стола большую коробку, упакованную в синюю со звездочками бумагу. — Телескоп! Ты за звездами наблюдать любишь, причем даже очень вблизи. Настолько, что они к тебе сами прилетают. И потому смотри на звезды издали, так намного безопаснее для общественности будет. Правда, на площадке вагона его не установить, изображение стабилизировать не получится. — И под смех и аплодисменты мастеров Поплавски вручил ее обалдевшему Леньке.
— Будет дом — на веранде поставлю! — торжественно пообещал Ленька и пожал крепкую ладонь начальника. — Спасибо!
— Пожалуйста, — довольно ответил Поплавски и уселся на место. — Так, джентльмены, сегодня у нас выходной, все равно все планы — бизону под хвост. С завтрашнего дня на своих участках делайте все, что в ваших силах. Сами садитесь на технику, командовать оставшимся народом и по рации справитесь. Насчет объявлений на базах Ордена — хорошая идея, но это уровень босса. Пусть Перкинс с ними договаривается. А я завтра в Москву звонить буду, а лучше — сам полечу, с руководством русских попытаюсь договор заключить. На Базу меня не пустят, но найм солдат сейчас в Москве происходит. Хотя смерть их президента может помешать, там сейчас наверняка подковерная возня идет — портфели на будущее делят… Так, вроде все на сегодня. Я вас больше не задерживаю, джентльмены.
И мастера с прорабами стали расходиться.
Ленька уложил коробку с телескопом в MUTT и решил попытаться узнать насчет своей «Газели». Может, уцелела — стоянка хоть и располагалась напротив сгоревших островов, но в самой заболоченной части побережья, комарья и москитов было страшное количество. Да и насчет машин Ромки Климова и Майкла узнать нужно, тоже мужики переживают. Так что он сдвинул каску на нос, почесал затылок и пошел в диспетчерскую, на ходу поправляя защиту головы. Хорошая штука, кстати: и от солнышка защищает, и от легких ударов. В диспетчерской он, при помощи упаковки пива, узнал о судьбе машин — своей и товарищей. К его огромному сожалению, «Газель», набитая вещами, сгорела с полусотней других машин на этой стоянке: сухой торф полыхнул. Оказывается, за те месяцы, что он здесь работает, уровень воды в Большой ощутимо понизился, и то хлюпающее болото, рядом с которым он ставил машину, превратилось в сухую торфяную пыль. Ее хоть и мочили из шланга, но против огненного шторма это не спасло, все мгновенно высохло и вспыхнуло. Единственное, что радовало, — наиболее ценные вещи, оружие и семейный архив с фотографиями он сдал в камеру хранения, и это капитальное здание не пострадало.
А вот машины парней, на стоянке за аэродромом, уцелели. И потому Ленька связался с «Глухоманью» через вторую радиостанцию из служебного вездехода и обрадовал товарищей.
Потом с чистой совестью пошел в душевую: охота наведаться в «млядский состав». А к девкам, пусть и шлюхам, лучше ходить чистому.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

— Леонид, к сожалению, свободных девочек сейчас нет, — мадам Эльза глянула ему в лицо своими синими ведьмячьими глазами, — впрочем… три часа? С тебя шестьдесят экю.
Она смахнула деньги в выдвижной ящик стола и встала.
— Джон, пригляди за всем: меня три часа не будет. Пошли, Леонид. — И пошла впереди ошалевшего Панфилова по коридору вагона, покачивая бедрами и цокая каблуками высоких туфель. Темно-красное платье обрисовывало великолепную фигуру женщины. И даже кожаная, старая, можно сказать, винтажная кобура с «парабеллумом» на черном кожаном же ремне подчеркивала отличный вкус хозяйки борделя.
— Проходи. — Мадам Эльза открыла дверь ключом и подтолкнула в купе Леньку. — Я не кусаюсь, поверь на слово.
После этого зашла сама, закрыла дверь. Спокойно сняла ремень с кобурой, бросила его в угол, на кресло. Усмехнувшись, выдернула из волос заколки и, тряхнув роскошной гривой темных волос, подняла их руками вверх и повернулась спиной к Леониду:
— Расстегни «молнию», молодой человек.
Ленька аккуратно расстегнул длинную «молнию» на платье и удивился тому, что под плотным шелком платья оказался намного более тонкий, но тоже шелк то ли грации, то ли корсета. Впрочем, он не стал этому долго удивляться, а, обняв женщину со спины, провел руками по высокой, упругой груди и чуть обозначенному животу, закончив это движение на тонкой талии. Ну, чуть пониже, если честно. Красивая женщина мадам, очень красивая.
Мадам усмехнулась на это облапывание, шагнула от Леньки к кровати и одним плавным движением скинула платье. Потом, слегка нагнувшись, сняла кружевные трусики, оставшись в корсете, закрывающем плечи и спину и только немного приоткрывающем грудь.
— О-о, нет. — Она убрала руки Леньки от корсета. — Бери то, что дают, парень. И пока не раздевайся. Мужчина со спущенными штанами — это очень сексуально. — И, повернувшись, оперлась руками в спинку кровати, прогнув спину и выставив красивую попу. Учитывая то, что туфли она так и не сняла, а ноги у мадам Эльзы длинные и очень красивые — зрелище получилось вообще потрясающее.
Через час с лишним Ленька пытался хоть немного отдышаться. Ох, и завела его мадам Эльза и сама при этом завелась! Знатно они на кровати покувыркались, говорить нечего. Ленька с удовольствием поглядел на лежащую рядышком женщину и заледенел.
— Кто это сделал, мадам? — Корсет во время постельных упражнений съехал с плеча мадам, даже почти обнажил грудь. И на нежной коже зажившими язвами выделялись глубокие ожоги, небольшие и круглые, как будто кто-то тушил о женщину сигары.
Та утомленно глянула на плечо и спокойно поправила корсет.
— Ну, пираты. И что теперь, побежишь мстить, прямо из постели? — И потянулась к столику, на котором стояли невысокие стаканы и бутылка «Одинокой звезды». Налила на два пальца в оба, протянула один Леньке.
— За ваше здоровье, мадам. — Ленька слегка прикоснулся краешком своего стакана к стакану мадам. Отпил глоток и поставил его на столик. Для этого ему пришлось перегнуться через мадам Эльзу, которая куснула его за плечо. — Ай, больно ведь!
— Ты не ответил, Леонид. — Мадам заинтересованно поглядела на него. Покрутила стакан с виски и одним глотком выпила те сто грамм, что плескались в нем. Видимо, не так уж спокойно относилась она к своим шрамам и к тем, кто их оставил.
— Вы точно прекраснее леди Винтер, мадам. Но я не тот лейтенант, который побежал резать герцога Бэкингема. А спрашиваю потому, что, если встречу эту тварь на пути, постараюсь переломать ему ноги, по крайней мере.
— Может, ты и д'Артаньян. Хотя тот бы уже бежал от меня без штанов, — усмехнулась мадам и прикрыла ноги пледом. Набулькала еще в стаканы, себе и Леониду. Поглядев на разочарованного парня, добавила: — Я тебе сейчас кое-что расскажу, что давно никому не рассказывала. Чин-чин!
Отпив из стакана, мадам продолжила:
— В семнадцатом году одна молодая женщина из Кентукки со своей семьей, вместе с десятком других, села на небольшую шхуну в Порто-Франко, чтобы добраться до Форта Ли. И через пять дней прекрасного морского путешествия на шхуну напал другой корабль. Тоже небольшой, но более быстрый и, самое главное, вооруженный мощной пушкой. Я до этого смеялась над молоденьким матросом, который каждый божий день проверял крупнокалиберные пулеметы на шхуне. Думала, это он перед нами, четырьмя девчонками-переселенками, форсит. После этого дня я поняла, что нет разницы, хороший ты или плохой. Главное — у кого мощнее артиллерия.
Это было очень страшно. Сначала тревожная суета, беготня матросов, снимающих чехлы с корабельных пулеметов и достающих из арсенала свои автоматы и старые русские противотанковые ружья. Потом час погони, когда радист истошно кричал в микрофон о помощи так, что сорвал горло, и никто нас не слышал из-за забитого помехами радиоэфира.
А потом первый выстрел из пушки, звонкий хлопок пролетевшего над кораблем снаряда, догнавший его грохот выстрела. Потом снова вспышка, удар в корму, треск и грохот. Но наша шхуна продолжала идти под двигателем. Потом еще выстрел, удар, и вибрация двигателя прекратилась. Резко упала скорость, и корабль постепенно встал. Потом еще выстрелы из пушки, снесшие пулеметы шхуны, которые начали стрелять, но пираты были очень далеко. Потом пираты подошли близко и из крупнокалиберных пулеметов расстреляли пытавшихся сопротивляться матросов и нескольких мужчин-пассажиров. Отец тоже погиб тогда.
Потом крючья в борт, сильный толчок, когда пиратский корабль встал с нашим борт в борт. Толпа злых вооруженных мужиков, прыгающих на палубу шхуны, где лежали в луже крови разорванные тела матросов и моего отца. Какой-то араб, вытаскивающий меня за волосы из той бочки, в которую я залезла, пытаясь спрятаться. Треск моей блузки, когда с меня срывали одежду. Я запомнила почему-то, что одна пуговица долго крутилась на палубе. Крики детей и женщин, хохот и радостные вопли пиратов.
Меня забрал себе капитан пиратов, здоровенный патлатый парень с рыжей бородой, похожий на викинга из фильмов. Маньяк чертов. Три дня он меня насиловал и тушил об меня сигары. Ему это доставляло огромное удовольствие — тушить сигары об меня, слышать мои крики и шипение гаснущего табака. Сто двадцать семь раз. У меня вся грудь, верх живота, спина и плечи в шрамах.
А к концу третьего дня, когда стемнело, я прыгнула за борт пиратского корабля. И поплыла куда глаза глядят. Сначала думала, что сойду с ума от боли ожогов, потом — от ожидания того, что меня вот-вот съедят водяные хищники. И так я плыла, как оказалось, семь часов. Я тогда плавала как акула, чемпионка колледжа и штата, на чемпионат США не попала лишь из-за того, что с мотоцикла свалилась и ногу вывернула. И когда увидела свет над волнами, то кричать не могла от усталости и волнения.
Ты представь, что случилось с дежурным палубным матросом на китобойном судне, когда через борт в районе якорной цепи перевалилась я. Голая, мокрая… Как он меня не застрелил с перепугу, до сих пор понять не могу.
Как мне сказал боцман, после того, как меня замотали в одеяло, обогрели, напоили горячим шоколадом и дали поспать, у меня был шанс один из миллиона. И я им воспользовалась. Китобои высадили меня в Билокси, проводили в представительство Ордена и подарили полторы тысячи экю, собранные экипажем.
В Ордене восстановили мою Ай-Ди, и я получила доступ к своему счету, который открыла на Базе. Там было немного, всего восемьсот экю, основные деньги семьи лежали на счету отца. Но служащая Банка сказала, что доступ к этим счетам по наследству я получу только через три года, если не будет прямого подтверждения гибели отца и матери. А пока они считаются пропавшими без вести. Мол, в Ордене очень сожалеют, но подтверждения моих слов пока нет. Но про пиратов выспросили все, что можно.
Что может сделать молоденькая девчонка, потерявшая всех и почти все в один момент? И которая очень хочет отомстить пиратам, так, что все остальное потеряло смысл? Я подумала и решила, что найти «викинга» легче всего в портовых борделях. И потому сама устроилась работать в бордель. Не девочкой в постели, нет. У меня диплом бакалавра по гостиничному бизнесу и туризму, а тетушке Берте очень нужен был бухгалтер и аудитор в одном лице. Через три года, получив наследство семьи, я выкупила у нее часть бизнеса. Сейчас тетушка Берта отошла от активных дел и вышла на пенсию. Сидит на небольшом ранчо под Билокси и кошек разводит. И растит трех мальчишек, найденных на дороге после страшной автомобильной аварии. А я руковожу нашим предприятием. То, что я иногда кувыркаюсь в постели с симпатичными парнями, — это небольшой бонус от профессии. — Мадам Эльза поглядела на стакан в руке и поставила его на столик.
— Лет шесть назад один из сторожевых кораблей Ордена вступил в артиллерийский бой с пиратом, спасая торговца. Сам был сильно поврежден, но и пирату досталось. После этого прошел слух, что капитана пиратов убили свои же, якобы за то, что он пушками портит корабли, разбивая двигатели, и из-за этого пираты терпят убытки. Я поспрашивала у знакомых в порту. Они утверждают, что это чушь. Сейчас суда здесь имеют в основном двигатели от мощных грузовиков, и заменить такой — дело двух-трех дней. Основа стоимости корабля на Новой Земле — его корпус. Самая трудоемкая часть. И потому я думаю, что этот викинг еще жив. Так что, Леонид, если ты увидишь у какого-нибудь рыжего мужика вот здесь, на левом яйце, бородавку, — мадам подняла Ленькин член и ткнула пальцем ему в это место, — а вот здесь, на внутренней стороне колена — шрам зигзагом, то можешь спокойно ломать мужику ноги. Упс, а что твой член не опускается? — И мадам засмеялась.
— Мадам, я не гомик — у мужиков члены и яйца рассматривать! — Возмущенный Ленька попытался отползти от явно захмелевшей хозяйки борделя с заблестевшими млядскими глазами, но был пойман ею за ногу.
— Ты не гомик, это точно. Ты хороший парень. Сильный, неглупый, симпатичный. Но ни разу не профи-киллер. Так что успокойся. Я ищу этого пирата уже десять лет, с тех пор как устроилась к тетушке Берте. — Мадам придвинулась к Леньке и положила ему руку на грудь. — У меня знакомые в борделях в Кейптауне, Нью-Дели, Порто-Франко, Москве, Новой Одессе и еще в десятке городов. Рано или поздно, но он засветится. И тогда ему не поздоровится, у меня есть деньги и есть связи с частными военными компаниями. А сейчас, Леонид, погляди на часы. Ты заплатил деньги за три часа, а прошло всего чуть больше полутора. Так что давай, отрабатывай остальные. — И мадам толкнула Леньку в грудь, а затем аккуратно взделась на него…
— Уф-ф… — Ленька вытер лоб и с чувством полного истощения, морального и физического, медленно пошел вдоль путей от «млядского состава» к салуну. Жрать после постельных упражнений с мадам хотелось жутко. Все-таки женщина, которая получает удовольствие от секса с понравившимся парнем, и женщина, которая выполняет в постели работу, — две большие разницы, как говорят в Одессе. Ленька понимал, что для мадам его три небрежно брошенные в стол двадцатки — только повод. Почему он приглянулся мадам, не совсем ясно; красавцем писаным он не был точно. Но то, что приглянулся, — здо  рово: эти три часа были ну о-очень запоминающимися. Интересно, что в дальнейшем будет, светит ли ему еще пара-тройка таких выходных?

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

27 год, 9 месяц, 11 число, пятница. 
Карьер «Глухомань». 

— Ну что, бывай? — Ленька крепко пожал руку Ивану Фогину, сержанту инженерного батальона РА. — Надеюсь, в следующем году увидимся.
— Бывай, Лень, до свидания. — Иван закинул в кузов самосвала свой сидор, передал пулемет стоящим там трем рядовым (зрелые мужики: самому молодому — сорок два года) и залез сам в кабину, придерживая винтовку. — Пока, парни!
Ленька, Климов, Майкл и Самвел долго стояли, глядя вслед машине. Все, работа в этом году закончена. Тогда, после пожара в Форте Ли, Поплавски привез из Русской Республики аж триста солдат, сержантов и прапоров РА. Практически половину инженерного батальона. И работа снова пошла почти с той же скоростью, только три параллельных проекта свернули до следующего сезона. В «Глухомань» приехали четверо: трое рядовых и сержант. Причем сержант из них самый молодой был, переведен после ранения из егерей. А мужики просто поступили в РА по контракту по прибытии в РР. Точнее, тогда еще в Протекторат Русской Армии. Так и работали: строили дороги, мосты, плотину ГЭС. Ну и военные инженерно-технические сооружения, но про это — они сразу предупредили — говорить не положено.
Ну, не положено так не положено, и без этого хватало, о чем потрепаться вечерами под кружку пива или чашку кофе. Что интересно, армейцы подтвердили слова Майкла о «летунах», и потому Ленька, Роман и Самвел вместе решили погодить с переездом в РР до следующей весны. Идея Майкла о работе на ферме для всех троих была вполне приемлемой, позволяла сэкономить деньги на жилье и даже немного заработать. Да и если честно, то Леньке просто хотелось немного посмотреть мир. Правда, именно немного, жить как перекати-поле его совсем не прельщало.
— Как думаешь, Кузьмин станет в России президентом или Савин? — Роман уселся за стол, привычно взялся крутить настройки приемника.
— Не знаю, Ром. И тот и тот — мужики серьезные. Сам же знаешь, Кузьмин — первый зам Аверьяна, а Савин — министр финансов… — Леонид сел напротив, покрутил в руках патрон от винтовки, которыми были вооружены инженербатовцы. Интересная штука, получается средний по калибру и мощности между АК-74 и М14. Две с лишним тысячи джоулей, по словам Ивана, и очень настильная траектория. Надежность практически сопоставима с АКМ, но винтовка намного удобнее. Правда, гражданским ее не продают. Точнее, продают, но только в .308 калибре. Но, по словам того же Ивана, некоторые части в Евросоюзе только «триста восьмым» и вооружены. Поляки, китайцы и баски — им другие калибры Евросоюз почему-то не продает, винтовка-то совместная, русско-европейско-американская. А сербам вообще оружие не продает и старается ограничить поставки. Вроде как много банд на их землях обитать стало, серьезно напрягая ситуевину на севере Германии и Китая.
Вздохнув, Ленька поглядел на опустевший пятачок перед вагончиком. Вся техника ушла вчера и сегодня, увезли на трейлерах на зимние стоянки. Часть в «Конце путей» встанет, бульдозеры отвезут в Шайенн, на ремонт. Только вагончик здесь и останется да опустевший генераторный сарайчик.
— Ну как, мужики? — Леонид поглядел на вышедших с баулами из вагончика Майкла и Самвела. — Готовы? Тогда грузитесь, а я проверю.
Зайдя в вагончик, Леонид еще раз проверил окна, как они закрыты. Поглядел на коробку с десятком банок консервов, трехлитровые стеклянные банки с чечевицей и рисом, несколько пачек спичек, банку с солью на полке в общей комнате, старую трехлинейку в углу с набитыми патронами подсумками на брезентовом древнем ремне. Тут принято оставлять запас продуктов и хоть какое-либо оружие с запасом патронов, пусть и самое старинное. Хотя бы нож или топор. Примерно как в зимовьях Сибири и Дальнего Востока. Мало ли — может, это кому и жизнь спасет…
В опустевшей сараюшке лежал запас дров и канистра с солярой. Да и в паре бочек литров триста отработки, вроде уже никому не нужна, но выливать на землю не стоит: ей топить печку можно без проблем — плеснул на угли немного, и горит с полчаса. Скорее всего, никому не потребуется, но мало ли… Для одного человека того запаса продуктов на месяц хватит, если экономить. Да и грибы можно собирать, улиток, змей ловить. В сезон дождей выжить можно, нужны лишь кров и огонь.
Закрыв на внешние засовы двери вагончика и сарая, Леонид замотал их мягкой медной проволокой. Зверь не откроет, а для человека проблем нет. Обошел вокруг, еще раз осматривая внешне. Да, все закрыто, все окна фанерными щитами забраны.
— Заканчивай, Лень! Хорош кругами ходить. — Ромка развалился на сиденье MUTT, ожидая мастера. — Смотри, «млядский состав» из «Конца путей» уйдет.
— Он вечерним эшелоном уходит, в двадцать восемь часов. Порядок есть порядок. — Панфилов отмахнулся от нетерпеливого механизатора и поглядел в сторону кладбища. Над могилой Джефферсонов возвышался незамысловатый памятник. Ленька на свои деньги заказал в Шайенне простой бетонный столб с большой, яркой фотографией семьи на фоне старого дома где-то в Старом мире. Пусть они хоть так будут веселыми и беззаботными. Хотя какие у них сейчас заботы…
— Ну, прощай, «Глухомань». Надеюсь, больше не свидимся, и спасибо тебе. — Ленька отвернулся и пошел к своей «Перенти» с прицепом. Все-таки отличная тачка, хоть и руль справа. Но для здешних дорог это вообще не помеха.
Через три часа, сдав МUTT, М60 и каску, Леонид собрался было уходить, но был остановлен Поплавски.
— Погоди, мастер. Держи. — И протянул Леньке два плотных конверта. — Это рекомендательные письма от меня и Перкинса. Пригодятся в России, нас там знают. Удачи.
— Спасибо! — Ленька был по-настоящему растроган. Первый раз так, при увольнении, ему желают удачи. — До свидания, Ральф. Всего доброго, мисс Сьюзан.
И уже бывший мастер спрыгнул с площадки офисного вагона.
— Лень, поесть в салун сходишь? — окликнул его Майкл, проходивший мимо.
— Позже. — Леонид достал из «Перенти» тяжелую картонную коробку и пошел мимо офисных вагонов в конец формируемого эшелона. Там самые крайние вагоны принадлежали «млядскому составу».
— Здравствуй, Эльза. — Леонид поставил грубую коробку перед все-таки очень красивой женщиной. За это лето он ей был очень благодарен, хотя и знал, что ни он ей, ни она ему ничего не должны и не обязаны.
— Здравствуй, Леонид. — Удивленная мадам поглядела на серый картон. — Это что?
— Погляди, — усмехнулся парень, пожимая руку вышибале.
Заинтересованная хозяйка борделя вскрыла коробку и ошеломленно уставилась на растение с крупными ярко-зелеными листьями в обрезанной пластиковой канистре.
— Не может быть! Это же?.. — Ошеломленная Эльза повернулась к Леньке. И без того большие синие глаза были распахнуты так, что в них, как в озерах, утонуть можно было.
— Пламенеющая лилия! Точно, мэм, это она, — вышибала аж привстал со стула, — только еще не цветет.
— Откуда, Леонид? — Не верящая своим глазам женщина обошла цветок. — Это же огромная редкость!
— Нашел за карьером, пару месяцев назад. — Ленька до сих пор помнил то восхищение и благоговение, по-другому и не скажешь, когда увидел неподалеку от себя полыхающий красными сполохами огромный бутон лилии. Змеелов, которого Ленька привел на это место, рассказал ему, что это очень редкий цветок, о котором мечтают практически все женщины этого мира. — Но ее в цветущем виде трогать нельзя, пришлось ждать.
— Леонид, ты чудо!!! — Мадам шагнула к Леньке и крепко, страстно его поцеловала. Между прочим, первый раз за все время их общения.
— Я знаю, — засмеялся довольный парень. — Мадам, я не в курсе, как его растить и содержать, но выкопал я его, не повредив при этом корни, с большим запасом. Так что бери на счастье, это мой подарок.
И уже когда собрался выпрыгивать из вагона, его сзади окликнула мадам:
— Леонид, если хочешь, то можешь зиму у меня провести, в Форте Ли.
— Нет, спасибо, но не хочу. — Леонид обернулся и поглядел на стоящую в тамбуре хозяйку борделя. — Ты потрясающая женщина, Эльза. Умная, красивая, сильная. При этом хитрая и коварная, как настоящая волчица. Я рядом с тобой волчонок-сеголеток, а тебе матерый волчара нужен. Спасибо тебе за все, я тебя никогда не забуду. — Леонид наклонился и поцеловал ей руку.
И спрыгнул из вагона. Ему еще один подарок надо сделать, лилий-то две рядышком росло, в паре метров. Они, лилии, по три-четыре тысячи экю за цветочек уходят в Форте Вашингтоне, например, но для таких женщин — не жалко.
— Сэнди, это тебе. Спасибо за песни. — И Леонид поставил на ободранную крышку пианино картонную коробку. — Ты поешь как ангел, будто у тебя душа звенит. Мне будет не хватать твоих песен, честное слово.
Пока девчонка распаковывала подарок, Ленька неторопливо повесил свою «Сайгу-308» на вбитый гвоздь. И пошел к обедающим Самвелу, Ромке и Майклу.
— Приятного аппетита, джентльмены. Как сегодня обед?
— Леонид, ты же знаешь, что у Мюррея все всегда отлично! Зачем тогда спрашиваешь? — Самвел с удовольствием откинулся на тяжелом стуле. — Люблю готовить, но иногда так нравится поесть что-либо вкусное и не мной приготовленное…
— Лень, твое браконьерство приносит свои плоды, — засмеялся Ромка и кивнул на ошарашенную девчонку, которая поняла, что  именно ей подарили. Тем временем Сэнди взвизгнула от радости, подскочила к Леньке, чмокнула его в щеку и убежала куда-то с коробкой.
— Не девчонка, а комета, — засмеялся подошедший Мюррей. — Леонид, что ты ей подарил?
— Пламенеющую лилию. — Ленька засмеялся, глядя, как Мюррей аж присвистнул от такого ответа. — Что вкусного есть сегодня?
— Свиные ребрышки с картофелем. Гречневая каша с тушеной курицей, для русских. Если будешь брать водку, то рекомендую жареные соленые огурчики: все русские, которые их у меня пробовали, очень хвалили. И обед всей вашей компании — за мой счет, ребята. Давно сестренку такой радостной не видел. — Мюррей грузно поднялся. — Ну так что  будешь?
— Так, ребрышки с картошкой, половину твоей порции, и кашу с курицей. И огурчики попробовать, но без водки. Нам сегодня еще до Шайенна доехать нужно. А вот пива кружечку — не откажусь.
Тут прибежала слегка запыхавшаяся Сэнди и, поправив белый стетсон, протянула Леониду пару компакт-дисков.
— Вот, Леонид. Это я себя записывала в прошлый сезон дождей. Слушай. — И девчонка пошла на свое рабочее место, если можно так сказать. — Так, джентльмены, внимание! Я сегодня для русских парней спою несколько песен на их родном языке. Прошу не судить меня строго за произношение, все-таки тексты учила по записям Хворостовского.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Через четыре часа, уже примерно в полусотне миль, то есть около восьмидесяти километров от «Конца путей», Леонид притормозил на вершине высокого холма. Внизу, справа от грунтовки, шла «железка»-одноколейка. Сзади путь «Перенти» с прицепом отмечал длинный шлейф мельчайшей пыли, постепенно оседающей вдали.
— Что, Леонид? — поинтересовался с левого сиденья Майкл, возле установленного на вертлюге М60.
— Погляди. — Леонид ткнул пальцем в следы на пыльной дороге. — Как будто бревно перетащили. И причем недавно, тут же перед нами пара машин точно прошла сегодня.
— Скорее всего, каменный варан, — почесал могучий загривок бывший морпех, — их поменьше стало, но они есть. След больше всего на крокодилий похож.
— Поехали, Лень, нечего высматривать. — Ромка возле ДШКМ, установленного на могучем заднем вертлюге, опасливо покрутил головой. — Ну его нафиг, покусает еще хрень какая!
— Точно, поехали! — И австралийский вездеход неторопливо двинулся на запад, к желанной ночевке в Шайенне.
А в паре сотен метров от грунтовки без сознания лежал молодой паренек. Сегодня он выехал из Шайенна покататься на своем багги и опрокинулся с ним за холмом. Судя по всему, повредил позвоночник и на руках пополз к железной дороге. Он точно знал, что сейчас дорожники завершают сезон, и в Форт Ли идут эшелон за эшелоном. Но на спуске парень неудачно перекатился, и от страшной боли в поврежденном крестце снова потерял сознание…
Километров через пятнадцать дорога с холмов, где пологих, а где и не очень, вышла на равнину. И Ленька слегка прибавил газу, держа скорость около шестидесяти километров в час. И уже не сбавлял до самого Шайенна, потому что иначе их догнало бы пыльное облако. Только перед самым городком он сбросил скорость, но тут уже была достаточно неплохая дорога, отсыпанная крупной галькой. Да еще уплотненная катком, похоже.
— Откуда такая машина? — Грузный ополченец, мужик лет сорока пяти, с вислыми усами, в пропотевшем сером стетсоне, с М14 на плече, обошел вокруг «Перенти». Сзади, из амбразуры обложенного мешками с землей блокпоста, выглядывал ствол М2.
— Трофей. Взял с тех бандитов, что грабанули банк в вашем городе. Предыдущих владельцев не нашлось, есть справка от Ордена. А что, запрещено законом? — Ленька с усмешкой поглядел на ополченца.
— Нет, не запрещено. Если трофей, то ты молодец. Получается, тех пятерых ты грохнул? А я в погоне от них огреб в Челюстях, свой пикап потерял, ладно сам жив остался… — Мужик явно подобрел. Потом снова принял официальный вид: — Цель вашего прибытия в город?
— Отдохнуть, переночевать. Может, и на завтра задержимся. Но послезавтра точно отъезжаем в Форт Ли. — Ленька давно понял, что не стоит шутить с людьми «при исполнении».
— Хорошо. Взрывчатка, мины или боеприпасы артиллерийские есть?
— Есть, — удивленно ответил Ленька. Это что-то новенькое… даже в Форте Ли его об этом не спрашивали. Судя по удивленному лицу Майкла, на его памяти этим тоже поинтересовались впервые. — Тротил и мины для русского миномета.
— Тогда сначала проедешь вокруг города до западных ворот. Там есть специальное хранилище для взрывчатки и боеприпасов. Сдашь по описи, при выезде заберешь. Услуга бесплатная. Недавно ввели, после того взрыва в Форте Ли. Смотри, специально досматривать тебя никто не будет, но при обнаружении получишь пять ударов кнутом и, скорее всего, год тюрьмы. — Минитмен кивнул на щит объявлений.
— Ладно, сейчас поедем. — Ленька взялся было за рычаг переключения передач, но был остановлен пассажирами. Те выгрузились и с небольшими баулами отправились занимать номера в отеле. А Панфилов поехал вокруг города, на западную окраину. Там сдал по описи взрывчатку и мины в хранилище, явно переделанное из какого-то амбара, и через западные ворота въехал в город.
Подъехав к своей любимой гостинице, Ленька решил поставить машину на стоянку и идти искать парней по кабакам, но был остановлен девушкой с ресепшн:
— Извините, мистер, но с вами хочет поговорить мистер Хогг. — И кивнула на немолодого мужчину, нервно ходящего по дощатой веранде отеля. — У него сын сегодня выехал вроде как на восток и пропал.
Пожав плечами, Ленька вышел на веранду. Только с разрешения девушки положил на стойку «Сайгу-308» и бросил свой баул рядом.
— Здравствуйте! — «Добрый вечер» говорить человеку, который здорово испсиховался, наверное, не стоит. — Вы со мной хотели поговорить?
— Да, мистер. Мой сын сегодня выехал покататься в сторону «Конца путей». И с тех пор ни разу не вышел на связь. Скоро стемнеет, моя супруга извелась вся, и я тоже. Вы никого не видели по дороге на красном багги?
— Да я и сам багги не видел. Даже пыли не было, которую обычно машины поднимают. И следы на дороге — только от наших самосвалов.
— Да, они приехали сюда днем. Люди, которые их вели, тоже никого не видали. А может, вы заметили что-нибудь необычное?
— Да ничего вроде, — Ленька почесал затылок, сдвинув на нос непривычную после каски бейсболку, — кроме следа от каменного варана. Он пересек дорогу в сторону «железки» в холмах примерно в восьмидесяти милях отсюда.
Мужик явно насторожился.
— Варан? Здесь? В это время?
— Ну, не знаю: может, крокодил небольшой из какого-либо болотца. Там дальше в сторону Залива есть ведь и болота, и крокодилы? — Ленька понимал мужика, но ему сильно хотелось в душ, да и естественные потребности организма давали о себе знать.
— Мистер, я вас очень прошу. У меня жена места не находит от беспокойства, а она умеет чувствовать неприятности. Расскажите точнее, где вы этот след видели? — Тот на самом деле чуть не плакал.
— Знаете… там таких холмов — сотни. Давайте я вам завтра покажу, сегодня устал как лошадь… — Давно Ленька не видел такого потерянного выражения на лице человека. Но усталость за этот день тоже давала о себе знать.
— Мистер, пожалуйста, покажите сейчас, — Хогг нервно перебирал руками по поясу, — понимаете, можете мне не верить, но моя жена чувствует неприятности. А сейчас она беду чует, иначе бы я завтра собрал людей и отправился на поиски. Поедем на моей машине, вы отдыхайте по дороге. Просто покажите место.
— Ладно. — Ленька мысленно махнул рукой на прогулку по кабакам. — Только мне нужно время, в туалет сходить и умыться.
— Вы сделайте все, что необходимо, а я сейчас заведу свой пикап и подъеду сюда. Поедем на нем, не нужно вам гонять свою машину и жечь горючее ради моих проблем. И сэндвичей возьму пакет, чтобы вы могли перекусить. Спасибо вам, мистер.
— Леонид. Меня зовут Леонид, можно Лео. — Ленька протянул руку мужику. — И пока благодарить рано, да и не за что.
— Мое имя Донован. Я сию минуту, Лео. — И он, дробно стуча каблуками по доскам, бросился бежать.
А Ленька, вздохнув, попрощался с мечтами про отдых и пошел в свой номер. Времени только до горшка добежать и рожу умыть. И нужно записку оставить парням, чтобы не искали…
Выйдя на улицу, Ленька прошел до стоянки и взял из машины М60, а также коробку с запасной лентой. Мало ли: не дай бог, пулемет понадобится. Возвратившись к парадному входу в гостиницу (настоящий Дикий Запад, распашная дверь, как в старых фильмах), увидел белый пикап, явно не новый. «Мицубиси L200», хорошая крепкая машина. В креплениях под крышей висела вроде как AR-10, с зеленым ложем.
— Леонид, у меня есть пулемет. — Донован кивнул на заднюю стенку кабины. — Английский «Брен», под патрон НАТО.
— Ничего, запас карман не тянет, — Ленька уселся поудобнее, поставил пулемет в угол, а коробку с лентой — на пол. «Сайгу» положил на колени, — я же не знал про «Брен». А ехать в наступающую ночь без пулемета в этом мире страшновато…
Через два с половиной часа (Донован хоть и старался не гнать, но добрался до того холма намного быстрее Леньки), оба они стояли возле обочины. Сзади вовсю светила «люстра» на дуге безопасности пикапа. Длинные тени мужчин лежали на склоне холма, причудливо искривленные кустами и невысокими деревьями. Они стояли и смотрели на отпечатки человеческих рук на земле.
— Да кто же подумать мог, что это человек переполз, — потрясенно выдохнул Ленька, присаживаясь на корточки рядом со следом на обочине.
— Никто, — кивнул побледневший Донован. И, поднеся руки ко рту, изо всех сил крикнул во тьму: — Алекс! Отзовись! А-а-алекс!
А Ленька передвинул свою «Сайгу», сбросил предохранитель и трижды выстрелил вверх. Гулкое это пробежало по холмам.
— Тихо, — едва слышно прошептал Хогг, — не отзывается.
— Фонари есть? Он полз, след наверняка остаться должен. — Ленька щелкнул предохранителем и закинул винтовку на плечо.
— Есть, но один. — Донован полез было в кабину.
И в этот момент на склоне холма хлопнул пистолетный выстрел, а за ним еще и еще.
— Там вспышка! — И Ленька вытянул руку в сторону «железки». — Похоже, его повело по склону, намного левее взял.
— Сейчас, машину разверну, чтобы освещать. — Отец парня запрыгнул в кабину пикапа, машина рявкнула движком, перегазанув, крутнулась на дороге.
— Пошли, только аккуратно. Не хватало еще самим ноги переломать, — приостановил Ленька готового бегом рвануть вниз по склону Донована.
Снизу еще несколько раз выстрелили, четко обозначив себя вспышками.
— Алекс! Живой! — Донован бросился к пареньку, который лежал на боку, уперевшись спиной в здоровую каменюку. Точнее, на боку лежала верхняя часть туловища, а вот ноги, похоже, имели свое мнение, как им быть. — Живой, сынок.
Взрослый мужик прижался лицом к голове сына и, похоже, заплакал. Алекс тоже ревел, как маленький ребенок.
А Ленька отошел немного и смотрел по сторонам. Сцена встречи, конечно, не оставила его равнодушным, но он хорошо помнил про зверей, которым все-таки еще принадлежит этот мир. И с которыми он уже сталкивался…
— Пап, я ног не чувствую. Как будто их нет, — всхлипывая, пробормотал Алекс.
— Ничего, сынок, сейчас мы тебя отвезем к доктору, и твой дядя тебя посмотрит. Напишет рецепты, купим лекарства… — растирая слезы по лицу вместе с пылью, Донован встал. — Сейчас, я сниму задний борт с кузова… Леонид, пригляди за сыном, О'кей?
— Хорошо, — кивнул Ленька, подходя поближе. — Может, стоит сюда врачей вызвать? При повреждениях позвоночника чем скорее к врачу, тем лучше.
— Вызову в любом случае, — отозвался Хогг-старший и полез вверх по склону, подсвечивая себе фонариком…
Через три часа Ленька дремал, вцепившись в поручень на передней панели пикапа. Донован вел его следом за фургоном медицинской помощи, каким-то красным «фордом» с надписью «Парамедик» на дверцах. Медицинский отсек с носилками-каталкой был переделан из отсека, где раньше хранились прибамбасы пожарных. Хорошо хоть в салоне машины были все необходимые приборы для врача.
— Это пожарно-медицинская машина. Сюда микроавтобус-реанимобиль не пустят, дорога плохая, а городу он очень недешево обошелся. — Донован крутил баранку, глядя на освещенную фарами дорогу. — Но и в нем сделано все, что нужно, Алекса так довезут намного лучше, чем если бы мы его в кузове везли.
Что да, то да. Доновану категорически запретили трогать сына, а тем более тащить его в машину и везти в город на своем пикапе. И Ленька успел убедиться в умениях двух здоровенных парней-фельдшеров. Они за два часа доехали до стоящей на дороге машины Хогга, аккуратно положили его на носилки-каталку, при помощи Донована и Леньки подняли по крутому склону, зафиксировали носилки в специальных креплениях. Потом один из парней остался с раненым, а второй погнал машину в город, предварительно связавшись с больницей и доложив о его состоянии.
— Ничего, сейчас повреждения нервных тканей у нас лечат. Центры есть у русских, в Новой Одессе, в Евросоюзе, у испанцев и у нас, в Алабама-сити. Какие-то вытяжки из обезьян; на ноги людей с повреждениями позвоночника ставят, из тех, кто в Старом мире калеками остаются. Вылечат. Обязательно вылечат. — И оставшуюся дорогу Хогг-старший бормотал себе под нос эти слова как молитву.
А Ленька маялся в полусне-полузабытье. Не получалось на такой дороге заснуть и проснуться тоже не получалось. Так что когда они наконец-то въехали в город за «фордом», Ленька вылез на перекрестке неподалеку от госпиталя.
— Давай, Донован, езжай за сыном. Тебе сейчас это важнее. А я спать пошел. Удачи вам! — И Леонид крепко пожал руку Хоггу-старшему.
— Пулемет оставь, я его завезу завтра с утра в отель. — Хогг взял у сонного Леонида М60 и положил в пикап. — И спасибо тебе еще раз. До завтра.
— Пока, и еще раз — удачи. — И Ленька, зевая так, что чуть челюсть не выворачивалась, пошел мимо закрытого рынка. Фонарей здесь отродясь не бывало, потому он перебросил «Сайгу» под локоть левой руки, а правую опустил на кобуру FNP-45. Хоть городок и спокойный, но береженого бог бережет. Впрочем, его гулкие шаги по деревянному тротуару были единственным, что нарушало здесь тишину. Разве что местные сверчки и цикады наяривали вовсю под настилом тротуара.
Через пятнадцать минут Леонид толкнул распашные двери отеля, коротко дренькнули колокольчики. Девушка с ресепшн оторвалась от цветного журнала и глянула в сторону двери, а пожилой мужчина в форме служащего встал было из кресла.
— А, это вы! Как, нашли Алекса? — Судя по голосу и взгляду, девушку это интересовало не просто из вежливости.
— Да, его в больницу увезли. Мистер Хогг сейчас тоже там. Мисс, мне он должен утром пулемет завезти, оставите его где-нибудь здесь, хорошо? Я спать пошел, и, пожалуйста, не будите меня с утра. Сам встану, как отосплюсь. — И Ленька пошел к себе в номер, взяв ключи со стойки.
Через пятнадцать минут, наскоро ополоснувшись в душе, он с огромным удовольствием брякнулся на кровать и вскоре уже дрых, сотрясая занавеску густым храпом.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

27 год, 9 месяц, 12 число, суббота, 10:03. 
Шайенн. 

— Ох, ты, твою поперек! — Ленька с огромным удовольствием потянулся на кровати. В окно, забранное москитной сеткой, дул свежий утренний бриз. Где-то далеко мычали коровы и орали ослы.
— Да уж, ночка… — Леонид покачал головой и поглядел на сладко посапывающую возле стеночки вроде как китайскую девчонку, которая с какого-то перепуга оказалась посреди ночи возле его дверей в банном халате. И которая молотила в дверь так, что Ленька проснулся, встал и открыл дверь с явным намерением начистить фейс дебоширу. А дебоширом оказалась зареванная малолетка ростом метр в прыжке.
Пока Ленька чесал затылок левой рукой (правая держала за спиной взведенный FNP), в коридор заскочил пузатый мужик. Увидев китаяночку, он рванул было к ней, но Ленька достал из-за спины правую руку. Пузан резко затормозил, молча и злобно поглядел на Леонида в трусах, но с пистолетом, спрятавшуюся за ним девчонку, так же безмолвно развернулся и ушел. А Ленька молча втолкнул зареванную азиаточку в номер, дослал патрон в «Сайге-308», поставил винтовку на предохранитель и прислонил к кровати.
Потом Ленька попытался понять, что говорит ему девчонка, но из-за всхлипываний, сморкания в полотенце и чудовищного акцента (и это при том, что он сам в англицком далеко не дока) ничего не понял. А потому поднял пискнувшую от неожиданности, легкую как пушиночка девочку, бросил ее к стенке на кровать и завалился рядом сам, положив пистолет на придвинутый стул. И уже засыпая, посмеялся про себя над вжавшейся от страха в стенку малолеткой. Девчонка, судя по всему, в конце концов сама заснула, и Ленька пару раз просыпался от посапываний ему в ухо. Вот и сейчас она спала.
Ленька встал потихоньку (если про парня за центнер весом так можно сказать), поглядел на стоящие колом трусы и, прихватив шорты и винтовку с пистолетом, поскорее скрылся в совмещенном санузле. Холодный душ поможет, а то сон ну дюже эротический приснился, не хватало еще напугать малолетку…
— Эй, кукла, подъем. — Ленька потихоньку потряс девочку за плечо и отскочил, когда та с визгом подпрыгнула на кровати и, укрывшись пледом, сжалась в комочек в углу.
— А говорят, у китаянок глаза узкие, — усмехнулся парень, глядя в огромные, как блюдца, темно-карие глазищи перепуганной девочки. — Ты хоть бы по-русски говорила, а?
— Я могу по-русски, — вдруг очень чисто сказала девочка. — И я вьетнамка.
— Вот те раз, а почему ты вчера ничего не сказала? — У Леньки от удивления чуть челюсть на пол не упала.
— Вы вчера говорили на английском, я его не знаю. А русский знаю хорошо, я с пяти лет жила в Казани. С родителями, — тут девчонка всхлипнула носом, и на ее глазах снова появились слезы, — они в аварии погибли, а меня решили спрятать, потому что незаконно проживала. Отвезли в Нижний Новгород, к знакомым знакомых. Там еще двенадцать девочек было. Нас напоили чаем, мы уснули и проснулись на базе «Россия». Там нас встретил мистер Льгун. Он нам рассказал, где мы находимся, запретил говорить по-русски, чтобы нас не отправили в Китай на фабрики. Обещал отвезти нас в Москву, к русским. Служащие базы дали нам Ай-Ди и по тысяче экю, и нас повез мистер Льгун. А вчера он попытался продать меня тому толстому мужчине, на ночь.
— Так… тебя как зовут? — Ленька нахмурился. — И сколько тебе лет?
— Лиен. Это значит «лотос». — Девочка утерла нос и поправила на коленях плед. — Мне четырнадцать с половиной лет.
— Так, дело ясное, что дело темное. Твой мистер Лгун где остановился с остальными девочками? — Леньке совсем не понравилось это дело. Похоже, он напоролся на торговца живым товаром. Эльза рассказывала ему о некоторых дельцах, пробующих заработать таким способом. И Эльза, и Ленька пришли к согласию, что практикуемое в Техасе повешение для этих бизнесменов несколько мягче, чем каторжные работы в дельте Большой по осушению газовых месторождений. — И есть ли тебе, что надеть?
— Мистер Льгун и остальные девочки живут на окраине этого города, в каком-то постоялом дворе с машинами. Там еще танк стоит во дворе. А одежда в номере, меня мистер Льгун завел и сказал, чтобы я принимала душ, потом он по одной приведет других девочек. Там, где мы остановились, нет душа, а снимать для всех номера в гостинице — дорого. Когда я вышла из душа в халате, мистер Льгун показал мне на того толстяка и сказал, чтобы я снимала халат и ложилась в кровать. Я пнула Льгуна в пах и ударила в глаз пальцем толстяка, но, похоже, попала в бровь. Потому что он попытался меня схватить. Хоть ругался и держался рукой за лицо. Я бросилась бежать и начала стучать вам в номер. Дальше вы знаете. А почему вы сразу меня по-русски не спросили?
— Спать очень хотел, думал утром разобраться. И даже не подумал о том, что ты можешь знать русский, здесь это не самый распространенный язык. — Ленька смущенно почесал затылок. — Ладно, пошли вниз, нужно вызвать маршала и ему все рассказать. Только на ноги тапочки мои обуй. Велики, конечно, но босиком тоже ходить не стоит.
В коридоре Ленька и Лиен столкнулись со слегка похмельным и очень довольным Климовым.
— О, Лень, привет! Ты где пропадал, тут отличный бордель с такими шлю… — Тут Ромка заметил девчонку за спиной у Леонида. — А это что за пигалица? Ты же в педофилии замечен не был? И убери свой кулак у меня из-под носа! Пошутить нельзя?
— Шутник, твою поперек… Это Лиен, ей нужна помощь полиции. — Ленька убрал свой немалый кулачище от носа товарища. — И учти, Лиен неплохо пинает в пах и тыкает пальцем в глаз, с ней тоже не шути. Ты каратистка, Лиен?
— Меня отец учил приемам Нят-Нам. Это вьетнамская боевая борьба. — Девочка скромно запахнула огромный халат и шаркнула ногой в таком же огромном для нее тапочке. — Я хорошая ученица.
— А в школе ты училась? — поинтересовался Леонид, спускаясь вниз. — Ты же нелегалка?
— Училась. Отец меня устроил в обычную школу, я не знаю как. Наверное, кому-то взятку дал. Наша семья на вьетнамском рынке в Казани пару точек держала, деньги были. И папа с мамой были… — Лиен хлюпнула носом и отвернулась.
— Ладно, Лиен. Что уж теперь поделать? — погладил ее по голове идущий рядом Ромка.
А Ленька подошел к стойке ресепшн и попросил у стоящей за ней девушки:
— Мисс, можно маршала вызвать? Похоже, у вас в городе остановился работорговец. — За такое обвинение здесь можно было словить пулю. Но раз за ночь никто к Леньке в номер не ломился с требованием вернуть девочку, то все, что она рассказала, — скорее всего, правда.
Через два часа в холл гостиницы к Леониду, Лиен, Роману и присоединившимся к ним Майклу и Самвелу вернулся Зиг Ронсон, новый маршал Шайенна, худой и жилистый блондин лет сорока пяти с выгоревшей на солнце шевелюрой. Шляпу или бейсболку этот тип категорически отказывался носить, наплевав на возможность получения солнечного удара.
— Так, задали вы задачку, — усевшись верхом на стул, обратился он к Лиен и Леониду с друзьями. Впрочем, весь персонал гостиницы, а также большинство постояльцев ждали тут же, интересуясь развитием ситуации. — Твой мистер Льгун, девочка, и остальные девушки выехали из Шайенна практически сразу после того, как твой спаситель завалился спать — вместо того, чтобы вызвать полицию. На воротах удивились, но пропустили, сейчас никаких ограничений на время въезда-выезда нет. Но это не страшно, автобус, на котором они уехали, сможет проследовать только по трем дорогам, и по двум из них уже едут наши парни в пикапах, а со стороны Форта Ли их ждут городские полицейские. С толстяком я поговорил, и пришлось его отпустить. По его словам, он просто снял проститутку на ночь, но она сбежала, деньги ему вернул сутенер, и у него нет претензий.
— Погодите, маршал, но Лиен же несовершеннолетняя! Как она может быть проституткой? Разве это не запрещено законом Конфедерации? — Ленька здорово удивился.
— В том и дело, — усмехнулся маршал, — что и Лиен, и остальные девочки оформлены как совершеннолетние, если верить результатам сканирования их Ай-Ди. Как мне сказали орденцы, их приняли на базе как спящих путан, чтобы дать им второй шанс на Новой Земле. Иногда такое еще бывает, когда в том мире проводят облавы на молодых проституток и пересылают их сюда. Судя по всему, именно поэтому их и смогли так быстро вывезти с базы «Россия». Да и тринадцать девушек одновременно для администрации этой базы — пугающее совпадение, потому все процедуры были выполнены максимально быстро. Пока возьми это, Лиен, — и маршал протянул ей блестящий прямоугольник, — твоя прежняя Ай-Ди заблокирована, все данные перенесены на эту. А тебя, Леонид, можно на пару слов? — Маршал встал и вышел из холла гостиницы на крытую веранду.
— Ты знаешь, что здесь такой обычай: если кто спасет ребенка, то принимает его в семью? — Маршал облокотился на перила и поглядел на ошарашенного этой новостью Леньку. — Так сказать, становится приемным родителем.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Да уж, давненько Леньку так  не ошарашивали!
— Какой из меня отец для Лиен? Да мне одиннадцать лет было, когда она родилась! Да и кто я сейчас? Бродяга без своего дома, у которого из имущества — только оружие и трофейный джип! Как я могу помочь девочке стать настоящим человеком? Хозяйкой и матерью…
— Леонид, знал бы ты, сколько крупнейших хозяйств было заложено в США парнями, у которых имелись только конь и винтовка. Здесь нормальное явление, что парень с оружием и джипом становится через несколько лет уважаемым землевладельцем-скотоводом, например. Ты ничем от них не отличаешься. Отец для Лиен из тебя, может, и не выйдет, а вот старший брат — вполне. И не переживай: чем сможем — поможем. В сезон дождей чем думаешь заняться? — Маршал спокойно достал тонкую сигару, отрезал ножом кончик и, чиркнув спичкой по перилам, прикурил.
— Мы с парнями хотим наняться на ферму в Техасе, ковбоями.
— Вот и отлично. Крыша у вас над головой будет, время придумать, где осесть — тоже. От нашего города тебе с Лиен тоже поможем немного, оплатим одежду девочки, учебники и оружие. Раз уж Орден записал ее совершеннолетней, то воспользуемся этим, ограничений на владение оружием для нее нет. А девочка хрупкая, далеко не каждый пистолет или винтовка ей подойдут.
— Кхм, — кашлянули сзади.
Оглянувшись, Ленька увидел подошедшего Донована. В руках у него были Ленькин М60 и запасная коробка с лентой. Сзади него стояла красивая невысокая женщина лет тридцати.
— Я случайно услышал тут многое. Леонид, знакомься. Это моя сестра, Кэтлин. Жена в больнице, рядом с сыном. Его готовят к перелету в Алабама-сити, потому только я смог подойти. Леонид, одежду для девочки оплачу я. Мы тебе очень обязаны, хоть так поможем, у нас неплохой универсальный магазин.
— И, наверное, займемся этим прямо сейчас, не дело юной леди сидеть перед мужчинами в таком виде. — Видимо, Кэтлин решила вмешаться в процесс. И целеустремленно пошла в холл гостиницы.
— Вот твой пулемет. — Хогг-старший передал агрегат Леньке и поставил коробку на пол веранды. — Как зовут девочку, Лиен? Кэтлин завезет ее через несколько часов. И не беспокойся, покормим твою сестренку.
— Она по-английски почти не говорит, — заикнулся было Ленька.
— Это ничего. Ей же одежду нужно, а не сериал смотреть. Кэтлин управится, не переживай. — И Хогг-старший пошел к сестре, которая при помощи Ромки объясняла девочке, что от той нужно.
— Вот видишь, — усмехнулся маршал, глядя, как девочку в халате усаживают в кабину пикапа. — Одной проблемой для тебя меньше: если уж Кэтлин взялась за дело, то она и прокладок на год вперед для девчонки припасет. А это тебе, в оружейный Эддингтонов, — и он протянул Леньке пару зеленоватых чеков, — раз уж одежду купить на себя Хогги взяли, на оружие вам останется больше. Учебники ей подберет наш библиотекарь, когда с ней поговорит. А сейчас прошу извинить, у меня дела.
И Ронсон неторопливо пошел к своему «Форду Бронко». Аккуратно притушил сигару, спрятал остаток в портсигар, уселся в машину и уехал, оставив Леньку судорожно соображать, что же ему делать. Нет, он уже понял, что снова обрел семью. Но вот что ему с этим делать? Ведь девчонке нужен дом!
— Думаешь? — Рядом на перила веранды облокотился Ромка, справа от Леньки встал Майкл, чуть дальше уселся на многострадальные перила Самвел.
— Пытаюсь… — Ленька поглядел на товарищей, усмехнулся. — По-моему, Лиен не меньше меня ошарашена.
— Верно, и еще больше напугана, — кивнул Майкл. — Одна маленькая девочка — и огромный мир со злыми людьми. И тут ты появляешься, рыцарь в семейных трусах. Смотри, чтобы девчонка в тебя не влюбилась.
— Как смотреть? И что делать? — Ленька взлохматил пшеничные волосы. Потом махнул рукой. — Будь что будет; бог не выдаст — свинья не съест. Пойдемте завтракать, а то у меня кишка кишке бьет по башке. Женщины минимум пару часов провозятся.
— Ну ты оптимист, — засмеялся Самвел, — у меня сестры из магазина раньше чем через три часа не выходят. Пошли в «Бейджин»?
— Ага, рыбки жареной поедим. — И четверо парней отправились в ресторан неподалеку.
Через четыре часа Ленька помог переодетой в зеленые джинсы, такую же маечку и пропустившей короткую толстую косу сквозь бейсболку Лиен сначала поднять в номер, а потом разгрузить огромную сумку.
— Так, сестренка, — поглядев на невысокую, худенькую, стройную как тростинка девчонку, Леонид покачал головой. — Пошли, подберем тебе оружие, а то у меня здесь нет ничего тебе по силам. Разве что «Росси», но его сама потом посмотришь. Хорошо бы Оливия на месте была, поможет выбрать что-нибудь.
— А такой пистолет можно? — Лиен показала на Ленькин пистолет, лежащий в поясной кобуре.
— FNP? Он вообще-то для меня достаточно легкий и удобный, но вот для тебя уже тяжеловат, и патрон слишком мощный. Да и рукоять не сможешь толком обхватить, велика она тебе. Подрасти немного. — И Ленька открыл дверь перед девчонкой. — Пошли, сестренка.
Когда Ленька и Лиен вышли из гостиницы, их окликнул сидящий с мужиками на веранде Самвел:
— Ребят, вы куда?
— В оружейный, нужно Лиен пистолет с винтовкой подобрать. Мы не очень долго. — И Ленька повел девочку через площадь, к оружейному магазину.
А к гостинице подъехал «Бронко» маршала. Сам маршал неторопливо вылез из машины, поднялся на веранду, поглядел на дымящего Майкла и вытащил портсигар.
— Где ваш товарищ с девочкой? — Ронсон неторопливо прикурил и уселся на перила.
— Только что зашел в оружейный, а что? — поинтересовался Хиггинс, стряхивая пепел в старую консервную банку, исполняющую обязанности пепельницы.
— Есть новости о мистере Льгуне. Плохие новости. — Маршал пыхнул дымом. Поглядел на небо и продолжил: — Нашли автобус. Рядом — семь тел девочек и двое убитых взрослых, мужчина и женщина. Следы колес. Мы пробили Ай-Ди погибших и связались с соседним городком. Мистер и миссис Амстел выехали сегодня из Дабл-крик в сторону Шайенна на красном автомобиле «Форд-250». Получается, что мистер Льгун застрелил вышедших помочь ему людей (у автобуса снято одно колесо), застрелил ровно столько девочек, сколько не могло поместиться в «форд», и уехал в сторону Рино. На месте преступления ровно девять гильз калибра девять миллиметров. Каждый выстрел точно в убойное место, точнее — в сердце, стреляли очень быстро, никто не успел ничего сообразить. Ваш мистер Льгун плохой рукопашник, раз пропустил удар от девчонки-малолетки, но очень хороший стрелок. Леониду здорово повезло, что на его этаж не спустился этот азиат.
— Ленька тоже напрочь отмороженный насчет стрельбы, — усмехнулся Ромка, — тоже патроны сжигает сотнями и мазать бы не стал. Тем более ночью; вы же знаете, что он со своим пистолетом в коридор вылез.
— Знаю. И надеюсь, что мы найдем этого так называемого Льгуна. Но дело в том, что, по данным Ордена, семья Льгун была убита два года тому назад, под Бейджином. Так что мы даже не знаем, как зовут этого ублюдка и как он выглядит. Ополченец на воротах сказал — «азиат как азиат». Правда, в номере и в салоне автобуса сняли отпечатки пальцев, но не будешь же у каждого встречного азиата брать отпечатки для дактилоскопической экспертизы? Осторожно, парни. И Леониду скажите, пусть бережет девочку и бережется сам. Вряд ли лже-Льгун вам встретится, но бывает всякое. — И маршал, спрыгнув с перил, затушил сигару в банке…
А тем временем Лиен примеряла пистолеты. Точнее, широко раскрыв глаза, рассматривала десяток пистолетов на прилавке.
— Попробуй этот, — и Оливия протянула ей пластиковый кейс, — «Вальтер Пи Кей 380».
Открыв крышку, девочка в изумлении уставилась на розовый пистолет. Ленька засмеялся.
— Это модель специально для девочек, — улыбнулась довольная хозяйка. — Вы, европейцы, называете этот калибр «9 мм короткий Браунинг», а у американцев это «.380 ACP». Очень хороший пистолет: восемь патронов в однорядном магазине, узкая рукоять, вполне комфортная отдача. Ты возьми, подержи.
— Ты что, левша? — удивленно спросил Ленька у девочки, глядя на то, как после его перевода девочка взяла пистолет левой рукой.
— Да, я всегда ею была. А это что, плохо? — Лиен аккуратно положила пистолет на прилавок.
Оливия выслушала Леонида и успокоила его:
— Ничего страшного, этот пистолет пригоден как для правой, так и для левой руки. Так же как и твой FNP-45, Леонид. И предохранитель, и кнопка выброса магазина, и кнопка затворной задержки расположены с обеих сторон. Девочка, ты возьми пистолет, подержи в руках, пощелкай.
Какое-то время Лиен крутила пистолет в руках, потом вопросительно поглядела на Леньку.
— Оливия, и сколько стоит такая игрушка? — Леонид достал из нагрудного кармана городские чеки. — И самое главное, сколько стоят патроны для этого пистолета?
— Пистолет пятьсот экю, без торга. Патроны разные, но стоят по пятьдесят центов за патрон.
— Оливия, это ведь грабеж. — Ленька покачал головой, крутя пистоль в руках. А ничего, симпатичная вещица и легкая, всего грамм шестьсот.
— Леонид, мы ведь не рядом с Воротами. В Порто-Франко такие пистолеты по четыреста, вы с девочкой поедете за ними туда?
— Тут ты права. — Ленька поглядел на чеки. — Лиен, тебе-то нравится?
Девочка согласно закивала.
— Так, с пистолем понятно. Но вот какую винтовку тебе? Оливия, для леворуких есть что-нибудь?
— Есть. — И девушка с грохотом поставила на прилавок здоровенную винтовку, похожую на противотанковое ружье. — «Армалайт пятьдесят», пятидесятого калибра. Хотите? — И засмеялась, глядя на вытянувшиеся физиономии Леньки и Лиен.
— Сейчас, — уже серьезно сказала девушка и прошла в кладовку, где в свое время отсыпался пьяный учитель. Вынесла оттуда не очень большую аккуратную винтовочку с пластиковым ложем в охотничьем зелено-желтом камуфляже. — «Саваж 10/110», калибр «.223 Ремингтон — 5,56 НАТО». Ствол — двадцать шесть дюймов. Отъемные магазины на десять патронов, болтовой затвор. Очень точная и очень надежная винтовка. Открытых прицельных нет, придется покупать оптику, но не переживайте: найдем неплохую за приемлемую цену. Прямо сейчас. — И девушка вытащила из-под прилавка коробку с прицелом. Быстро и умело установила его на винтовку и передала девочке. — Гляди, пробуй.
— Нам бы что автоматическое… — протянул Ленька, глядя, как Лиен примеряет винтовку, пробуя открыть затвор.
— Леонид, для чего девочке автомат? Если хочешь автомат, ищи АКМ левосторонний или «ФАМАС» французский, там можно выбрасывание гильз на любую сторону переключить. К сожалению, у меня нет ни того ни другого. Зато за «Саваж» и UTG я возьму всего семьсот экю, плюс дам пять магазинов запасных. Это очень хорошая винтовка для малолетки, приучает к точности и дисциплине.
— Ну ладно, но тогда ты научишь Лиен правильно доставать пистолет из кобуры, и хотя бы немного научи стрелять, ладно? — Ленька протянул первый чек Оливии. — Тут на две тысячи город расщедрился: на остаток — кобуру, ремни, подсумки и патроны подбери, хорошо? И что у тебя за колечко? — Леонид обратил внимание на сверкающий камешек небольшого кольца на левой руке Оливии.
— Это? — Девушка вытянула руку и полюбовалась на сверкание бриллианта. — Я замуж вышла!
— И кому можно посочувствовать? Э-э… точнее — поздравить? — Ленька засмеялся.
— Леонид, я сейчас заряжу в свой «кольт» восковые пули, и тебе будет сочувствовать вся Конфедерация и еще половина Техаса! — Оливия грозно уперла руки в бока и постучала пальцами правой по рукояти «кольта».
— Шучу, шучу! На самом деле поздравляю! Неужели и твоего профессора можно поздравить? — Ленька шутливо поднял вверх руки. — А почему у твоей подруги, Вашти, кольцо на правой руке?
— Она вдова. Муж погиб под копытами стада три года назад, опознали по Ай-Ди. Стампида. Ну стадо испугалось и понесло. — Оливия грустно вздохнула. — Скотоводство — очень опасное дело, Леонид. Вашти улыбаться начала год назад, а смеющейся я ее только здесь увидела. Плохо ей было после смерти мужа, очень. Я к ней ездила на полгода, вместе с Джей-Джей, еще одной нашей подружкой, выхаживали, и с сыном ей помогали.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

27 год, 9 месяц, 14 число, понедельник. 
Старый лагерь возле «железки» в 380 километрах на запад от Шайенна. 

— Так, Лиен, никуда не лезь! — Ленька вылез из-за баранки «Перенти» и с хрустом потянулся. Поглядел на почерневший, уже покосившийся барак, довольно крепкий навес, видимо недавно обновленный. Сквозь старые дощатые времянки брошенных сараев проросли молодые деревья. Над всем этим со скрипом вращались лопасти старой водонагнетательной башни. — Тут хоть и вставали на ночевку, но потерпи. Нужно все осмотреть.
— Спалить бы все это, — поглядел на заброшенный лагерь Ромка, — да недосуг. Переночуем, и в дорогу. Поставим палатку под навесом?
— Вы ставьте, а я туалет проверю. И спалить сейчас не просто недосуг, а не выйдет. Погляди, сушь какая, полыхать будет от Шайенна до Форта Ли, может, на север и до Аламо доберется. — Леонид вытащил мощный фонарь и усмехнулся, глядя на жмущуюся девочку. — Потерпи немного, сестренка.
Через десять минут старый, но все еще крепкий, тщательно осмотренный Ленькой уличный туалет американского типа (то есть не с дырой в полу, а с вполне нормальным стульчаком) был передан в пользование Лиен, а Ленька полез в свой инструментальный ящик. Вытащил из него канистру с остатками гидравлического масла (заливали в экскаватор, у которого лопнул один из шлангов) и стал забираться на древнюю вышку.
— Ты куда полез? — удивленно спросил у него Ромка, завершающий устанавливать палатку вместе с Майклом.
— Этот скрип нам спать не даст, от него зубная боль может начаться. — Леонид смазал первый узел снизу и полез выше. Вскоре пронзительный скрежет прекратился, оставив вместо себя тихое поскрипывание.
— А можно к тебе, Леня? — Освободившая «место уединения» девочка вымыла руки под струей ледяной воды и смотрела на Леньку, стоящего на верхней площадке и набивающего древним солидолом коробку с коническими шестернями, передающими вращение от лопастей на вертикальный вал. Банка со смазкой была им обнаружена на самой площадке, в уголке.
— Можно, только бинокль возьми. — Ленька вытащил из заднего кармана джинсов кусок ветоши и принялся тщательно вытирать руки.
Девчонка кивнула, метнулась до «Перенти» и вприпрыжку побежала обратно, держа в руках большой бинокль. Повесила его себе на шею и чуть не бегом рванула вверх по ржавой лестнице.
— Какая красота, — завороженно произнесла Лиен, едва выскочила наверх, и надолго замолчала, любуясь темнеющей саванной.
— Ага. Только почему ты винтовку не носишь? Почему ты ее внизу оставила? — Ленька поглядел на вооруженную одним лишь «Вальтером» девочку. — За пределами города или поселка никогда не оставляй свою винтовку. — И постучал пальцем по рукояти «Сайги-308».
— Неудобно было с ней лезть наверх, — виновато ответила Лиен. Поковыряла пальцем ржавый уголок поручня и с мольбой поглядела на Леньку: — Можно я пока посмотрю? Никогда не видела ничего подобного.
— Да смотри на здоровье. — Ленька с усмешкой повернулся было на запад и вдруг перехватил свою винтовку из-за спины на грудь. Поудобнее уселся на площадке, поерзав задом по старой стальной решетке. Откинул приклад, аккуратно пристроил цевье винтовки на поручне. Сдвинул предохранитель и раз за разом трижды выстрелил. Латунные гильзы, кувыркаясь, полетели вниз.
Лиен, следящая за ним с широко открытыми глазами, схватила бинокль и проводила взглядом удирающую во все лопатки стаю свиней. Пара из них лежала за насыпью железной дороги. Подсвинок неподвижно, а самый крупный кабан еще пытался привстать. Но еще одна прилетевшая пуля успокоила его, разнеся верхушку черепа.
— Ты чего палишь? — ожил динамик в Ленькиной ходиболтайке голосом Ромки.
— Свинки. Пару уложил, остальные сбежали. Как, шашлыков пожарим? — Ленька с щелчком поставил винтовку на предохранитель. Поглядел вниз, на друзей. Майкл был со своим ПКМ, Ромка — с Ленькиным М60. Один Самвел держал в руках АКМ, и то с пристегнутой «банкой» на семьдесят пять патронов. — Ром, заводи «ящерку», сгоняем, подсвинка разделаем. Вниз пойдешь, Лиен?
— Нет, я немного здесь побуду. Закат очень красивый. Жаль, фотоаппарата нет. — Девочка грустно вздохнула. — На «айфоне» панорамные снимки не очень хорошо выходят.
— Почему нет, возьми мою «мыльницу». И заодно свой «Саваж» прихватишь. А то подсумок с магазинами есть, а винтовки нет. — И Ленька застучал ботинками, спускаясь по стальной лесенке.
Внизу достал из сумки цифровой «кодак», отдал девочке, помог Ромке отцепить прицеп от «Перенти» и вместе с ним поехал к насыпи. Там в одном месте вполне можно было переехать: а может, для того и были сделаны отлогие и длинные склоны с обеих сторон…
— Самвел, ну почему нельзя жарить этих свиней? Антилопу ведь ты жарил на огне? — Ленька еще раз принюхался к густому мясному запаху, доносящемуся из большого медного котла над огнем. Самвел категорически отказался жарить шашлыки и, хорошенько промыв, сложил куски мяса в котел, залив его холодной водой и поставив на каменный очаг неподалеку от навеса. Причем в разожженный огонь плеснул из своей фляжки коньяку: мол, давно никто на этом очаге не готовил, нужно духа очага задобрить. Судя по запаху, задабривание прошло успешно.
— Антилопы травоядные, а свиньи — всеядные. Были бы домашние, ладно, а из диких я шашлыки жарить не буду и вам не позволю. Нужно очень хорошо проварить мясо, минимум сорок минут.
— Так ты его уже полтора часа варишь! — возмутился Ромка, сидящий с другой стороны стола, который собрали парни. Просто Ленька забрал в «Конце путей» небольшой дощатый щит и четыре пустых ящика. Весят всего ничего, места тоже немного заняли, а здесь очень пригодились. Правда, ящиков под сиденья всего два, пришлось пару запасок снять и к столу подкатить.
— Не зуди, скоро готово будет, — отмахнулся от Климова Самвел, нарезая толстыми кольцами лук в пластиковую тарелку. На застеленной пленкой столешнице уже лежал горкой нарезанный хлеб. Закончив с луком, Самвел подошел к котлу, поймал длинной двузубой вилкой шмат мяса, вытащил его на простой пластиковый поднос. Отрезал кусочек, попробовал. И стал вылавливать остальные куски из котла. Вскоре на столе стоял поднос с целой горой дымящегося отварного мяса, а повар наливал густой бульон в объемистые эмалированные кружки.
— Руки! — Самвел воткнул вилку перед потянувшимся к мясу Ромкой. — Мыли?
— Да мыли, уже по три раза, — ответил за Романа Леонид и объяснил озадаченному Майклу: — Это фраза из одного очень известного в СССР фильма.
— А, понятно, — кивнул тот, — примерно как коса у Лары Крофт?
— Скорее, сись… — тут Ромка поглядел на активно жующую и при этом прислушивающуюся к разговору Лиен. — Пистолеты Лары Крофт. Их вообще все знают.
— Ага. — Ленька тоже положил себе на тарелку шмат мяса, чуть присолил его и аккуратно откусил небольшой кусочек. Все-таки очень горячее, хотя и потрясающе вкусное.
На какое-то время разговоры прекратились, все молча ели мясо и хлеб, хрустели луком, пили бульон, наливали его вновь в кружку из закопченного котла, поставленного посреди стола на кусок доски.
— Уф, здорово! — Ромка с наслаждением постучал себя по плоскому животу. Леонид всегда недоумевал, сопоставляя Ромкин аппетит и полное отсутствие жировых накоплений. Видимо, не в коня корм. — Хорошо поужинали. Как дежурить будем ночью? По одному или по два?
— По двое — много, по одному — мало, — ковыряясь в зубах заточенной палочкой, глубокомысленно заметил Самвел, а Майкл кивнул, наливая себе кофе.
— Есть предложение, — Леонид повернулся к вышке, — там две площадки. Стелим спальники, натягиваем накомарники. — Тут Ленька прихлопнул особо наглую мошку, не обратившую никакого внимания на дымящиеся противомоскитные «змейки». — Один дежурит, остальные спят. Дежурить по два часа, очередность разыграем.
— Согласен, — кивнул Хиггинс. — Здесь глушь, ни поселков, ни ранчо, люди только на машинах и на поездах встречаются. Опасаться нужно хищников, а на вышку просто так не заберешься, все простреливается.
— Решено! — Ромка вытащил коробок спичек и начал отламывать концы, регулируя длину. — Самая короткая — первое дежурство, и так далее…
В три часа ночи зевающий Ромка стал расталкивать Леонида.
— Подъем! Хватит дрыхнуть, твое дежурство. — Ромка еще раз душераздирающе зевнул. — Ленька, вставай давай!
— Да встаю, встаю! — Леонид выполз из-под накомарника. Вытащил из-под него свою «Сайгу», взял лежащие рядом с накомарником разгрузку и ремень с пистолетом, накинул разгрузку на плечи, а ремень нацепил на шею и полез вниз по лесенке. — Ты пока не засни, я умоюсь хоть.
— Лень, подожди меня, — из-под своего накомарника выползла Лиен. — Я в туалет хочу.
— Винтовку не забудь. — Ленька усмехнулся, глядя на растрепанную девчонку.
— Вы тогда свои дела делайте, а я спать пошел. — Ромка прислонил М60 к ржавым перилам. — Пулемет твой здесь, Майклов — там. Маньяки. — И, зевая, полез в свой спальник.
Пока Ленька и Лиен делали по очереди свои дела (причем девчонку Ленька загнал на вышку, когда пришла его очередь посещения памятника американскому зодчеству), Роман заснул. И когда Леонид с остывшим кофейником и парой кружек полез на верхнюю площадку, к Лиен, тот уже храпел, распугивая мелких и наглых зверюшек. Впрочем, они скоро привыкли к Ромкиному храпу и снова начали пытаться залезть под крышку котла, к остывшим кускам мяса.
Но Самвел не просто накрыл котел крышкой, он ее перевернул, и в углубление положил здоровенную булыгу, найденную неподалеку от вышки. И потому все храбрые попытки лохматой мелочи были безрезультатными.
— Кофе будешь? С печеньем. — Ленька протянул кружку девочке, застывшей с задранной вверх головой, и поставил на решетку пола коробку с шоколадным печеньем, купленным им вчера в Шайенне. Залитая лунным светом площадка старой вышки казалась летящей где-то в космосе, и вращающиеся лопасти ветряка только усиливали это ощущение.
— Спасибо. — Девочка очнулась от созерцания неба и взяла кружку.
— Ты чего не спишь? А, сестренка? — Леонид уселся рядом и тоже поглядел на небо.
— Звезд сколько… — прошептала девочка. — Я никогда столько не видела. В Казани ночью звезд почти не видно, фонари мешают. А из Казани мы никуда не ездили, некогда родителям было.
— Да, звезд много, — согласился Леонид. — У нас фонарей в селе немного было, а за околицей и подавно темень. Тоже казалось, что небо рукой достанешь. Но столько не было никогда. Я с мужем Оливии разговорился, когда она тебя основам на стрельбище обучала. Так он говорит, что мы вроде как в Млечном Пути находимся, где-то на окраине какой-то спиралевидной галактики. И потому здесь так много видимых звезд, и очень крупных.
— Солнце тоже находится в Млечном Пути. Наверное, здешняя система глубже в галактике по отношению к Солнечной системе, и потому звезд больше.
— Может, так. А может, это совсем другая галактика или даже другой мир, все только предполагают и никто ничего толком не знает. Удивительного здесь очень много. Хотя бы то, что мы едим мясо здешних зверюшек и не помираем в муках. Ведь это о чем говорит? О том, что все эти белки, углеводы, жиры и прочие сопоставимы с нашими. Как будто от одной амебы все произошли. — Ленька почесал затылок, смотря на разглядывающую звезды в бинокль Лиен. — Построим дом — будешь в телескоп глядеть, у меня в машине лежит. Подарили на день рождения.
— Здорово, — засияла улыбкой девочка. — А пораньше дашь поглядеть?
— Конечно, — тоже улыбнулся Ленька, — только по приезде в Форт Ли, в отеле. Неохота сейчас в баулах лазить. А сейчас ложись спать. Завтра еще много ехать, до города-то.
— Сейчас пойду. — Лиен поглядела на Леонида и, внезапно помрачнев, продолжила: — Лень, тебе, возможно, не нужна такая обуза, как я? Если это так, то я готова жить сама, благо у меня Ай-Ди взрослой женщины. Те деньги с обналиченного чека я ни на что не потратила, могу еще продать планшетник и ноутбук, которые мне библиотекарь в Шайенне дал. Так что доедем до Форта Ли, я сяду на поезд до Москвы, а там дальше сама справлюсь. Никто не узнает об этом, ведь никаких документов ты не подписывал, все на честном слове…
— Самое главное, что об этом узнаю я. — Ленька тоже посерьезнел и внимательно посмотрел на девочку. — Я сам приехал жить в этот мир, и мне он нравится. Мне нравится жить среди здешних степей и предгорий, мне по душе люди этого мира. Я рад тому, что у меня есть друзья, которые спят внизу. Они верят мне, я верю им. Я дал слово, и, если я его нарушу, мне не будет веры среди бизнесменов и работодателей, и, скорее всего, у меня не будет друзей. Но самое главное — у меня не будет мелкой, симпатичной и очень пытающейся казаться взрослой младшей сестренки. Я очень рад, что ты у меня появилась, Лиен. Это здо  рово, когда снова есть семья. И на поезд в Москву я тебя если и посажу, то только после того, как тебе исполнится шестнадцать лет, для поступления в институт или техникум. Ясно? — И Ленька обнял одной рукой девочку за плечи и прижал к себе. — Иди, ложись спать, астрономка. И не реви.
— Ага, — Лиен хлюпнула носом, вытерла слезы рукавом и встала. Чмокнула Леньку в щеку и пошла к лестнице вниз, к своему спальнику. — Спокойного дежурства, брат.
— Винтовку забери. — Ленька засмеялся, глядя, как смущенная девочка схватила забытый и одиноко стоящий возле перил «Саваж». Лиен какое-то время возилась под накомарником, устраиваясь поудобнее в спальнике, раскинутом на матрасе-«пенке», но вскоре затихла. А Ленька встал и начал потихоньку ходить по верхней площадке, периодически уворачиваясь от вращающегося по ветру стабилизатора киля или шуршащих, сливающихся в поблескивающий ореол лопастей. Здесь, наверху, мошки не было вовсе: видимо, сдувалась ночным бризом, несущим влагу с Залива. Сейчас, в середине ночи, это особенно ощущалось.
Практически все два часа, что Ленька бродил наверху, были спокойными. Только однажды за «железкой», там, где лежала туша застреленного Ленькой свина, поднялась возня с взвизгиванием и рявканьем, но достаточно быстро закончилась. Так что Ленька в пять часов поднял Самвела и завалился спать сам. Все, его черед ночных бдений закончился. Он дежурил первым, с двадцати пяти до двадцати семи и с трех до пяти, и сейчас честно собирался проспать как минимум до семи, а то и до восьми часов. Торопиться сегодня некуда, можно и поспать в свое удовольствие.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

27 год, 9 месяц, 15 число, вторник. 
Форт Ли. 

— А чего это они поют? — Ленька с удивлением оглядел большую толпу людей, собравшуюся за городскими воротами. Большинство из них с воодушевлением выводили какую-то торжественную песню.
— Церковный псалом. — Майкл привстал и внимательно оглядел собравшихся. — Похоже, казнь. Виселицу видите? — И ткнул пальцем в направлении помоста с мощной перекладиной на толстенных столбах, на котором стояли несколько человек. Двое из них — судя по всему, палачи — надевали на голову пытающемуся сопротивляться человеку черный мешок. Рядом стояли еще двое с мешками на головах и, похоже, уже с петлями на шеях. Впрочем, до них было метров сто пятьдесят, а вглядываться Леониду было неохота.
— Точно. — Леонид покачал головой, а Ромка протяжно присвистнул. — Нехило они здесь веселятся. Подъедем к блокпосту, спросим, в чем дело. — И Ленька недовольно поглядел на пробку из десятка грузовиков перед въездом в город. Угораздило же переднего «разуться» прямо перед блокпостом, да еще громко лопнувшая покрышка напугала не только Лиен, но и вообще весь окрестный люд. Даже сборище возле виселицы на какое-то время замолкло.
Впрочем, вскоре очередь перед блокпостом двинулась, и через пять минут, когда Ленька уже доставал свою Ай-Ди, люк под ногами приговоренных провалился, грохнув о столбы, и слитный вздох «болельщиков» заставил всех, в том числе и парней в форме полиции, оглянуться.
— Кого это? — Ленька передернул плечами. Аж мороз по шкуре, если честно, а Лиен вообще побледнела. Нет, Ленька понимал, что казнили, скорее всего, за дело. И причем — очень серьезное дело, потому что здесь обычно смертную казнь заменяли каторгой на осушении болот.
— Старшего помощника и двух матросов с «Веселой ракушки». Вы ведь не здешние? — Коп прогнал через ручной сканер Ай-Ди Леньки и взялся за карточку Лиен. — Кто она вам?
— Моя сестренка. — Ленька с усмешкой встретил ошарашенный взгляд полицейского. — Если проблемы, позвоните маршалу Шайенна, он подтвердит. Так кого повесили? Что за моряки?
— Они контрабандой хотели провезти пироксилин в Латинский союз. Вроде как триста тонн, для горных работ. Мы не пропускаем для «спиков» такие грузы, а им они для подрыва то ли гор, то ли холмов каких-то потребовались. Пироксилин индийский, и из-за плохого качества или еще из-за чего-то он сдетонировал. Про последствия наверняка слышали, да и сейчас еще вон, сами видите. — Коп махнул рукой с Ай-Ди Майкла в сторону города. — И очень много погибших, больше шестисот, раненых несколько тысяч, никто толком не знает сколько. Так что за дело их казнили! — припечатал полицейский и вернул карточку Майклу. — Взрывчатка и боеприпасы для артиллерии есть?
— Есть, — кивнул Ленька. — Куда сдавать на хранение?
Через полчаса, перегрузив при помощи товарищей взрывчатку и мины в большой сарай на окраине, Ленька уселся в свой трофейный вездеход.
— Лень, так за что повесили тех парней? — Лиен все время выгрузки боеприпасов просидела на скамье в тенечке, вертясь от любопытства. Но спросить ей было некого, парни таскали ящики.
— Сейчас увидишь, — ответил Леонид, выворачивая на широкую авеню. — Вот за это.
— Ой, мама! — Лиен от удивления аж пискнула. — Что здесь было?
Когда-то бывший зеленым берег Большой и несколько островов, образовывающих сам Форт Ли, стали черными. Кое-где уже начала прорастать трава, но этого пока было недостаточно, чтобы скрыть прожженные огнем проплешины. Но вновь построенные яркие, желтые и оранжевые здания из новеньких досок, целые улицы и районы новых домов показывали, что жителей этого города ничем не испугаешь и они готовы хоть черту рога свернуть, если потребуется.
— Пожар был, и сильный. И все из-за взрыва той лохани, в которую напихали контрабандной взрывчатки казненные сейчас моряки. У нас здесь много знакомых живет, только попробуй их здесь найди… — Леонид рулил по направлению к знакомой гостинице, в которой провел пару ночей перед тем, как устроился на работу в «Норд Юнион Вей». Майкл тоже знал это место, а Ромке было все равно, где ночевать. Самвел же прямиком от склада с боеприпасами отправился с визитом вежливости в гости к своим каким-то дальним родственникам.
— Ох ты ж, и она горела! — «Путеводная звезда» стояла на старом месте. Но стала на один этаж выше и длиннее еще на одно крыло. Ленька припарковал машину на засыпанной круглыми окатышами стоянке около распашной двери. Впрочем, мелкой деревянной щепы, стружек и опилок на земле было столько, что галька только проглядывала. От разогретой солнышком земли и здания гостиницы шел сложный запах старой гари и свежего дерева. Впрочем, сейчас весь Форт Ли пахнул так же. — Похоже, они на месте соседнего дома пристрой сделали. Ну да ладно, значит, номеров побольше стало. Пошли, снимем комнаты и пройдемся до представительства Ордена.
— А зачем вам? — Лиен с интересом повернулась к Леониду.
— По поводу расследования убийств в Шайенне. Давненько было, пару месяцев назад. Давай сумку. — И Ленька подхватил сумку девочки. Поднял ружейный баул со своим полуавтоматом и винтовкой Лиен, подбросил на другом плече свою сумку и потащил все это наверх по ступенькам к входу. Благо за груз и машину можно не опасаться, в отелях Конфедерации очень ответственно относятся к собственности постояльцев. Вроде и охраны не видно, а все под контролем.
— А я здесь останусь, буду ванну принимать. — Девочка аж мечтательно зажмурилась. — Волосы стали как пакля, а вроде всего ничего проехались…
— Что ты хочешь, открытый вездеход, — Ромка толкнул створки двери, зашел и придержал одну перед девочкой и товарищами, — это же не автобус.
— Я лучше с братом на открытом старом вездеходе, чем с работорговцем и убийцей в комфортном автобусе, — неожиданно жестко ответила Лиен. Поглядела на удивленного Ромку, фыркнула и гордо прошла в холл гостиницы.
— Точно, твоя сеструха! Тоже порой как скажет, так срежет, — покачал головой Климов и прошел вслед за Леонидом.
— Моя, чья же еще. — Ленька подошел к стойке, за которой стояла красивая женщина лет тридцати пяти. — Здравствуйте, мэм. Мне и моей сестре нужно по комнате на три дня. Желательно смежные.
— Здравствуйте, — белозубо улыбнулась служащая отеля. — Смежные комнаты есть. Первые по десять экю за комнату, в ней совмещенный санузел с душем, вторые по двадцать экю за сутки, но в них ванная комната отдельно. Вам какие?
— Давайте с ванной. — Ленька усмехнулся: Лиен глядела на него, как Кот из второй части «Шрека». — Лиен, ты вымогательница малолетняя! Пошли, я тоже выкупаться нормально хочу.
— А мне просто с душем, у меня здесь моих вымогательниц нет. — Как Леньке показалось, Роман грустно вздохнул. Впрочем, Климов последнее время явно был не в своей тарелке, но Ленька списывал это на обычную усталость к концу сезона. Сам Панфилов тоже вымотался как лошадь, платила компания очень хорошо, но и из работяг выжимала все. Впрочем, понятно, дело превыше всего.
— Ладно, через два часа встречаемся здесь. Нужно сегодня в орденское представительство сходить, — Майкл стал очень серьезен. — Надо сначала решить самый главный вопрос.
— Лады! Пошли, сестренка. — Ленька подхватил со стойки ключи и зашагал к лестнице наверх.
— Второй этаж, номера двести шесть и двести восемь! — вслед им крикнула служащая.
— Лень, а что, здесь так много номеров? — удивленно спросила Лиен, обернувшись к парню.
— Ленка, ты под ноги смотри, а то сосчитаешь ступеньки носом. Нет, они просто сначала номер этажа пишут, а потом порядки цифр. Второй этаж, десяток первый, номера восьмой и шестой. Видишь, дальше идут двести десятый, двенадцатый и так далее, а напротив нечетные номера? — Ленька сбросил сумки около двери двести шестого номера, открыл ее. — Заходи, юная красавица. Так, Лиен. Пистолет с собой даже в ванную бери. Лучше бы вообще не снимать, но я не знаю, как «вальтер» относится к купанию. Ты можешь в ванной плескаться как угодно долго, но из отеля — ни шагу, ясно? Захочешь кушать — позвонишь вниз, на ресепшн, а лучше спустишься и попросишь, чтобы из ресторана заказали что-либо. Ну пиццу там или что еще. Хорошо? — Девочка кивнула. — Тогда еще задача. Начинай потихоньку читать учебники. Прямо после принятия ванны. Все нормально будет, завтра пройдем по магазинам, купим тебе тетради, книжки, ручки и остальное. Английский тебе нужно очень сильно подтягивать, а то даже покушать заказать тебе придется с разговорником. Хорошо? Тогда — приятно поплескаться. — Ленька чмокнул девочку в щеку, вытащил винтовку Лиен из ружейного баула, поставив ее в оружейную пирамиду возле вешалки, подхватил сумки и пошел в свой номер…
Через два с небольшим часа Леонид, Роман и Майкл вылезли из «Перенти» перед простым одноэтажным кирпичным зданием. Прицеп Ленька оставил на стоянке отеля, а то ехать с ним на Биг-айленд по узким мостам — не самое большое удовольствие. Да и дома хоть в большинстве и новые, но выстроены на старых местах, ну разве этаж-другой надстроили. А улочки на островах тоже особой шириной не отличались. Не зря на острова въезд грузовикам запрещен до полуночи.
— Странно, представительство Ордена — и такая скромность… — Ленька удивленно сдвинул кепку на затылок.
— Ничего странного, простая экономия и практичность. Банк Ордена здесь намного больше и помпезнее, но на берегу, а это здание осталось с давних пор. Еще с тех времен, как Форт Ли после первого пожара отстроился. — Майкл спокойно закурил и пояснил: — Горел уже город, причем дотла. В пятом году, что ли, бандиты сожгли. Потому его на островах и построили, оборонять намного легче было.
— Лекция — это хорошо, но обязательно сейчас дымить? Ты уверен, что нас с тобой, курящим, пустят в здание? — Ленька недовольно поморщился, разгоняя дым рукой.
— Напротив, я уверен, что не пустят. В офисах Ордена не курят. Кто его знает, сколько мы там пробудем. Так что пять минут подождете, ничего с вами не случится. Тем более что жара спала.
— Ага, на солнцепеке стало не плюс пятьдесят, а всего плюс сорок. Большая разница. — Ромка усмехнулся, вытирая лоб грязным платком. — Вы как хотите, а я в теньке посижу, на скамеечке.
Возле здания под густой кроной незнакомого парням дерева стояла массивная скамья. На нее и уселись, пока Майкл пыхтел своей сигарой. Ленька отвернул пробку большой фляги, глотнул из нее холодной воды и передал емкость Роману.
— Спасибо. Блин, хочу газированной минералки или лимонада. Нужно в кафешку зайти, напьюсь от пуза. Охота кока-колы, а здесь ее в помине нет. — Ромка тоже отпил водички. — И почему не делают? Вроде ведь кола здесь растет?
— Небольшая потеря, зато вина отличные, кофе роскошный. Водка, виски, коньяки отменные, пей не хочу. — Ленька взял флягу от Майкла, затушившего, наконец, свою сигару, и закрутил крышечку. — Ну что, пошли узнаем, что и как решили в Ордене? Раз Майкл накурился.
— Пошли. — Ромка встал, с хрустом потянулся. — Чему быть, того не миновать.
Троица крепких парней неторопливо подошла к дверям представительства Ордена. Не менее крепкий белобрысый парень в орденском камуфляже, красном, точнее — малиновом берете, плейт-карриере, увешанном подсумками с магазинами и всякой всячиной, неторопливо поднялся с массивного стула перед дверью. М4 остался стоять рядышком со стулом, между прочим. Судя по всему, особых неприятностей от визитеров солдат не ждал.
— Вы к кому, ребята? — Цепкий взгляд серых глаз пробежал по работягам, отметив их оружие, оценив одежду и даже грубые мозолистые руки.
— Следователь Озолиньш сказал зайти в любое представительство Ордена, к офицеру по безопасности. — Леонид оглянулся на товарищей. — Я Леонид Панфилов, это Роман Климов и Майкл Хиггинс.
— Ваши Ай-Ди, пожалуйста. — Белобрысый прогнал карточки через ручной сканер и вернул их рабочим. — Подождите минуту, пожалуйста. — Солдат снял трубку телефона на стене и вызвал какого-то мистера Вильямса. Выслушав его, он отошел от двери и уселся на свой стул. — Идите, вас ждут. Третий кабинет, мистер Вильямс.
Представительство встретило работяг кондиционированной прохладой, легким сумраком и свечением мониторов на нескольких рабочих столах в помещении, большой интерактивной панелью на одной из кирпичных, окрашенных в светло-серый цвет стен. Несколько служащих Ордена в служебной «песчанке» сидели за столами, а одна девица уселась на стол к соседу, активно с ним споря и тыкая пальцем в какую-то бумажку.
Ленька отметил, что окна, сейчас забранные жалюзи, при необходимости закрывались изнутри стальными ставнями с прорезанными бойницами. Изнутри потолок поддерживали мощные колонны из того же окрашенного кирпича, да и здание оказалось больше, чем выглядело снаружи. Вообще представительство внушало уважение капитальностью стен, минимум метр толщиной. И кажущаяся простота строения была ошибочной: строили явно с умом, не жалея денег для безопасности работающих в нем сотрудников.
— Где третий кабинет, не подскажете? — спросил Ленька у вначале не замеченного им еще одного охранника, сидящего за высокой стойкой. Тот молча ткнул рукой, указав на двери в другом конце зала, и отправил проходящую мимо девицу их проводить.
— Спасибо. — Леонид пошел мимо столов за неторопливо ведущей их девицей, Ромка и Майкл двинулись вслед за ним.
— Здравствуйте. — Леонид после короткого стука открыл стеклянную дверь. Сидящий за столом седой мужчина поднял голову, поглядев на него. — Охранник сказал — нам к мистеру Вильямсу.
— Это я. Проходите, садитесь. — Мужчина встал, подождал, пока трое мужчин войдут и усядутся на простые, но прочные стулья, закрыл дверь на защелку и опустил жалюзи на двери и широком окне в зал. Сразу перестали быть слышны разговоры служащих Ордена. Как обратил внимание Ленька, и дверь, и окно имели минимум двойной стеклопакет, звукоизоляция хорошая.
— Итак, разрешите ваши Ай-Ди. — Мистер Вильямс еще раз прогнал айдишки парней через сканер, уже настольный, и вернул их. — В первую очередь, джентльмены, разрешите вас поблагодарить за сохранение тайны обратных Ворот. Это, конечно, секрет Полишинеля, но лишние волнения среди живущих на Новой Земле людей не нужны ни нам, ни этим людям, ни правительствам территорий. Сразу скажу — правительства Русской Республики, Техаса, Конфедерации, АСШ, Британии, немецкого и французского анклавов Евросоюза знают о возможности обратного хода. Это чтобы вы не начинали даже думать о возможности шантажа.
— Да мы и не думали, — Ленька усмехнулся, а Майкл согласно кивнул, — чтобы шантажировать мощнейшую структуру этой Земли, нужно быть полным кретином. Нам бы хотелось прогуляться на ту сторону, но это не мы решаем, к сожалению.
— Да, это так. Мне не хотелось бы вас огорчать, но руководство Ордена не разрешило вам путешествие обратно. Вам, Леонид, — Вильямс перешел с английского на достаточно хороший русский, — не разрешили вернуться для занятия местью. Достаточно того, что вы сделали калекой сына главы вашей местной администрации. У него был сложный перелом позвоночника, и теперь он всю оставшуюся жизнь будет передвигаться только в инвалидной коляске.
— За дело, — Ленька сжал свои немаленькие кулаки, — пьяная мразь, почему я его сразу не пришиб?!
— Возможно, потому, что вы законопослушный гражданин, в отличие от него. И потому ограничились двумя ударами после его попытки нападения на вас. Знаете, мне сложно об этом судить, в Англии дети чиновников не гоняют пьяными по дорогам, а после аварии не пытаются напасть на пострадавших и их родственников с бейсбольными битами… Так, дальше. Майкл, та ваша знакомая вышла замуж уже три года назад, родила дочку и счастлива в браке. Не стоит рушить семьи. Роман, ваша супруга сейчас ухаживает за вашей тещей. Все деньги, что вы пересылаете им, уходят на покупку лекарств. Теще осталось пару месяцев, не больше. После чего к вашей жене обязательно подойдет наш вербовщик. Ваша дочка жива-здорова, но из-за болезни бабушки стала учиться хуже. Таким образом, джентльмены, все ваши причины для обратного перехода были признаны начальником отдела безопасности недостаточными. Но не думайте, что Орден не благодарен вам. Напротив, за сохранение тайны вам выписана премия — по десять тысяч экю на человека.
— Да уж, за бандита тысячу, а за то, что не проболтались, — тридцать. Серьезно Орден ценит свои секреты… — Леонид покачал головой.
— Да, Орден очень серьезно ценит свои секреты. И платит звонкой монетой людям за помощь. — Вильямс достал три зеленых чека из небольшого сейфа, вставил их в приемник принтера, запустил программу. Легкий шелест, короткое жужжание — и из принтера выехали чеки с уже отпечатанной суммой. Вильямс вытащил из того же сейфа печать, трижды надавил на нее, и на зелененьких бумажках отпечатались ярко-красные оттиски. Безопасник помахал ими в воздухе и протянул парням.
— Не перепутайте, они именные. Обналичить можете в любом банке этого мира на севере Залива. В любом, не обязательно Банке Ордена. Но только вы, по своим Ай-Ди. Даже по вашей доверенности никто не сможет снять деньги, поскольку это пока деньги Ордена. — Вильямс поглядел на работяг, прячущих в бумажники чеки и уже начавших вставать со стульев, и продолжил: — И еще одно. Орден предлагает вам работать на него. Хорошенько подумайте над этим.
— Вот так так! — Леонид снова уселся на стул. Впрочем, как и остальные. — Вы умеете ошарашивать, мистер Вильямс. И в качестве кого именно предлагает нам работать Орден?
— Патрульными. Вы не обладаете высшим образованием, с трудом разговариваете по-английски или по-русски, но вы надежны, хорошо думаете и быстро стреляете. Ордену нужны такие солдаты.
— У нас есть время, чтобы подумать? — Ленька переглянулся с парнями. — Сами понимаете, такие вещи с кондачка не решаются.
— Если вы надумаете, то в течение года обратитесь в любое отделение Ордена. — Вильямс встал. — Рад был пообщаться, господа…
— …Да уж. — Ромка покачал остатки пива в кружке и парой глотков прикончил его. — И что вы думаете, парни? Насчет работы в Ордене?
— Не знаю, — подумав, ответил Ленька. — Солдатом не хочу и сержантом тоже. Не мое это — лямку тянуть и бежать сломя голову туда, куда отец-командир укажет. Не по сердцу мне. Лучше уж на гражданке. Тем более что не бедствуем.
— Это точно. Ты очень удачно подстрелил тех бандитов. — Майкл тоже покрутил пиво в кружке. — Но я, наверное, после сезона дождей попробую счастья в Ордене. И вам советую подумать, парни. Очень серьезные зарплаты, работа в самой крутой организации этого мира. Вы не обижайтесь, но Русская Республика по силе и возможностям намного слабее Ордена. Правда, последние лет пять Орден и РР скорее союзники. Конфронтация закончилась, сейчас идет вполне взаимовыгодное сотрудничество. Но Орден тут главный акционер, в этом тресте.
— И бог с ним, с акционером, — Ленька упрямо мотнул головой, — мне погоны за срочку надоели, а тут — добровольно их надевать… Нет уж, благодарю покорно.
— Ты не благодари, а до стоянки нас подбрось. — Роман отставил пустую кружку и бросил в рот несколько оставшихся соленых орешков. — Надо машины забрать.
— Сейчас. — Леонид купил у бармена еще орешков, упакованных в простой кулек из грубой бумаги. — Вкусная вещь, право слово. Садитесь, джентльмены, карета подана. — И плюхнулся на водительское сиденье вездехода.
Оставив очень гостеприимную пивнушку, Леонид повез парней на стоянку возле аэропорта. Ну, в принципе две укатанных взлетки, места для стоянки самолетов, пару частных ангаров, расписанных рекламой, и небольшое здание вокзала вполне можно назвать аэропортом. Конечно, по меркам Старой Земли это тянуло на глухую провинцию, но здесь вполне себе жизнь била ключом. За то время, что Ленька стоял, высаживая ребят, и разворачивался для того, чтобы ехать обратно, на полосу сел один самолетик, а взлетели два. Причем севший Леньке понравился — вроде как «Сессна» одномоторная, беленькая, с веселым рыжим лисом на киле. Правда, самолетик явно полетал немало, у лиса морда была пошарпана, но от этого стала еще хитрее. Впрочем, Ленька недолго рассматривал и самолет, и солидно вышедшего из него лохматого барбоса — спутника пилота. Пора в гостиницу, Лиен уже несколько часов одна. Конечно, не стоит постоянно стоять у девчонки над душой, и из гостиницы она не уйдет, но все ж таки… Да и телескоп достать нужно будет, обещал же. Но сначала надо по магазинам самому пройти, ведь все вещи Леньки сгорели вместе с «Газелью». Осталось две сумки, которые с ним по карьерам ездили. Да и покушать не помешает, тут суп из черепах знаменит.
Отъезжая от аэропорта, Ленька поглядел на рядок возле ангара из пяти новеньких, сделанных в Солнцегорске зеленых самолетиков с высоко поднятыми крыльями, и почесал в затылке. Может, и зря они собираются ковбоями работать в мокрый сезон? Что такое работа скотником, он хорошо знал. А в РР нужны промышленные рабочие и, судя по всему, мастера. Рекомендации начальства «Юнион Норд Вей» наверняка что-либо стоят для руководства отдела по приему переселенцев, тут и гадать нечего.
Но тут Ленька махнул рукой. Все едино он собирается в здешнюю Россию. Ну, попозже приедет, какая разница? Люди и здесь неплохие, а работа везде одинакова и даже оплачивается примерно так же. Нет такой разницы, как в Старом мире. Не стоит торопиться: не погодя, только рожать надо.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Вечером, после обстоятельного забега по магазинам, захода в «Городской Банк» (для того чтобы забрать свои автоматы и чемодан с личными вещами, а также обналичить орденский чек, точнее — перевести деньги на Ленькин счет), обеда в неплохом ресторане на набережной, длительного гуляния с Лиен по городу, Леонид сидел у себя в номере и доставал из старого фибрового чемодана самые ценные семейные вещи. Точнее, реликвии. Медали деда и бабушки, очень старая икона Божьей Матери, чей лик едва проглядывал через многолетнюю копоть, несколько фотоальбомов, один из которых был начат еще в 1895 году, прапрадедом Леньки. Древняя тулка-курковка, еще довоенное ружье, принадлежавшее прадеду. Дедова дембельская гимнастерка со старшинскими погонами и нашивками за ранения. Его же трофейный офицерский кортик, фрицевский. Дипломы всей семьи: отца и матери — институтские и Ленькин — технаревский.
— Лень, я думала, ты там, в банке, деньги хранил, — заметила свернувшаяся в кресле Лиен.
— Это для меня очень ценно, сестренка. Это история моей семьи. Вот эта фотка, например, — тут Леонид вытащил из альбома старую, пожелтевшую, небольшую черно-белую фотографию с тремя военными, — сделана моим дедом в Вильнюсе, и забрал он ее двадцатого июня. И сразу отправил своей девушке — моей бабке. Потому она у нас сохранилась, не попала под бомбежки, обогнала немецкие войска. А вот эти эдельвейсы мой отец подарил моей матери, когда они совершали турпоход по советской Киргизии. Мать их положила в томик Стругацких и привезла домой. А деньги лучше хранить на счету, целее будут. — Ленька вытащил курковку, собрал, вскинул к плечу. Улыбнулся, вспомнив свою первую охоту, на которую его отвел дедушка, и аккуратно разобрал ружье. Поглядел на задумавшуюся девочку и сказал: — Лиен, у тебя же в мобильнике остались фотки родителей? Давай напечатаем их, купим тебе альбом. Здесь как раз хорошее фотоателье есть. А то на флешке хранить — не то. Хорошо?
Единственное, что осталось у девочки от прошлой жизни, — «айфон», который забыл мистер «Льгун» в номере отеля. Конечно, для Новой Земли далеко не самая нужная вещь, но для Лиен этот навороченный аппарат был очень дорог. На нем были фото и видео ее семьи. Жаль только, что «Льгуна» Лиен побоялась сфоткать. Точнее, боялась, что у нее телефон отнимут. Потому и прятала его.
— Хорошо, — кивнула девочка. И, помолчав, спросила: — А этот альбом можно в твоем чемодане хранить?
— Можно, — утвердительно мотнул головой Панфилов. А потом подтянул к себе оружейную сумку с парой АК-74 и трофейной «ксюхой». — Я тут подумал немного, мне понравилось, и я подумал еще. Смотри, Лиен: автоматы для левшей мне пока не встречались, но у меня в роте несколько парней-левшей вполне себе нормально стреляли из обычных автоматов. А потому садись рядом, я тебя буду учить сборке-разборке «калаша». Это, наверное, самая распространенная оружейная система здесь. Они все практически одинаковы, отличия настолько незначительны, что на них внимания обращать не приходится. Вот, гляди. — И Ленька выложил на расстеленную ветошь два автомата. — Это АК-74 и АК-74у. Отличаются длиной ствола, у «ксюхи» чуть другая разборка и прицельные приспособления. Она для ближнего боя, но у нее есть большой плюс — приспособление для бесшумной и беспламенной стрельбы. Я тебе покажу, что и как, а в дороге постреляешь, решишь, какой автомат тебе больше нравится.
В дверь номера постучали.
— Открыто! — крикнул Ленька, поднимая свой «эф-эн-пи» с пола, где тот лежал у него под задницей. Лиен, глядя на него, достала свой пистолет.
— Лень, не стрельни. — В дверь заглянул Роман. Посмотрел на вкладывающую в кобуру пистолет Лиен и засмеялся: — И эту пигалицу тому же учит… Ты чего автоматы разложил?
— Береженого бог бережет, Ром. Думаю вот, какой Лиен подойдет? — Ленька почесал затылок, глядя на две маслянисто поблескивающие машинки.
— А ты не думай. Свинти с «ксюхи» это недоразумение — ПБС, наверни родную, нормальную «свистульку», и пусть попробует оба автомата в деле. А вообще для дальнего боя у Ленки отличный ружбай, а для близи — хороший пистоль. Автомат разве в машине возить или дома в прихожку повесить. — Ромка хмыкнул, крутя в руках укорот. — А ПБС сними, тут УСов для нашей «пятерки» нет вообще в продаже. Для натовской есть, для нашей — нет. А лучше давай я тебе «эмку» продам? Гони пятьсот монет и бери. По крайней мере, с боеприпасом Лиен мороки меньше. И стрелять с левой руки из «эмки» ничуть не хуже, чем с праворукого «калаша».
— Точно! Ром, тащи свою винтовку, а я пока «ликбез» продолжу. Хотя нет, потом. — Ленька встал и потянулся. — Нечего торопиться, не к спеху.
— А я могу что-либо решать? — скромно спросила девочка, наворачивая на палец выбившийся из-за уха локон.
— Можешь, — согласно кивнул Ленька. — Ракета с горючим весит двенадцать тонн. Горючее тяжелее ракеты на одиннадцать тонн. Сколько весит сама ракета?
— Пятьсот килограммов, — удивленно ответила девочка. Потом поглядела на смеющихся парней и обиженно надулась: — Да ну вас, я про оружие, а вы мне задачки на логику!
— Ленка, я сам все еще учусь и подбираю себе по руке оружие. И тебе еще долго предстоит это. — Ленька усмехнулся. — Сейчас я научу тебя сборке-разборке автоматов Калашникова, завтра с М16 то же самое проделаем.
— Ладно, учи, — Ромка тоже встал и развернулся к двери. Но тут же остановился и повернулся к Леониду и Лиен: — Впрочем, не успеешь. Я ведь что заходил: Майкл звонил, просил нас приехать в трактир «Последний шанс». Поужинаем сразу и какие-то предложения с десятка ранчо есть — поглядим. Так что собирайтесь, через часик выходим. Самвелу я уже звякнул.
— М-да, — глубокомысленно заметил Леонид, глядя на закрывшуюся за Ромкой дверь. А потом обернулся к девочке: — Лиен, тебе, наверное, собираться долго?
— Нет, — удивилась она, — я в этих джинсах пойду и в маечке; в платье я сегодня уже в ресторане была. А что?
— Да нет, ничего, просто обычно девушки дольше собираются. — Леонид облокотился спиной на кровать. Все же маловата комнатка, точнее — сексодром велик. Эх, на эту кровать бы девушку с большими сиськами завалить, да с новообретенной сестренкой и думать об этом некогда. И по борделям не пройдешься. Хотя в принципе можно вызвать девушку из ближайшего веселого дома, но пока с проститутками лучше не связываться, нечего Лиен напоминать о чуть не постигшей ее участи. Причем участи не добровольной шлюхи, а секс-рабыни. — Ладно, иди переодевайся, я пока оружие соберу…
Через полчаса Роман высаживал Лиен и Леонида из своей «Нивы» — не новой, но крепкой и ухоженной синей машинки. То, что Климов назвал трактиром, оказалось небольшим ресторанчиком на северо-западной окраине города, неподалеку от ворот, через которые они въехали в Форт Ли. Около входа в ресторан слева на стене висела большая доска с приклеенными прозрачным скотчем объявлениями о найме работников. Примерно полторы-две сотни отпечатанных на принтере бумажек.
— Так, рабочие на элеватор, разделка мяса на консервном комбинате, работа на ранчо, работа на ферме, работа на ранчо… — Ленька пробежался по ближайшим бумажкам взглядом. — И что тут Майкл нашел?
— Не знаю, но вроде как несколько вариантов. — Ромка тоже поглядел на доску, потом повернулся к парню с девочкой: — Ну что стоите как неродные? Пойдемте!
И, толкнув стеклянную дверь, шагнул в ресторан. Ленька, коротко про себя выдохнув, придержал дверь перед сестренкой и вошел следом за ней.
— А неплохо тут. — Леонид оглядел небольшой зал с длинной стойкой, рядком высоких стульев возле нее, десятком крепких простых столиков возле стен. Две немолодые то ли барменши, то ли официантки сидели за стойкой, на паре стульев примостились любители пива и жареных колбасок, а из столиков были заняты ужинающими три, причем все — явно семьями. Увеличивая пространство ресторанчика вверх, на антресоль вела деревянная лестница. Именно там, облокотившись на перила, стояли Самвел и Майкл.
— И пахнет вкусно, — махнув рукой друзьям, ответила Лиен. — Симпатичное местечко.
— Вы чего там застряли? Топайте сюда, заказ мы уже сделали. — Самвел тоже приглашающее махнул стоящим возле двери товарищам. — Кстати, Лиен, хорошо выглядишь.
И правда, девочка за эти несколько дней чуть пришла в себя, успокоилась. На смуглых щеках появился румянец, она стала улыбаться, а изящная, совсем юная девушка не может не быть хорошенькой. Даже если она, как сейчас Лиен, в простеньких серых джинсах и длинной сиреневой футболке, прикрывающей кобуру с розовым «вальтером» на поясе.
— Не хорошо, а здо  рово! — Майкл поднял большой палец. — Молодец, девочка! Мэм, как мы заказывали, пожалуйста: пять порций плюс лимонад. Садитесь, леди и джентльмены.
И, подождав, пока Лиен сядет, устроился рядом за угловым столиком. Вообще Ленька обратил внимание, что Хиггинс очень вежлив с женщинами. Никогда не сядет, если дама стоит; обращаясь к любой женщине, снимет головной убор, и прочее. Никогда бы не подумал, что чернокожий парень так хорошо воспитан. Вот и сейчас, когда официантка принесла первый поднос с большими тарелками, привстал, принимая свою.
— А что заказали? — Лиен вооружилась вилкой с ножом и с опаской глядела на длинную и толстую, свернутую спиралью обжаренную колбаску на своей тарелке. Кроме нее на тарелке лежала изрядная горка крупно порезанной жареной картошки, а на столе стояла большая чашка с салатом из овощей и блюдо с кусками какой-то жареной рыбы. Вторым рейсом официантка принесла четыре здоровенные кружки пива и высокий бокал с лимонадом. Причем пивные кружки женщина несла в одной руке: Ленька сомневался, что сможет повторить это вот так сразу.
— Ну вроде как баварские колбаски, но кроме свинины в них еще мясо антилопы, а рыба — какая-то местная. Ночной улов, сегодня купили на рыбной пристани. Ну, приступим! — Парни и девочка сдвинули чаши. Точнее, кружки и бокал.
— А вкусно! — Девочка отрезала еще кусочек истекающей мясным соком колбасы и отправила в рот.
— Здесь все вкусно, — согласно кивнул Ленька. Прожевал и продолжил: — Вообще все очень вкусно и относительно недорого. Видимо, все дело в том, что земли свежие, воткни любую палку — она завтра прорастет, а послезавтра начнет плодоносить. Тут по два урожая зерновых снимают с полей, правда, поливать нужно обязательно. Летом дождей нет вообще. Но зато трава выше человеческого роста, потому любая скотина тоже прет, как на дрожжах. Причем даже свиней на вольном выпасе держат, да хорошие стада. Сам видел в Евросоюзе, когда немецкие земли проезжали. Правда, пастухи и свинопасы — с автоматическими винтовками и пулеметами вместо кнутов и дудочек.
После того как все наелись и со стола было убрано, Майкл вытащил из нагрудного кармана три бумажки.
— Так, слушайте. Сразу четверых работников нужно на три ранчо. Два в Конфедерации и одно в Техасе. «Лежачее двойное „R“», хозяева — семья Риорданов в Техасе, неподалеку от Аламо. В Конфедерации — «Тройки клевером» под Алабама-сити, хозяин Маккартер, и «Пьяное „О“» Картеров. Ближайшее — «Тройки клевером», самое дальнее от нас — ранчо Риорданов. Условия на всех трех ранчо одинаковы — четыреста экю, плюс койка, еда и патроны.
— Я за Риорданов. Там такая ранчера потрясающая. — Ленька вроде как в шутку мечтательно закатил глаза, но на самом деле с удовольствием вспомнил красивую девчонку. За что он еще был благодарен Эльзе — она затмила промелькнувшую кометой ранчеру, и про Вашти Леонид просто с удовольствием вспоминал иногда, глядя на звездное небо.
— Ты ее откуда знаешь? — удивленно воззрился на него Хиггинс. Да и остальные сотрапезники тоже.
— Да так, познакомился случайно в Шайенне. Она хорошая подруга Оливии Эддингтон, оружейницы. — Ленька смущенно спрятал лицо за кружкой с пивом.
— Да уж, наш пострел везде поспел, — засмеялся Ромка, и его поддержал Самвел. Да и Лиен засмеялась колокольчиком. Один Майкл был очень серьезен.
— Лиен, пожалуйста, заткни уши, — дождавшись, пока удивленная такой просьбой девочка заткнула пальцами свои аккуратные ушки, негр продолжил: — Леонид, это очень серьезно. Здесь, в этих краях, скотоводы — каста. И они говорят, что дорога от ковбойского барака до хозяйского дома длиннее члена ковбоя. Понял?
— Да понял я, — смущенно ответил Панфилов, — просто на самом деле очень красивая девушка, точнее — молодая вдова.
— Тем более. На нее все соседи смотрят. Хочешь крутить амуры с такой девушкой — становись вровень, покупай землю, заводи коров. Или хотя бы будь мастером на карьере, это не так хорошо, но тоже пойдет. Но ковбой и хозяйка ранчо для здешних мест неприемлемая пара, понял? А мы даже не ковбои, мы «руки ранчо», работники.
— Да понял, понял. Но просто поговорить ведь никто не запрещает? — Ленька с усмешкой поглядел на Хиггинса, а потом взглянул на умирающую от любопытства, но честно затыкающую уши Лиен. — И можно сестренка уши откроет? Все едино, больше ничего интересного для тинейджеров нет.
— Да можно, — Майкл опустил одну из рук девочки, и та с готовностью опустила вторую, — и на танец пригласить можно на вечеринке, не только поговорить. И даже цветочков нарвать можешь, ничего в этом случае страшного нет. Но только в том случае, если она не принимает ухаживания от другого парня. А то вырядился в новые джинсы и новый жилет — и все, начал о ранчерах мечтать. Отличный жилет, кстати; где купил?
— Напротив гостиницы, в магазине готовой одежды. Удобная вещь: и не жарко в нем, и солнце не жжет сквозь майку или рубашку. А то я мастером сгорел на солнце сначала, пока не додумался от старой джинсовой куртки рукава отрезать. А тут и добротно, и прочно, и карманов множество, и еще хитрая подкладка, чтобы не потеть в жару. Ну и еще пара полезных функций есть, я вам в отеле покажу. Правда, стоит недешево. — Ленька с удовольствием поглядел на свой новенький жилет из светло-желтой кожи. Хорошая, добротно сшитая одежа, севшая на него так, что и снимать неохота.
— Хорошо, давай дальше про найм. Я почему забеспокоился насчет твоих возможных отношений с одной из Риорданов — потому что наняться на «Двойное „Ар“» для нас лучший вариант, хоть до него и чуть больше девятисот миль. Остальные ранчо расположены мало того, что в глуши, но к тому же рядом с крупными реками, в низинах. С них в сезон дождей не выберешься даже на лошади, все зальет.
— А на лодке? — Ромка допил свое пиво и задумчиво вертел кружку.
— Тоже не вариант. Большая не пройдет, на мелкой — очень опасно. И волна будет большая, ветра сильные, и крокодилы здесь до сих пор скромностью размеров не отличаются. От ранчо Риорданов до Аламо двадцать миль, оно стоит выше уровня реки на полторы сотни метров. Так что будет возможность иногда выбираться в город. Парни, вы как с лошадьми? — Майкл откинулся на высокую спинку обитого кожей сиденья.
— Я их не люблю, — хмуро заявил Ленька. — И немного побаиваюсь, если честно. Меня в шестнадцать лет жеребец лягнул, я через улицу перелетел, в кустах затормозил. Но если нужно, то и запрягу, и заседлаю. Езжу верхом так себе, но пастушил на коне.
— А я лошадей очень люблю, — мечтательно произнес Самвел. — Конь — лучший друг джигита!
— Ты их жарить хорошо умеешь, наверное, джигит, — усмехнулся Ромка. — Могу запрячь, могу охлюпкой. Но не люблю. Машина лучше.
— Машина не всякая пройдет здесь в сезон дождей. А специализированные если и есть на ранчо, то их для ковбойских покатушек не используют. Так что обычно выбирают несколько старых лошадей из ремуды (табун сменных коней на ранчо) и на них ездят отдыхать в город. Я под Аламо разок зимовал, мне понравилось. — Майкл почесал затылок. — Лиен, а ты что будешь делать? Можно договориться в городе, снимем тебе комнату. Городские ребятишки в это время продолжают учиться в школе, да и многих детей с ранчо в город привозят. Хоть здесь и не требуется много знаний, но никто не хочет, чтобы его дети лишились нормального образования.
— Я не знаю. — Девочка растерянно взглянула на Леньку.
— Приедем — поглядим. — Ленька серьезно посмотрел на девочку, потом улыбнулся. — Наверняка комнаты сдаются неподалеку от школы, и в одной комнате может жить несколько девчонок. Я про такое слышал. Неохота тебя отпускать, но образование — слишком серьезная вещь, чтобы запускать его. Кроме того, тебе на самом деле будет легче в городе, среди сверстниц. Все-таки на ранчо в такую пору будет не просто скучно, а очень скучно. Скотина требует ухода, а коров и телят там, судя по всему, хватает. Тяжелая работа делает из людей полнейших праведников, сил может остаться только на поесть и поспать. Поглядим.
— Раз никто не возражает насчет Техаса, я иду к радисту, пусть отправляет радиограмму. Если получим положительный ответ, то нужно выезжать. Вопрос — когда? Мне нужен денек, машину просмотреть.
— Мне тоже. Нужно сходить на кладбище к деду. Бог его знает, когда в следующий раз окажусь в здешних краях. — Ленька нахмурился. Ох, и каких потерь стоил ему этот переезд… Как жаль, что Орден заблокировал ему путь обратно. Как жаль.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

27 год, 9 месяц, 16 число, среда. 
Окрестности Форта Ли, городское кладбище. 

— Вот, дед: это твоя новая внучка, Лиен. Она хорошая девчонка, я ей чем могу, тем помогаю. — Ленька хмыкнул и поставил возле невысокого столбика из бетона с мраморной крошкой пол-литровую бутылку «Новомосковской». На столбике были выгравированы имя с фамилией и даты. — Извини, что не проведал раньше, было много работы.
— Лень, а ничего, что ты на могилу встал? — Лиен с суеверным ужасом смотрела на стоящего возле столба Леонида. Вообще-то Леонид стоял на коротко стриженной зеленой траве, но от его ботинок до столбика оставалось с полметра, не более.
— Это не могила в привычном смысле слова, Лиен. Тут захоронен пепел моего деда. Когда я приехал сюда, в городской госпиталь, то дед уже умер. Его тело сразу кремировали, и мне выдали урну с прахом. Тут вообще не хоронят тела, Лиен. Именно в этих местах водятся… крысы не крысы, кроты не кроты, какие-то небольшие животные. Они активные падальщики, кроме того, что охотятся на различную подземную живность. И потому никто не хочет кормить телами своих родных этих зверьков. В принципе мертвым уже все равно, но тут эти, как их… а, поклонники зороастризма здесь не живут, а в основном христиане. И потому тела кремируют, а дальше — кто как хотел. Кого-то, по завещанию, развеивают по ветру, кого-то хоронят в реке, для традиционистов выделен этот холм. — Ленька с грустной усмешкой обвел рукой ярко-зеленый склон холма с аккуратными дорожками и рядками столбиков. — Для деда пробурили скважину, залили бетон, я опустил туда капсулу с прахом, поп прочитал молитву (правда, поп вроде как протестантский), в раствор воткнули столбик, землицей присыпали, вот и все похороны. Поп и похоронная команда пошли дальше, еще одну женщину хоронили. Ну а я следующие полчаса ревел как телок здесь, а потом двое суток квасил в одном портовом кабаке, правда, предварительно отдав пистолет и нож вышибале на сохранение. Протрезвев, увидел на стенке кабака доску с объявлениями насчет работы, примерно как в «Последнем шансе». И на полгода на стройку устроился. Вот так. — Ленька повернулся к столбушку. — Вот так, дедуль. К бабушке я постараюсь заехать, но это как сложится — далеко все ж таки. А ты прощай, дед. Не уверен, что скоро смогу сюда заглянуть. Но у тебя здесь отличный вид, дедуль. А через тот строящийся мост будут идти поезда по «железке», в которую и моя толика труда вложена. Да и дальше я бездельничать не намерен, честное слово. Потому не беспокойся, дед, и спи спокойно. Земля тебе пухом и царствие небесное. — Ленька почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы, и потому сделал вид, что в глаз что-то попало.
А Лиен положила под столбик букет белых крупных цветов.
Парень с девочкой молча постояли несколько минут возле могилы.
— Прощай, дед. — Ленька коротко прокашлялся.
— Прощайте, дедушка Аким. Очень жаль, что я не знала вас. Но я присмотрю за вашим внуком и моим братом. Не беспокойтесь. — Лиен неожиданно перекрестилась.
— Ты христианка? — удивленно спросил Леонид. — Я-то думал, что крестик тебе для украшения.
— Да, — кивнула девочка, на шее которой в самом деле висел на короткой толстой черной шелковой нити крупный крест из вороненого серебра, — у меня соседка была очень набожная, она уговорила моих родителей покрестить меня. А тем было не до буддистских обрядов, и они решили, что помощь местного бога мне будет не лишней. Хотя я только и умею, что правильно перекреститься и «Отче наш» прочитать.
— Ну ты умеешь явно больше меня. — Ленька коротко поклонился деду и повел так же поклонившуюся дедовой могилке девочку к выходу с кладбища. — Я и этой молитвы не знаю.
— А куда сейчас? — Лиен уселась на сиденье «Перенти».
— Хочу в оружейный заехать. У меня арсенал накопился, одних пулеметов четыре штуки. Хочу продать большую часть. — И Леонид, въехав в городские ворота, потихоньку тронулся к набережной, где видел вывеску магазина «RA Guns and Ammo». Кстати, Ленька уже видел такую вывеску в Порто-Франко, неподалеку от русского подворья. Может, филиалы одной компании? Но зайти нужно на самом деле, накопил оружия. И ладно револьверы, пистолеты и леверы, они для души, но пару автоматов, советские станковые пулеметы и миномет нужно продать. Магазин вроде русский, глядишь, советский стандарт купят. А оставить себе на машине ДШКМ, еще из русского-советского триста восьмую «Сайгу», один «семьдесят четвертый» в дереве и АВТ-40 с СВТ. Леньке очень .308 калибр понравился, хорошая вещь. Конечно, отдача серьезная, но и работает капитально. Та свинка, а точнее — cвин, которому он разнес черепушку при ночевке в старом лагере около «железки»… Ленька уже стрелял таких из АК-74 по дороге, где-то посреди Евросоюза. Стрелял одиночными, метров за сто пятьдесят. Уложил, но после пятнадцати попаданий. Пять пуль попали в череп, но пробили его две. Потому Леонид и перешел на старый «Токарев», из него результат не уступает .308, шьет все насквозь. Тоже cвина парой патронов укладывал. Но винтовка, купленная в арсенале базы «Россия» вместе с автоматами, просто старая, выпуска сорок третьего года, и, судя по всему, повоевать успела. А его «светка» хоть с виду и новенькая, но особой надежды на нее нет, так как это копанина, нашел ее в детстве с соседскими парнями, точнее — тогда еще пятнадцатилетними подростками, в лесу, в старом окопе. Среди проросших в окопе осин, в оружейном ящике заваленного взрывом блиндажа. Там три винтовки осталось лежать с военных времен, как раз по одной на брата. Это была огромная удача для пареньков, до этого им встречались ржавые, разбитые стволы, и все без затворов. Но они смогли унять свою радость, подождать с отстрелом до начала охоты, чтобы не палиться со стрельбой, потом перетащить оружие по домам и спрятать его от взрослых. И хоть пути ребят после школы разбежались, Ленька точно знал, что две оставшиеся винтовки тоже аккуратно хранятся, как и патроны, которые они вытащили из непочатого цинка, найденного в том же блиндаже. Ленька хранил эти патроны в пластиковой канистре, в погребе. А винтовку с четырьмя магазинами — на чердаке дома. Как ее нашел дед, Леонид не знал, и его ждало жесточайшее разочарование, когда он после той, перевернувшей всю его жизнь аварии полез за ней. Не было винтовки, не было из чего расстрелять ненавистное семейство. Точнее, винтовка была, но ее дед вытащил из свернутого ковра только на хуторе у родни, в Украине, после того как они ночью пересекли на груженной домашними вещами «Газели» границу по лесной дороге. И как сейчас Ленька понимал, спрятав все семейное оружие, дед фактически спас его от необдуманного поступка. Ну расстрелял бы Ленька семейку главы, так его точно поймали бы. И, учитывая, что Леонид был не в себе, то скорее всего и омоновцам досталось бы, и Леньку живым не взяли бы. Но жаль, что не получится вернуться сейчас и отомстить на холодную голову…
Так, размышляя о прошлом, Ленька доехал до магазина и остановился сбоку от него, на небольшой стоянке между зданиями.
— Лень, я обязательно с тобой идти должна? — Лиен выскочила с левой стороны вездехода и ждала, когда Леонид заглушит двигатель. — Можно, я в галантерею заскочу, а? На минутку? — И на Леньку глянула пара ангельских глаз. С левой стороны от стоянки был большой универсальный магазин.
— А что, в оружейных не нравится? — усмехнулся парень. Потянулся, поправил пояс с кобурой, одернул жилет. Жилет-то, конечно, отличный, но еще не уселся толком по фигуре, не обмялся. Но ничего, со временем как вторая кожа станет, почему-то это сразу почувствовалось. — Пошли, я сам с тобой гляну, что и как. Потом тебя оставлю, если что — позвонишь.
После вчерашнего ужина в «Последнем шансе» Леонид и Лиен зашли в магазин радиотоваров, где Ленька купил пару комплектов простых носимых станций. И им в качестве подарка дали две симки местной телефонной сети. И потому Ленька сразу воткнул одну симку в свою «нокию», а вторую в «айфон» Лиен. Как-то привычней, когда знаешь, что можешь спокойно позвонить, например, сестренке. Кроме того, оказалось, что эти симки работают еще в Алабама-сити и почему-то в Москве. Так что пригодятся. Наверное.
Магазин был неплох, набит всякой всячиной от одежды до красивой посуды. Осмотреть это все можно было небыстро, и потому Ленька оставил девочку на попечение двух симпатичных продавщиц. Все едино покупателей в такое время не было — рабочий день и самое рабочее время. До обеденного перерыва, когда в магазин придут покупательницы с соседних фабрик, было еще три часа. А сам неторопливо перешел по гравийной дорожке до оружейного и толкнул стеклянную дверь. Над головой дзинькнул колокольчик.
— Добрый день, — по-русски поздоровался Леонид с продавцом. Все-таки магазин Русской Армии, наверняка продавец, даже если и не русский, говорить по-русски должен.
— Добрый, добрый, — ответил на «великом и могучем» Леониду крепкий седой мужик с военной выправкой. — Чем могу помочь?
— Вы не против, если я сначала осмотрюсь? — Ленька с интересом крутил головой, оглядывая выставленные образцы и большие рекламные стенды. Судя по всему, в этом магазине продавали не только стрелковку, даже тяжелую, но и принимали заказы на изготовление всевозможных турелей для вооружения кораблей. А что, неплохой бизнес, тут практически на каждой моторке пулемет стоит. — Хотя нет. Вы покупаете оружие? У меня в излишках два новых СГМ с треножными станками, «Поднос», мины к нему и два АК-74 — один в пластике, второй в дереве.
— Оружие мы покупаем, — спокойно кивнул мужик, — но есть один вопрос, на который вам необходимо ответить, желательно аргументированно. Откуда у вас такое оружие? Минометы — не грибы, под деревьями не растут.
— Трофеи. С банды. Подтвердить может маршал Шайенна, да и здешние полицейские тоже. Или из Ордена, они мне премиальные за бандитов выписывали. — Ленька спокойно поглядел на продавца, а может, и хозяина магазина. За прошедшее время он как-то спокойно стал относиться к таким вопросам.
— Несите. Осмотрим, поторгуемся, — кивнул мужик. — Возьмите тележку, чтобы не таскать на горбу.
Через полтора часа Ленька наконец получил от Матвея Сергеевича (все-таки продавца: хозяин сети магазинов проживал в Аламо, как ни удивительно) почти восемь тысяч экю, по тысяче демидовских патронов калибров .308 и .223, плюс двадцать детонаторов, сотню метров огнепроводного шнура и испанскую автоматическую винтовку «Cetme» модели С. Ленька хотел было купить здешний совместный новодел под калибр .308, но офигел от цены в три тысячи экю. Новенькая «Сайга-308», исполненная под пластиковую СВД, его тоже ценой не порадовала, а вот хоть и подержанная, со слегка пошарпанными деревянными цевьем и прикладом, но вполне себе живая армейская «Cetme» стоила всего семьсот экю с пятью запасными магазинами. Да еще возможность вести автоматический огонь тоже совсем не лишняя. Продавец выложил на прилавок десяток различных винтовок — бельгийскую FN-FAL, немецкую G3, бразильскую «Imbel» и пару вот таких «испанок». Леньке именно эта приглянулась сразу, он вообще деревянные приклады предпочитал, а тут — из хорошего ореха. Но вообще Леонид купил ее себе как запасное оружие, трофейная «Сайга-308» его вполне устраивала.
Лиен, нагулявшаяся по соседнему магазину и купившая несколько цепочек и пару сережек из недорогой бижутерии, сейчас ворочала тяжеленный пулемет Максима образца 10/30 годов и одновременно обкусывала здоровенное облако сахарной ваты на палочке.
— А что, у вас такие покупают? — удивленно спросил Ленька у Матвея Сергеевича. — У вас ведь китайских «тип 67» два десятка в подсобке, сами говорили. Из-за этого на мои СГМ цену сбили.
— Мне его для антуража хозяин привез. — Продавец с усмешкой похлопал по ребристому кожуху пулемета. — «Максим» хоть и рабочий, но на нем очень сильно муха потопталась, вот он его на складе РА и купил с огромной скидкой. Вообще РА то ли четыре года, то ли пять лет тому назад купила в Украине, в Старом мире, полторы тысячи «максимов» по цене металлолома. А перед войной с чеченами военные заказали на небольших верфях флотилию маломерных легкобронированных судов для Амазонки и ее притоков, и нужны были пулеметы, чтобы засыпать джунгли пулями. Что ПК, что СГ для этих целей не очень годятся, все ж таки сменные стволы. Миниганы ну очень дороги, а вот этот антиквариат как раз в тему пришелся. Похоже, войну уже тогда планировали. Их сначала спарками в носовые и кормовые полубашни установили, пятисотпатронные ленты в короба заправили, и вышли шикарные поливалки. Вот, посмотри, проект «Гладыш»! — И продавец ткнул указкой в большую фотографию на стенде. Небольшой камуфлированный кораблик горделиво шел по тропической речке. На баке и на юте в полубашнях сначала стояли «максимы», на рубке был установлен крупнокалиберный «браунинг». — Но потом, после первого опыта, вторые пулеметы сняли и перенесли один на левый борт, а второй — на правый, на шкафуты. В результате увеличилось количество огневых точек, в любую сторону стреляли три пулемета. Плюс установили за рубку, в специальный дворик, миномет, из старых советских, образца тридцать седьмого года. Крупнокалиберные пулеметы — совсем не обязательно американские, больше всего ДШК было, еще на рубку, на каждый второй-третий кораблик вместо, а то и вместе с крупнокалиберным пулеметом автоматический гранатомет устанавливали американский, Mk 19. Почему американский — не знаю, но гранатомет хороший. Очень зубастый корабль вышел для такого размера. Корабликов наделали почти двести штук, осадка всего чуть больше полуметра, дизель от «Беларуси», бронирование корпуса — из специальных пород дерева, винтовочную пулю держит и осколки от М3А.
— А почему броня деревянная? — не понял Ленька. Поглядел на продавца, вроде не издевается. — Стали нет, что ль?
— Да все просто насчет стали. Флотилия катеров — разовый заказ, дали верфям, что маломерки производят на продажу, для рыбаков и купцов. Корабли эти из дерева строят, обычные баркасы. Запас древесины для строительства был, и еще администрация подогнала готовые доски для блиндирования катеров. Верфи за мокрый сезон кораблики сделали, установили вооружение — и вперед, во славу Родины, патрулировать речки и протоки бассейна Амазонки. Как тогда думали? Это ведь именно тогда, во время конфликта, флотилия плоскодонок ну очень нужна была, блокировать мелкие водные артерии, делать засады на переправах, проводить конвои и так далее. Ты представь — там почти тысяча квадратных километров глухих джунглей. Деревья высотой до сотни метров, в обхвате тридцать-сорок человек понадобится. Густой подлесок, птицы и животные орут так, что ничего не слыхать. И везде реки, речки, ручьи, протоки, болота. Там два полка могут пройти друг от друга в сотне метров и не заметить этого. Машины ходят строго по проложенным в просеках дорогам, пешие группы не везде пройдут, а болота и речки — с такими гадами, что Голливуду и не снились. Когда егеря просто гоняли «духов», хватало старых плавающих танков, но здесь мы взяли эти земли под свою руку, с большой кровью, и отдавать их не намерены никому. Единственный способ контроля за этими местами — много-много вооруженных плоскодонок и авиация. Лет через пятнадцать обстановка устаканится, окрепнет граница, увеличится население этих территорий, вырубятся джунгли, и надобность в таких катерах исчезнет. Так для чего их делать из стали, если есть отличная древесина? В этих джунглях, в предгорьях, растет местное железное дерево, или железный граб, из которого для всех  щитовых домов протектората делают пуленепробиваемый пояс. Этого граба очень большое количество, многие склоны просто заросли грабовыми лесами. И для добычи и вывозки места удобны, просто на удивление: лесовозы и прочая техника свободно проходят, ну, разумеется, после организации просек. Так что такого дерева много. Причем, что немаловажно, много его именно в готовых досках. Раскраивай, собирай пояса и барбеты для полубашен, чем корабелы и занимались. Даже зубчатый сектор для поворотных механизмов полубашен оказалось намного проще сделать из набора фасонных плашек такой древесины, чем из «чугуния». Разве что сами полубашни стальные были.
Но думы думами, а практика совсем другое показала. После, а тем более во время заварухи на речке эффективнейший кораблик оказался. Они парами-четверками в любую протоку пролазили, сколько крови «духам» выпили — не счесть. Особенно с целеуказаниями от разведки. Заранее подойдут, замаскируются и на броде как врежут со всех стволов — река красной становится. Причем очень удачный проект вышел, его и в гражданском варианте сейчас по полсотне суденышек в год делают. И не только для внутреннего потребления, сейчас наши их экспортируют, ну и не только их. Это крупнотоннажный флот — европейский и американский, а наши почти весь рынок вельботов, баркасов и шлюпок заняли. В Береговом, Новой Одессе, Москве, в каждом городе с десяток верфей работают. Гляньте. — И продавец повел Леньку и Лиен вдоль стендов с фотографиями и небольшими моделями, показывая и рассказывая. Оказалось, что этот магазин не только оружием торговал, но и принимал заказы на изготовление маломерных судов.
— Лень, Матвей Сергеевич, а можно эту винтовку поглядеть? — Лиен уже давно отошла от мужиков, обсуждающих рыбалку с лодки, и смотрела на витрину. Точнее, на стену за витриной. Туда, где висела винтовка в ярко-розовом камуфляже.
— Надо же, понравилась, — усмехнулся продавец, снимая вроде как М16 с навесов. — Только, девочка, это «Daniel Defense Ambush», недешевая вещь. Совсем недешевая, две тысячи экю за эту винтовку. Ты как, купишь?
— А чем она так дорога? — Ленька вздохнул про себя, глядя на девочку, осторожно держащую винтовку. — Только из-за расцветки?
— Нет, конечно, — просто это на самом деле очень хороший полуавтомат. Он и в старом мире стоит раза в два дороже, чем обычный гражданский клон М16. Очень хороший ствол, патронник не ремингтоновский, а под военный патрон 5,56x45, любой боеприпас ест. Правда, демидовскими патронами долго из него стрелять нельзя, коптят, ну так это проблема для всех «эмок» в этом мире. Магазины стандартные натовские, прицельные поставите, какие хотите. Давайте так — если вы купите эту игрушку, я вам десяток «тридцаток» дам, хороших, американских, и недорогой коллиматор с оптикой подберу. Плюс хорошую смазку, с тефлоном, вам на пару лет точно хватит. Именно такая смазка выручила американцев с их М4 и М16 в Ираке. Ну и разгрузку дам, правда, розовых нет. Есть «олива» и «саванна».
— UTG? — Ленька уже обратил внимание на огромное количество прицелов этой фирмы, установленных на всевозможных винтовках. Ну в принципе относительно недорого и довольно неплохо. Прикинув в уме стоимость бонусов, Ленька понял, что винтовка висит уже довольно давно и продавец совсем не против сбагрить ее поскорее. Хотя ценник на коробке из-под винтовки говорил, что ее купили за тысячу семьсот пятьдесят девять долларов. Американцы обычно ценят деньги и не покупают за двойную цену ерунду. Те же китайские прицелы, они неплохи и стоят своих денег.
— Да, — кивнул Матвей Сергеевич.
— Лиен, ты точно хочешь именно эту винтовку? — Ленька повернулся к девочке. Та вновь взглянула на него глазами Кота из диснеевского мультика. Кстати, Леньке Шрек ну очень нравился… Вздохнув, он повернулся к продавцу. — Гарантия есть? Все-таки очень дорогая покупка.
— Ты как, собираешься фирму-производителя привлечь к ответственности? — засмеялся тот, но потом посерьезнел. — Единственная гарантия здесь — внимательно следить за своим оружием, холить его и лелеять. Это хорошая винтовка, очень, но это система Юджина Стоунера, она требует внимания. Это не «калаш», ее нужно каждый вечер, а то и пару раз в день проверять, смазывать, если нужно, то почистить.
— Давайте, — махнул рукой Леонид. Дорого, конечно, но у девчонки глаза на мокром месте, а сестренок нужно хоть иногда, но баловать. Да и как говорят — поделись улыбкою своей… Она, улыбка, уже вернулась на лицо Лиен, которая прыгает от счастья в обнимку с винтовкой.
— Ну вот, нашла «Барби» свою хозяйку, — довольно пробурчал продавец, выкладывая коробку от винтовки на стол, после чего полез под прилавок. Вытащил из-под него коробку с магазинами и начал отсчитывать. — Вы будете смеяться, но у меня есть пяток магпуловских в розовом камуфляже, как раз под «Барби». Не от нее, в ней этот прозрачный был, от «DPMS Panther», а эти достались от переселенцев, остальные просто оливковые, с прозрачными окошками для контроля боеприпасов. Тоже магпуловские, отменного качества. Так, девочка, давай сюда твою винтовку. Ведь это теперь ее винтовка, мистер Панфилов? — с усмешкой повернулся седой мужик к Леньке.
— Да ее, ее… — отсчитывая две тысячи экю, пробормотал Ленька. Протянул продавцу пачечку соток, поглядел на винтовку, — но тогда и механические прицельные, съемные тоже установите.
— Хорошо, у меня есть, правда, чуть бэушные. — И продавец повернулся к витрине, вытащив из пирамиды практически новый «Ремингтон-пятнадцать». Снял с него пластиковые пипсайт и мушку, положил на прилавок. — Тоже от Mugpul, хорошие прицельные, даже жалко раздевать эту винтовку. Но пока коллиматор и оптика. — На прилавок легли небольшие картонные коробки. Потом к ним добавилась пара баллончиков со смазкой.
— А теперь самое главное, девочка. Да, это «Барби», очень красивая винтовка. Но это и смертоносное оружие, способное в умелых руках натворить очень много дел. Относись к ней как к любимой подруге, но при этом не забывай о ее предназначении. А главное предназначение этой винтовки — поражать цели. Быстро и точно.
— Ясно? Тогда клади в сумку к моей винтовке свое оружие, и поехали в гостиницу. Все, на сегодня гулянок хватит, будем отдыхать. Завтра в дальний путь.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

27 год, 9 месяц, 17 число, четверг, 07:00. 
Городские восточные ворота, Форт Ли. 

— Вы куда собираетесь? — Сержант, проверивший документы у водителей и пассажиров маленького каравана, поглядел на Майкла и Леонида, стоящих возле головного «форда» с прицепом-домиком. Самвел сидел в своих «жигулях» седьмой модели (когда Ленька увидел это, то с огромным трудом установил свою челюсть на место), Ромка — в «Ниве», а Лиен — в «Перенти», на втором ряду сидений за массивным крупнокалиберным ДШК. Свою розовую «Барби» Лиен с сожалением уложила в прицеп, к остальному багажу, и сейчас в специальном держателе стоял «Саваж».
— В Аламо, через Форт Джексон. А что? — Ленька набрал в белую канистру ледяной воды и завернул пробку. Удивительно, но именно здесь, у ворот, вода была потрясающе вкусной. Видимо, все дело в источнике.
— Подбросьте ребятишек до дома. Они меннониты, работали здесь летом во время румспринги. Ну, их отпустили из общины, чтобы они сами поняли и решили, как им жить. — Сержант кивнул на компанию молодых людей, парней и девушек, стоящих и сидящих неподалеку под навесом. Точнее, не молодых, а совсем молоденьких, едва ли намного старше, чем Лиен. — Ребятишки хорошие, город за них ручается. В дороге лишними не будут и не объедят, припасов у них хватает.
— А кто такие меннониты? — удивленно спросил Леонид, разглядывая молодежь. Ребятишки как ребятишки, крепкие, загорелые. Двенадцать человек, пять девушек и семь парней. Парни высокие, плечистые, с выгоревшими на солнце чубами. Девушки все в длинных полотняных юбках, как раз достающих подолом до снейкбутсов. И парни, и девушки — в простых соломенных шляпах, сейчас сбитых на затылок. Девушки — с длинными косами, прямо как из русской сказки. Веселые ясные лица, белозубые улыбки. Рядом со скамьей картонные коробки, аккуратно сложены вещмешки и на них — автоматические винтовки. Все испанские «Cetme», тоже модель С. Там же еще какое-то оружие, в простых полотняных чехлах. А ведь «Cetme», похоже, уже здесь куплены. Ничего удивительного, Матвей Сергеевич, вон, выложил перед Ленькой пару таких винтовок среди прочих и, поняв, что Леньке приглянулась испанская винтовка, предложил посмотреть в кладовке: мол, у него таких «испанок» два десятка. Еще на всех ребятах и девушках одинаковые подсумки на поясе, в которые вложено по паре запасных магазинов. Странно вообще-то. У Леньки в разгрузке шесть «двадцаток», плюс еще одна в «Сайге». У Майкла в старой хлопковой бандольере тоже шесть магазинов, плюс у него еще одна бандольера с обоймами лежит возле сиденья. Ну, у Ромки и Самвела к «калашам» по четыре магазина в старых советских подсумках.
— Ну, баптисты такие, из немецко-голландских евангелистов. Хорошие люди в основном, их община находится на границе Техаса и Конфедерации. — Сержант почесал затылок, а потом махнул рукой. — Не парься, дружище. Если интересно, сам их расспроси, у них все ответы от зубов отлетают, Библию они часами декламировать могут и тексты своих святых — тоже. Город за них поручается. Так берете?
— Далеко им ехать-то? — Леонид поглядел на притихших ребятишек. — В принципе я не против, нужно у парней спросить, как они. Ко мне человек пять влезет. А коробки в прицеп сложить можно, если в них ничего бьющегося нет или взрывчатки.
— Я тоже не возражаю, — Майкл приветливо махнул им рукой, — ко мне троих можно посадить. И тот багаж, что не влезет к Леониду, можно уложить в прицеп ко мне.
— Миль шестьсот. Земли общины неподалеку, всего милях в ста пятидесяти за Фортом Джексоном, на восточном берегу Баффало-крик, заодно переночуете в Симмонс-Берге, — ответил сержант и махнул обрадованным ребятишкам. Наскоро перезнакомившись, друзья рассадили молодняк по машинам.
К Леньке сели трое парней и две девчушки, уложив свои коробки в прицеп. Два белобрысых, очень похожих брата, Якоб и Генрих Симонсы; зеленоглазая, ужасно смущающаяся Элизабет Смит, к которой все остальные обращались просто Лиз; смешливая, усевшаяся под ДШК к Лиен и тут же начавшая с ней болтать Анна Фриц (причем и Лиен тоже ей отвечала, на русском. Смешно: две девчонки, активно болтающие меж собой на разных языках), и высокий, сильный парень, единственный из них шатен Конрад Манц. Конрад уселся слева от Леньки, поставив свою «Cetme» между колен. Ленька обратил внимание, что ни у кого из ребятишек не было пистолетов, хотя со своими винтовками никто из них не расставался.
К Ромке сели две сестры-близняшки, Кейт и Саманта Робертс, отличающиеся друг от дружки только цветом юбок. Ну и у Саманты оказался смешной лопоухий щенок, смесь каких-то многих кровей, длинноногий и неуклюжий.
Самвел посадил к себе двух кузенов, Джереми и Майкла Эшли, а к Хиггинсу сели два паренька, Альберт Шварц и Джон Хершенберг, и оставшаяся девчонка, рослая и грудастая Линдсей Уизли, отличающаяся самой роскошной, почти до пояса, русой косой.
— В добрый путь! — Сержант подождал, пока от проехавших во время посадки ребятишек грузовиков уляжется пыль, и махнул рукой, разрешая выезд.
— Ну, с Богом. — Ленька поправил выгоревшую кепку на своей голове и во главе небольшого каравана выехал на дорогу к Форту Джексону.
Ехали почти весь день, трижды остановившись справить нужду. Обедать никто особо не захотел, обошлись яблочными и абрикосовыми пирогами, которые приготовили в дорогу девчонки-меннонитки. И которые с большим удовольствием съели после переправы через одну из небольших, обмелевших по случаю завершения сухого сезона речушек, фактически широких ручьев. Хотя по сухому руслу было видно, что в дождливый сезон эти речушки разливаются чуть не на полкилометра. И глубиной были не менее трех-четырех метров. Сейчас же вода в них была по ступицу колеса, так что даже Самвеловы «жигули» спокойно переезжали эти водные преграды, тем более что дно было из плотного галечника. Попытался завязнуть как раз Ромка на своей «Ниве», но, включив раздатку, и он выбрался из ручья без посторонней помощи. Как раз и перекусили, запив пироги кто водой, а кто холодным крепким кофе.
К двадцати часам, переехав очередной ручей, Ленька огляделся и повернул направо от дороги к небольшому холму. На вершине этого холма была обустроена ночевка, то есть из десятка когда-то росших здесь высоких деревьев были сложены брустверы, прикрывающие саму стоянку на вершине. Остановив машину внутри периметра, Леонид выключил двигатель.
— Так, девочки идут налево, мальчики караулят девочек, но при этом на них не смотрят. — Ленька поглядел на взявших свои винтовки парней и усмехнулся про себя. Ну нравится ему этот мир. Пыльный, горячий, раскаливший машину и пропитавший по  том шейный платок и кепку, но при этом крепкий и чистый, как доска из мореного дуба. Нужно охранять пошедших девчонок — взяли парни винтовки и пошли охранять. Не сказать, что молодежь в старом мире такая уж порченая, но точно вопросов и нытья минут на пять хватит, вместо простого исполнения такого же простого распоряжения.
Тем временем подъехали оставшиеся машины, молодняк из которых тоже отправился «проторенной дорогой», а хозяева авто подошли к расчехляющему ДШК Леониду. «Перенти» очень удачно встал на восточной стороне, и не использовать отличный сектор обстрела было грешно.
— Неплохое место. Вода рядом, дрова неподалеку. Сейчас молодняк облегчится, и нужно натаскать дров побольше, — принимая брезентовый пыльный чехол от Леньки, заявил Майкл. — И, кроме твоего ДШК, еще два пулемета — мой ПКМ и твой М60 на ночное дежурство.
— А кто с ними обращаться умеет, кроме нас? Ребятишки? Совсем не уверен, — Ленька с сомнением поглядел на возвращающихся от кустиков девчонок и парней. Лиен и другие девчонки направились к речке и стали умываться, а ребята прикрывали их, встав по берегам выше и ниже по течению. Ленька усмехнулся, глядя на грозных охранников: все-таки в таком ручье и ондатре тяжело спрятаться. Но с другой стороны, береженых бог бережет.
— Конрад, вы как, пулеметы знаете? — поинтересовался Майкл у подходящего парня. Тот подошел к машине Леонида, поглядел на ДШК и покачал головой.
— Нет, такие мы не знаем. У нас в поселке М60 и М2 есть, закупили в арсенале техасских минитменов. Во время переселения в арсенале базы «Северная Америка» ничего не покупали, специально отправляли людей на базу «Россия», они там купили русские магазинные винтовки и карабины. А пулеметы купили после того, как к нам в общину заехал мэр Аламо, преподобный Куимби. Он долго убеждал наших старейшин в необходимости приобретения такого оружия. Правда, это было в двадцать третьем году, мы только сюда переселились. Самая стройка была.
— Парни, а как вы вообще относитесь к оружию? У меня было несколько знакомых баптистов в том мире, они даже охотничье оружие не хотели трогать. — Ленька с интересом поглядел на подошедших парней и девчонок.
— Ну, у моего отца еще в том мире были «винчестер» и «ремингтон», под триста восьмой калибр. Он частенько охотился зимой на оленей. И у наших соседей еще с тех, староземельных времен, у кого левер есть, у кого болтовая винтовка. Мы же фермеры — скот разводим, овец, птицу. То лиса могла повадиться, то койоты… Обнаглела тогда парочка койотов, спасения от них не было. Отец неделю караулил их по ночам, а застрелила их моя мать из окна кухни. Они в соседнюю овчарню хотели влезть. Так что для охоты мы вполне оружие используем и для обороны от здешних зверей. У каждого мужчины есть винтовка Мосина-Нагана, и у многих женщин. Это общинное оружие, мы тоже его получили на время румспринги. Тем, кто вернется обратно, эти винтовки достанутся насовсем, а те, кто уедут, присылают их с вернувшимися ребятами. Но многие покупают себе и свое оружие, запрета нет для длинноствольного. Мы, вон, все собрались и оптом купили «Cetme», по пятьсот пятьдесят экю. Девчонки тоже, но большинство вряд ли себе оставят. Ну, разве что Линдсей, она самая сильная девчонка.
— А от плохих парней? — Романа тоже заинтересовал этот вопрос. — Если на вас, не дай бог, нападут бандиты, что вы будете делать?
— Будем обороняться. А чтобы не стрелять в людей, нам преподобный Куимби предложил стрелять в их оружие. Если Господь захочет, чтобы они остались живы, то при самообороне им просто разобьет автоматы, например. А если нет, то кто мы такие, чтобы идти против Его воли? Но оружие берем только то, которое убережет в первую очередь от зверей, пистолеты никто из нас не носит в принципе, потому что это оружие против человека. — Конрад воздел палец в небо, а подошедшие парни согласно кивнули.
— Ну, с этим ясно, — успокоенно сказал Ленька. — Тогда один из нас дежурит при «дашке», один из вас, парни, дежурит с моим М60, а остальные — со своими винтовками. Девчонкам — накормить нас ужином, и спать.
— Лень, кормить нас ужином буду я, — Самвел неторопливо вытащил из своих «жигулей» котел и треногу, — девушки помогут мне чистить картошку и накрывать на стол. А молодые люди сейчас нарубят дров.
— Рубить не нужно, у меня бензопила есть, — вспомнил Леонид про свою трофейную «Хускварну», точнее — про две бензопилы, так и лежащие среди прочего груза.
— Мы не умеем ими пользоваться, — смущенно ответил Конрад, — но у нас есть топоры и пилы.
— Только осторожнее, парни, — Ленька поглядел на кучу плавника неподалеку, — мало ли какая гадина засела в этих дровах… И про дежурных с оружием не забывайте, контролируйте реку и окрестности… — В следующий момент Ленька выхватил свой FNP и выстрелил в сторону девчонок, между Лиз и Анной. Переждав испуганные взвизги, он неторопливо подошел к все еще извивающейся и сворачивающейся-разворачивающейся огромной змеюке, которой он отстрелил голову. Ошеломленные мальчишки и девчонки молча глядели на него.
— Здоровущая гадина. — Роман пошевелил тело змеи стволом автомата. — Лень, ты в следующий раз предупреди, хорошо? А то обделаться можно с перепугу. Классный выстрел, кстати, с десятка метров навскидку — и прям в башку.
— Я ее в последний момент заметил, Анна чуть на нее не наступила. Бог знает, хватило бы высоты ботинок, ну очень здоровенная змея. — Панфилов поглядел на змеюку, растягиваемую парнями. — Метров пять, не меньше. Я таких длинных еще никогда не видел. И раскраска какая — в упор не заметна. Интересно, почему она здесь затаилась?
— Да кто ее знает? — почесал ручищей затылок Хиггинс. Негр был здорово обеспокоен тем, что пропустил при осмотре змею. — Здесь вода… наверное, много пищи. А может, гнездо где, яйца отложила. Я читал, что королевские кобры охраняют кладку своих яиц. Собаку надо завести, сколько раз себе это говорю. Небольшой песик спокойно убережет от множества проблем. Но никак не решусь… — И Майкл поглядел в сторону Саманты, взявшей на поводок щенка.
— Леонид, а что вы со шкурой хотите делать? — К взрослым подошел Джон Хершенберг. Хотя среди меннонитов он был самым младшим, держался паренек уверенно, да и со своей «Сетме» обращался довольно привычно. Ленька в очередной раз подумал, что ему нравится этот мир. Нет такого инфантилизма среди молодежи, как на Старой Земле.
— Не знаю, а что? — удивленно поглядел на паренька Ленька.
— Продайте мне, пожалуйста. Десять экю за шкуру. — Джон вытащил из кармана тонкую пачку экю и отделил две пятерки. — Отменная шкура, может выйти хорошая пара женских сапожек. У меня отец отличный сапожник, а дядя очень хорошо выделывает шкуры.
— Двадцать экю. Тут метра три квадратных этой шкуры наберется, на две пары хватит. — Не сказать чтобы Леньке так уж нужны деньги, но паренек сам подошел. И, кроме того, несмотря на добротность одежды, меннониты были одеты скромно, а сапоги из змеиной шкуры — явно не для скромников. Наверняка на продажу шьют. Точно, Ленька видел такие ковбойские сапожки на одной девице из офисного состава.
— Двенадцать экю. — Хершенберг оглянулся на змею, поглядел на пачечку денег в своих руках и нахмурился.
— Семнадцать. — Ленька тоже поглядел на змею, которую шагами мерила Лиен.
— Одиннадцать! — торжественно провозгласила девочка. — Но в попугаях — больше!
— Лиен, учи английский, а то не поймут, — засмеялся Ленька.
— Пятнадцать. — Джон вытащил из пачки еще одну пятерку и добавил к первым двум.
— Годится. Но снимаешь шкуру сам. — Ленька забрал деньги. Поглядел на толпящийся возле змеи молодняк и спросил у Хершенберга: — Джон, а эти змеи как, съедобны? В ней мяса килограмм пятнадцать будет точно.
— Съедобны, — кивнул паренек. — Я сниму шкуру и выпотрошу змею. Но самое вкусное мясо змеи — копченое; вареное или жареное тоже вкусно, но не настолько.
— Это не проблема. — Ленька свистнул Роману Климову, привлекая его внимание. — Ром, поможешь коптильню в склоне выкопать?
— Да без проблем, доставай лопаты из машины. — И Ромка спустился со стоянки к подошве холма. Ленька прихватил пару лопат из «Перенти» и пошел вслед за Романом. Предстояло немного поработать землекопами.
— Лень, а что ты делаешь? — спросила у брата увязавшаяся за ним девочка.
— Трубу, — пробивая в отвесном склоне вертикальный желоб, пропыхтел парень. — Ром, ты поаккуратней, не сыпь мне за шиворот! Видишь, мы вот здесь, — Ленька очертил лопатой квадрат у подножия холма, — сделаем очаг. Дым пойдет вверх по этому желобу, трубе, так сказать. А сверху повесим куски мяса, которое сейчас готовит Самвел с девочками. За ночь отменно прокоптится, можешь быть уверена, и на завтрак нас ждет вкуснейшая вещь — мясо горячего копчения. Ром, хорош, спускайся! — И Леонид начал отбрасывать лопатой гору свеженасыпанной земли.
— Лень, а ты мозоли не натрешь? Ведь без рукавиц работаешь. — Лиен немножко отошла в сторону и поправила винтовку на плече, а потом перекинула ее на другое.
— Лен, скорее у лопаты мозоли будут, — засмеялся Ленька, а Роман утвердительно фыркнул. — Тут работы на полчаса, с чего их натирать-то? Пошли наверх, поглядим, как дела. Конрад, вы пока здесь ветки помельче складывайте, можно и сырые, что у воды. Нажжем углей, потом все что угодно дымить будет.
— Хорошо, — кивнул меннонит, подбрасывая на плече охапку хвороста. — Мы разделимся, одни будут носить дрова наверх, для ночного костра, а другие — сюда.
— Отлично, но поосторожнее там. — Ленька поглядел на растаскивающих сцепленные ветки парней. Впрочем, они делали умно — цепляли веревкой и тянули, а потом сбивали сучья топором, и братья Симмонсы двуручной пилой (тоже Ленькин трофей) резали получившиеся бревна на короткие чурки. — Скоро темнеть начнет, так что не зевайте.
И Ленька потопал вверх.
От котла, установленного на треноге над очагом, тянуло вкуснейшим запахом. Самвел что-то мудрил над большим медным тазом. Три девушки оплетали тонким шпагатом нечто вроде довольно больших колбасок.
— Что готовишь, Самвел? — Ленька принюхался и сглотнул слюну.
— Рисовую кашу со свиной тушенкой и змеиным мясом. Осталось много мелких обрезков, я их в змеином сале обжарил, чуть потушил с луком, вывалил туда три банки «Полтавской» для запаха и сейчас рис забросил. Нечто вроде плова делаю, будет готово минут через сорок. Рис длинный, индийский, я его не очень люблю. Но другого нет, круглый рис здесь только в Русской Республике выращивают и не экспортируют.
— Ну и ладно, съедим и индийскую кашу. А что это ты с мясом делаешь? — Леонид подошел к столу.
В тазу лежали длинные, плотно увязанные по нескольку штук в колба  сы, куски змеюки.
— Неохота с костями возиться, мясо с костями сначала отварить нужно, а эти насквозь пропекутся в вашей коптильне. Меня вот что беспокоит. Тут же на всю степь запах стоять будет. Всех гиен в окру  ге не соберем?
— Не страшно. — К ним подошел Майкл. — Смотри, место отличное для обороны. Холм, простреливаемое пространство — километра два, крупнокалиберный и два единых пулемета, автоматические винтовки. Мы не то что гиен — средних размеров банду можем не бояться. Ночи ясные, лунные, есть сигнальные пистолеты и осветительные патроны. Так что коптите мясо, парни, хорошая еда — достаточно серьезная вещь. Еще блинов бы на завтрак… Меленько порезать мясо, соленый огурчик, засыпать в блин, чуть майонеза… Мм, вкуснотища. Мне порой мама так на завтрак делала.
— Никаких проблем, кроме чуть более позднего выезда, — усмехнулся Самвел. — Готовы выехать на пару часов позднее? Тогда будут блины с мясной начинкой. И даже майонез сделаю, так и быть.
— Согласен, — Ленька кивнул головой, и подошедший Климов тоже, — хороший завтрак стоит небольшой задержки: все едино, до Форта Джексона — и встанем на ночевку. Блин, по прямой в два раза короче получается, а так дорога петляет, будто бык на ходу отлил. Мы сегодня проехали около двухсот пятидесяти миль, а эта стоянка на карте — в ста тридцати, если просто линейкой мерить, а не курвиметром. Ладно, скоро ужин? Тогда пойду, ополоснусь. Хоть пот смою, и то дело.
И Ленька, вытащив из «Перенти» сумку с одеждой, взял пластиковое ведро и пошел к берегу. Тут одни парни, а девчонки со стоянки ничего особо не разглядят. Правда, только если специально не будут выглядывать. Но это их проблемы.
И, усмехнувшись этой мысли, Леонид положил свою «Сайгу» на выбеленное временем, водой и ветром бревно на песчаной косе.

27 год, 9 месяц, 17 число, четверг, 29:70. 
Стоянка в степи между Фортом Ли и Фортом Джексоном. 

— Лиен, не жадничай! — Ленька, смеясь, потрепал недовольную девочку по голове. Та, фыркнув, как кошка, отодвинулась подальше и возмущенно отвернулась. — Ну неужели ты думаешь, что они хоть одну звездочку с неба снимут, поглядят и тебе оставят? Глянь, сколько их на небе… — И Ленька задрал голову к усеянному звездами ночному небосводу. И так и замер, в очередной раз очарованный видом звездного неба.
— Да. Это ведь я попросила тебя собрать телескоп. И поглядела всего пять минут, а теперь они пока не насмотрятся, сколько времени пройдет? — Девчонка недовольно мотнула головой, от чего косичка хлестнула ее по щеке.
— Лиен, ты сейчас ложись спать, а через несколько часов я тебя разбужу. Все едино мне скоро на смену, вот и подниму тебя. А пока и я спать лягу, что-то глаза слипаются.
— Ну да, еще бы, слипаются… А все потому, что кто-то вчера с девицей, что с третьего этажа, почти до утра гравюры смотрел… А? И не стыдно! — Лиен поглядела на ошарашенного Леньку и звонко рассмеялась. — Лень, вот вырасту, специально познакомлю своего парня с тобой, чтобы ты его всяким премудростям научил. Чтобы девушка так восторженно стонала — это уметь нужно!
— Ну ты, подрастающее поколение, брысь спать! Вырастет она, — Ленька был рад тому, что костер потушили, иначе всем стали бы видны его полыхающие красным уши, — будет она над старшим братом издеваться!
Показав брату язык и довольно хихикая, несносная девчонка отправилась спать в расстеленный на тонком матрасе-«пенке» спальнике натянутой москиткой. А Ленька, фыркнув и потерев ладонями горящие огнем уши, пошел со светодиодным фонариком вниз, к дымящемуся кострищу коптильни. Нужно подбросить немного дров и зеленого тростника, для дыма.
Майкл поглядел ему вслед и снова повернулся на запаске «Перенти», глядя в степь со своего высокого насеста. Шутки шутками, но запах копченого мяса уже сейчас заставлял его глотать слюну, несмотря на плотный и вкусный ужин. И потому вполне можно ждать ночных гостей. Что в принципе не страшно, если принять во внимание тяжелый, довольно новый русский крупнокалиберный пулемет, ствол которого сейчас был направлен на восток.
У телескопа толпились несколько парней и девчонок из меннонитов, так и не легших спать после вечерней молитвы.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

27 год, 9 месяц, 18 число, пятница, 18:12. 
Ворота на въезде в Форт Джексон. 

— Лиен, что стряслось? — Ленька поглядел на девочку, перевернувшую при помощи Анны все возле своего сиденья.
— «Айфон» потеряла. Нет нигде, — всхлипнула она. — Где-то выронила.
— Ну-ка, вспомни, где ты его последний раз видела? — Ленька нахмурился. Еще не хватало возвращаться обратно до ночной стоянки и искать «айфон». А ведь скорее всего придется, у сестренки только там сохранились фотографии родителей. Ведь благое намерение скачать фотки и отпечатать их на бумаге так и осталось намерением, благополучно похеренным.
Лиен ненадолго задумалась, хмуро морща лоб под черной челкой.
— Ты его перед последней остановкой «для пописать» в задний карман джинсов засунула! — сказала Лиз и покраснела, а Анна подпрыгнула на сиденье. — Точно! Ты свой гаджет положила в задний карман джинсов, когда мы остановились для этого, ну… — Тут и Анна засмущалась.
— Да, правда. — Лиен кивнула головой. — Мы по кустикам разошлись после того, как вы их проверили. И после этого я его не видела.
— Ну, я надеюсь, мы его отыщем. Ребята, вы пока на других машинах в городок заедете, хорошо? — И Ленька поглядел в сторону так называемого города. — Самвел, Майкл, Ром, вы за ребятишками приглядите? И нам с Лиен номера зарезервируйте, ладно? Мы через пару часов вернемся.
Прямо сказать, размерами Форт Джексон не блистал. Небольшой пыльный квадрат, примерно восемьсот метров на километр на берегу Баффало-крик, внутри прямоугольной ограды из когда-то заостренных бревен, сейчас заросших снаружи все той же зеленой изгородью. Казарма гарнизона вооруженных сил Конфедерации, где живут посменно несущие здесь вахту бойцы из разных городов этой территории, здания лесопилки, различных факторий, скупающих у старателей и охотников янтарь, серебро, меха и шкуры. Две церкви по разные стороны городка, речной порт. И небольшой жилой квартал. Как сказал Майкл, гостиниц в городе три, и номеров в них немного. Но всегда можно снять для ночевки какой-либо амбар в порту или договориться с минитменами, те выделят несколько коек в казарме.
А пока Ленька отсоединил прицеп от «Перенти», прикрепил его к самвеловскому «жигулю», а сам вместе с Лиен рванул в сторону остановки «для пописать», которая была примерно в сорока пяти километрах от города…
— Ну как, нашла? — Ленька подошел к радостно вскрикнувшей девочке, держа свою «триста восьмую» на изготовку и внимательно глядя по сторонам.
— Нашла, нашла… Он у меня из кармана выпал. — Девочка сдула пыль с «айфона» и активировала его. Тот что-то пискнул и засветил экраном.
— Ну и хорошо, пошли в машину. А то что-то на душе кошки скребут… — Ленька передернул плечами.
Подходя к машине, он внимательно огляделся по сторонам, но все вокруг было величаво и спокойно. Только шумел ветер по степи, качая невысокие деревца.
Всю дорогу до Форта Джексона Ленька крутил головой, пытаясь высмотреть все, что можно. И даже Лиен крутила головой, осматривая окрестности. Но доехали нормально, быстро и без проблем.
— Ну слава богу. — Ленька остановил машину неподалеку от коричневого «Форда-250» возле блокпоста, слез с сиденья, потянулся и стянул кепку с головы, выбивая из нее пыль. — Пошли, Лиен, зарегистрируемся как приезжие. — И Ленька повернулся к сестренке.
Та стояла бледная, как свежепобеленная стенка.
— Ты чего? — Ленька удивленно шагнул к ней, но девчонка вытянула руку в сторону блока и крикнула:
— Мистер Льгун!
Ленька повернулся кругом и увидел, как рука невысокого азиата, стоявшего рядом с сержантом-ополченцем, метнулась к пистолету.
«Опоздал!» — Ленька только выхватил свой FNP-45, а пистолет противника уже встретился с левой рукой азиата на уровне груди, и потому Ленька выстрелил от пояса, благо ствол его пистолета уже был повернут на цель. Следующим, что он увидел, была вспышка на ствольном срезе пистолета Льгуна, и Леньку что-то дважды тяжко ударило в левую сторону груди, выбив дыхание и слегка развернув налево.

27 год, 9 месяц, 18 число, пятница, 22:10. 
Форт Джексон. Приемная комната доктора Егорова. 

— В общем, легко отделался молодой человек. — Седой полный мужчина в белом халате подошел к раковине и стал мыть руки. — Гематома на груди, подозрение на трещины в двух ребрах. Легкие чистые, сотрясения мозга нет. После попадания двух пуль из «глока» с пяти шагов в легкий бронежилет — практически здоров.
— То есть, док, я могу с ним поговорить? — Прислонившийся к стене возле стеклянного шкафа шериф неторопливо отлип от нее и подошел к свободному стулу, оседлав его.
— Да на здоровье. Пациент вполне готов к разговору. Но недолго, шериф. Парень самооборонялся, нечего его мурыжить. — Доктор вышел в кабинет и, усевшись за стол, начал что-то писать в толстом блокноте.
— Так, мистер, слушай сюда. Твоя сестренка дала показания по этому работорговцу. Кроме того, Мик Рондон, сержант конфедератов, тоже заявил о том, что ты схватился за пистолет вторым. Поэтому пока просто переночуешь в гостинице, а завтра с утра переговорим в моем офисе, идет? Да, твой пистолет я отдал твоей сестренке, она ждет в коридоре с друзьями. Пока, стрелок. — И шериф, крепкий парень лет тридцати, встал со стула и неторопливо направился к выходу, позванивая шпорами на стоптанных ковбойских сапогах.
— Так, Леонид, — из кабинета, вышел доктор, — гематому я тебе вскрыл и дурную кровь выпустил. Дренаж есть, его вынут уже в Аламо. Кроме того, я тебе наложил плотную повязку, но для успокоения души сделай в Аламо рентген грудной клетки; к сожалению, у меня нет рентгеновского аппарата. Никак не раскручу командование на эту технику. Нет постоянного начальника, а сменные командиры надеются, что в их дежурство тяжелых боев не будет. Все как в России; не дай бог, серьезно раненные будут — опять повезут на вертолете в Аламо, время будут терять, вместо того чтобы здесь организовать хорошую санчасть. Ну да ладно. Так, перевязка… — док заглянул в блокнот, — я тебе прописал вытяжку из здешних пиявок. Хорошо кровь из синяков рассасывает и вообще заживляет ушибы и ссадины.
— Это такая розовая липкая мерзость? — Ленька передернул плечами. После того «полета» на площадке вагона его две недели мазали этой субстанцией. Хотя да, спину ему она залечила быстро.
— Да. Знакома уже? Завтра утром я тебе ей снова грудь намажу. А пока давай иди, свободен. Да, насчет оплаты не беспокойся. Перестрелка произошла на территории ответственности форта, не ты ее начал, потому все расходы — за счет казны Форта Джексона. Держи свой жилет, нечего сверкать голым пузом. — Врач накинул на плечи Леньки спасший его сегодня обшитый кожей бронежилет. Напротив сердца появились две новые отметины. Нужно какую-нибудь аппликацию наклеить. Удачно все же Леонид его купил. Очень хорошо, что просто понравился сам жилет, и даже то, что внутри него было несколько слоев тварона, задравшего цену этой кожанки до восьмисот экю, не остановило.
А сегодня на воротах обе пули мистера Льгуна пришлись в нагрудные слои этого самого тварона. Конечно, Леньке мало не показалось, но он остался жив и почти здоров. В отличие от Льгуна, которому Ленькина пуля разорвала бедренную артерию, раздробила берцовую кость и сбила с ног шустрого азиата. Причем при падении он выронил свой «глок», пытаясь зажать рану, и ничего не смог больше сделать ни Леониду, ни Лиен. А через пару минут вообще умер от потери крови. Стражи-то занимались Ленькой и Лиен, скрутив обоих и уложив мордой лица в дорожную пыль. Это потом, после того, как прибежал шериф и приехал на старом MUTT командир минитменов, сбежались друзья Леньки вместе с тинейджерами-меннонитами, их с Лиен развязали, а Леньку отвезли к доктору. Что интересно, русский армейский врач, а живет в такой дыре. Хотя у каждого свои скелеты в шкафу.
— Так, погоди. Сейчас. — Доктор заметил, что Ленька скривился от боли в груди и поддержал левую руку правой при попытке просунуть руки в жилет. — Давай вот так, аккуратненько. А сейчас косыночку на шею повяжем и руку в нее просунем. Ну как, легче?
— Да, док, спасибо. — Леонид с облегчением вздохнул и снова поморщился от прострелившей его боли.
— Ты не дергайся, глубоко не дыши. Вообще тебе физические нагрузки в течение месяца противопоказаны. Не забывай: у тебя в грудной мышце дырка, и треснули ребра. Так что ходишь плавно, дышишь аккуратно. Да, машину у тебя вряд ли получится водить, да и просто ездить по нашим дорогам с трудом сможешь.
— Блин, и что мне делать? Мы с парнями вчетвером договор предварительный заключили о работе на ранчо в мокрый сезон. — Леонид нахмурился. — Теперь что, все псу под хвост?
— Ну хочешь насмешить богов — расскажи им о своих планах. Ибо человек предполагает, а бог располагает. Ничего с ранчером не случится, примет на работу остальных троих. Если он откажет в найме им по той причине, что их друг был ранен в перестрелке с бандитом, с ним никто ни в Техасе, ни в Конфедерации, ни в Неваде и Аризоне дел вести не будет. Так что не переживай. — И Егоров открыл дверь в приемную.
— Леня, — к названому брату подскочила нарезавшая до того круги по тесной комнатушке Лиен, а со стульев возле окна встали его товарищи. — Ты как? Сильно болит? — И девочка ужасом поглядела на бинты, накрученные вокруг груди Леонида и сейчас частично прикрытые его жилетом.
— Да нормально все, сестренка. Жив, немного дыряв, а так — легко отделался. — Леонид аккуратно прижал к себе девочку левой рукой. Та, чувствуя некоторую скованность движений брата, коротко поцеловала его в щеку.
— Да, вот твой пистолет, Леонид. — Лиен метнулась к подоконнику и принесла FNP. Отдельно пистолет и отдельно магазин.
— Спасибо, Лиен. — Ленька оттянул затвор, заглянув в пустой патронник. После этого вытащил непочатый магазин из подсумка, так и висящего у него на поясе. Для этого ему пришлось правой рукой тянуться налево, что снова стрельнуло болью в груди.
— Дай сюда. — Подошедший Майкл отобрал пистолет у товарища, вогнал патрон в патронник и, придерживая пальцем, спустил курок. — Носил бы себе на боевом взводе. Глядишь, выиграл бы сотую-другую секунды у этого азиата.
— Или проиграл бы, забыв снять с предохранителя… Нет уж, спасибо, буду стрелять самовзводом. Привычнее мне так. — И Ленька вложил пистолет в свою кобуру. А початый магазин сунул в карман жилета: в номере дозарядит его и вставит в опустевший поч.
— Пошли уж, ганфайтер. — Ромка открыл тяжелую, из толстых досок, входную дверь. — Там наши меннониты ужин готовят. Кстати, отличный у тебя жилет, оказывается. Хотя и тяжелый, но крепкий. Зря я себе такой не купил.
— Его «коровьим» продавец называл. Мол, если корова лягнет, то даже синяка не останется. Ну, и про то, что люгеровскую «девятку» он держит, тоже говорил. — Ленька очень аккуратно застегнул пуговицы жилета — от речки потянуло прохладной свежестью.
Выйдя на потемневшую улицу, Ленька аккуратно огляделся. Впрочем, ничего нового он не увидел, большая часть Форта Джексона успешно скрывалась в темноте, освещенная на стратегических перекрестках редкими электрическими фонарями на деревянных столбах. Кое-где светились окна, загорелись фары какой-то машины, вроде как небольшого грузовичка. Где-то — судя по всему, в салуне — горланили пьяную песню, громко и с чувством. Во весь голос пьяно смеялась женщина.
— Мы небольшой амбар сняли, у «Северной фактории». В двух гостиницах всего пяток комнат, ванны нет, туалет на улице, — Лиен взяла Леньку под здоровую руку, а другой зажгла фонарик, освещая утоптанную песчаную дорожку, — а в фактории душ рядом, правда, уличный, есть очаг во дворе и стол со скамейками. Кроме того, двор большой, загнали туда все наши машины. Да и хозяева, как оказалось, ведут дела с общиной меннонитов, так что если и не друзья, то союзники точно.
— Тут сейчас вообще проходной двор, оказывается; зевать нельзя, — сказал Майкл, который шел рядом и хмурился. — Сейчас конец сезона, промысловики и старатели привозят добычу, а среди них народ разный есть. В салуне дым коромыслом, как Роман сказал, к борделю — очередь. Пьяные старатели везде шатаются, охотнички. Их в салуне заставляют сдавать оружие, но вполне может оказаться припрятанным револьвер или дерринджер, например. Так что сидим ночью во дворе фактории, никуда не лезем. Хорошо, что с нами меннониты едут, на большую компанию если и смотрят, то с опаской… Хорошо, что ты выжил в этой перестрелке, Леонид. Плохо то, что ты ранен.
— Майкл, ты не говорил, что Форт Джексон — опасное местечко… — Леньке совсем не понравилась эта информация. Оказаться вне цивилизованных мест небоеспособным и с младшей сестренкой на руках ему совсем не улыбалось.
— Я здесь никогда не был, Леонид. Слышал про это место, но не был. Здесь, внутри форта, обычно безопасно. Конфедераты порядок блюдут от и до. Да и за воротами, в пределах видимости патрулей, достаточно безопасно, насколько может быть безопасным этот мир. Но сейчас здесь множество людей, которые полгода пахали, как черти, вдалеке от какой бы то ни было цивилизации. Именно в данный момент они отрываются на полную катушку, нужно быть просто настороже. Да и вообще — тут, за оградой форта, вне зоны действия патрулей, достаточно безлюдные места, чтобы могли случиться неприятности. — Негр поправил пистолет на поясе. Ленька обратил внимание, что никто из его друзей пока не расслаблялся, все были трезвые и настороже.
Фактория оказалась на берегу Баффало-крик, граничила с портом и имела свой причал, у которого тесно, нос к носу, были пришвартованы с десяток вельботов. Во дворе, освещенном с четырех сторон лампами, стояли несколько машин. Человек пятьдесят крутились возле них, перебирали на столах куски янтаря и серебряной руды, распушивали шкурки каких-то довольно крупных зверей. Вдоль всего двора шла крытая веранда, на которой сейчас развешивались гамаки для ночевки. Тут же, во дворе, горел огонь в нескольких очагах, где что-то готовилось.
— Нам туда, Леонид. — Лиен показала вправо, где стояли машины и прицепы их компании и несколько девушек суетились возле пары котлов и большой сковороды. Парни сидели рядом на веранде, негромко переговариваясь и держа винтовки рядом с собой.
— Хей, поглядите на это! Русский ганфайтер! — Какой-то бородатый мужик углядел Леньку в компании и громогласно оповестил об этом всех остальных. И что интересно, большая часть присутствующих во дворе приветственно засвистела и захлопала в ладоши. Ленька приподнял кепку и слегка поклонился, приветствуя собравшихся, чем вызвал новый всплеск одобрительного свиста и аплодисментов.
— Доброго вечера, дамы и господа, — подойдя к столу, на котором девушки расставляли одноразовые тарелки из плотного картона, поздоровался Леонид.
— Добрый вечер, мистер Панфилов, — приветливо ответила за всех Линдсей, стоявшая ближе всех к Леониду. — Мы очень рады, что вы живы. Мы все молились Господу нашему, чтобы ваши раны оказались незначительны и чтобы вас отпустили из полиции.
— Я тоже этому рад и очень вам всем благодарен. — Ленька улыбнулся девушке и вместе с остальными пошел мыть руки к большому умывальнику неподалеку. Зверски хотелось есть, а от вкуснейших запахов из котлов и сковороды слюна чуть не стекала по подбородку…
— Доброе утро, шериф. — Ленька неторопливо вошел в офис.
— Здравствуйте, мистер Панфилов. Утро на самом деле доброе. Ни поножовщин, ни перестрелок. Два мордобоя, и еще один старатель укусил шлюху за задницу, извините. Да так, что срочно поднятому доктору Егорову пришлось накладывать швы. И эта пьяная морда утверждает, что таким образом сделал комплимент: мол, девица такая аппетитная, что ее съесть охота! — Шериф усмехнулся, а потом приглашающе указал на стул рядом со своим столом. — Садитесь.
Итак, новость первая. Все вероятные обвинения против вас сняты полностью и бесповоротно. Кроме того, что Лиен Ньгун опознала в человеке, представившемся Мао Чи, бандита, разыскиваемого как мистер Льгун, дактилоскопическая экспертиза подтвердила девяностовосьмипроцентное совпадение отпечатков пальцев убитого тобой бандита с отпечатками пальцев на стакане из номера гостиницы в Шайенне, домкрата, руля автобуса и ключа, которым были отвернуты гайки с колеса автобуса. Иными словами, если что-то выглядит как утка, крякает как утка, летает как утка и плавает как утка, то это, скорее всего, утка и есть. Кроме того, «Форд-250», на котором Чи-Льгун пытался въехать в Форт Джексон, свежеперекрашен и до этого был красного цвета. Мы отослали номера кузова и двигателя, и из Дабл-крик подтвердили, что, согласно купчей, это автомобиль принадлежал мистеру Амстелу, которого вместе с женой убили на дороге к Шайенну. — Шериф довольно потер руки. — Отчаянный бандит был этот азиат, прямо скажем. Устроить перестрелку прямо возле блокпоста — на это далеко не каждый отважится. Впрочем, у него не было другого выхода, за любое из известных нам преступлений его ждала каторга на болотах. А тут была большая вероятность того, что, убив вас с сестрой и застрелив дежурных солдат, он сможет удрать. Ну, по крайней мере, попытался бы это сделать. Правда, у нас неподалеку от ворот установлены «эрликоны», держащие дорогу под обстрелом на протяжении двух километров, но он-то про это не знал. Решил, наверное, что М2 на воротах — единственный тяжелый пулемет, контролирующий подступы к форту.
Так, теперь, парень, о приятном. Автомобиль заберут наследники, и потому держи три с половиной тысячи экю. Наш механик оценил его в семнадцать с половиной тысяч, получай пятую часть из казны форта, мы ее удержим с наследников, когда они приедут за автомобилем. В бумажнике бандита нашлось восемьсот экю. Сколько у него на счету в различных банках, мы не знаем, тут от Ордена зависит. Кроме того, держи еще, — и на стол легли два чека, — тут два вознаграждения — от Шайенна две тысячи экю и тысяча — от Дабл-крик. Города, конечно, не очень богатые, но спускать убийства на своих землях не намерены, потому назначили награду за голову бандита. Можешь обналичить в нашем отделении Банка Ордена или в любом другом. Считай это оплатой больничного листа. И еще, — на стол легли большая картонная коробка, покрытая жирными пятнами, и небольшая сумка, — это из-под техасских мясных консервов, не нашлось другой, подобного размера. В сумке запасная одежда, бритва, лосьон и так далее. А вот в коробке вещи поинтереснее…
И шериф с довольным видом фокусника начал вытаскивать из коробки всякие-разные вещи. Например, АКМС, шесть магазинов к нему в отличной разгрузке, пару новых, в коробке, ботинок, рацию, бинокль с дальномером, флягу грамм на триста, вроде как серебряную. Несколько упаковок патронов для пистолета, ярких, из старого мира, пакет с автоматными, две американские гранаты, похожие на ананас. И с самого дна — шесть упаковок с плотно утрамбованной травкой.
— Марихуана! С севера Китая, отменного качества. Единственный наркотик, разрешенный в Техасе и Конфедерации, — шериф похлопал по упаковке ладонью, — правда, в Неваде и Аризоне чего только нет…
— И что мне с ней делать? Я ее не употребляю. — Ленька приподнял один пакет. А тяжелый, с килограмм — точно.
— Сдай в магазин. Цену, конечно, собьют, но лицензии для торговли в розницу у тебя нет. А теперь — последнее из трофеев. — И шериф положил на стол плотный синтетический пояс с двумя кобурами. В левой так и находился пистолет, пристегнутый ремешком. И отдельно — пистолет из пустующей тактической, правой кобуры.
— Тот самый «семнадцатый», из которого чуть тебя не убили, парень. Смотри, — шериф выронил из рукояти магазин и выщелкнул пару блестящих патронов, — «Хорнади», холлоупойнты. Сто сорок семь гран, начальная скорость пули — девятьсот семьдесят пять футов в секунду. Если бы были демидовские оболочечные со скоростью тысяча сто или тем более — демидовские армейские со стальным сердечником, то, боюсь, мы бы сейчас стояли возле свежего холмика на «Бутт-хиле». Понял, парень? Тренируйся, в следующий раз может так не повезти.
— Я же не ожидал, что на блоке такое может быть… — Ленька зябко передернул плечами, вспомнив направленный на него ствол пистолета. Правда, передернул аккуратно, плотная повязка на груди не давала забыть про треснувшие ребра и вскрытую гематому. Поглядел на кучу вещей, спрятал деньги и чеки в бумажник и спросил у вставшего и подошедшего к окну шерифа: — Не против, если я потом с товарищами и машиной эти вещи заберу? А то сейчас просто ни физических сил нет, ни возможности — к доку на перевязку идти нужно.
— Да ради всех святых, — шериф, глядя в окно, усмехнулся и качнулся на высоких каблуках сапог, — только марихуану продай здесь. Не стоит везти ее к меннонитам, не одобряют они такого. Очень сильно не одобряют. Сдавай в «Погнутую подкову», там мой кузен торгует, я его попрошу сильно цену не резать — все-таки ты частично сделал мою работу…
— Ага, спасибо. — Леонид встал и направился к выходу.
Через пару часов он, припахав как извозчика Климова и с Лиен в качестве особо любопытной особы, снова пришел в офис шерифа.
— А, вернулся. — Шериф снял ноги со стола и встал, приподняв шляпу, приветствуя Лиен. — Мисс, честь имею. Вы очень храбрая девушка: не побоялись бросить в лицо бандиту, что вы его узнали. Но не очень разумная, право слово. В следующий раз… не приведи господь, конечно, — потихоньку скажите брату, тот придет к шерифу и, например, я, ваш покорный слуга, с добровольными помощниками аккуратно арестуем бандита. И если вы правы, то после приговора суда его повесят за шею. Высоко и быстро.
— Я, напротив, ужасная трусиха, шериф. — Смуглые щеки Лиен заалели румянцем. — Просто ужасно испугалась, а потом жутко разозлилась. Больше на себя, что так перетрусила и потому закричала. Даже про пистолет думать забыла.
— Пока твоя рука не научится вспоминать про пистолет быстрее твоей головы, не стоит о нем думать. — Шериф воздел указательный палец правой руки вверх, а потом одним слитным движением повернулся к зеркалу. В его руке оказался «глок» сорок пятого калибра, причем Ленька с трудом углядел движение, которым шериф выхватил пистолет. — Примерно так, мисс. Учитесь и сами, и вместе с братом. Не самая лишняя наука, поверьте. И поверьте также, что пистолет — оружие города, за городской стеной основное оружие — дальнобойная винтовка. Именно винтовка сделала человека — человеком, а не добычей. Хорошая винтовка — гром и молнии Господни в руках его сына. Ну, или дочери, — засмеялся шериф, довольно глядя на вытянувшееся лицо девочки.
— Ладно, забирайте трофеи, — шериф кивнул на стоящие в углу комнаты коробку и сумку, — и кстати, не заберете русского? Подобрали патрульные на Северной дороге после аварии, привезли сюда. Вроде неплохой парень, но не повезло. Пока ждал оказию, подрался с тремя старателями. Сам в клочья, но и старатели тоже в брызги.
— Русского? И сильно избит? — Ленька заинтересовался. Все-таки договор заключался на четверых, и пусть у него причина уважительная, фактически больничный лист минимум на месяц, но это значит, что мужикам придется работать и за него. А это нехорошо.
— Да нормально. Парень молодой, здоровый, через неделю-другую оклемается полностью. Пойдем, посмо  трите. — Шериф взял со стола здоровенную связку ключей и толкнул массивную дверь в стене справа от него.
За дверью оказался коридор с огороженными решетками камерами. В трех из них находились постояльцы. Ближайший лежал на нарах и потрясающе храпел, распространяя вокруг себя запах жуткого перегара. Во второй сидел на нарах и пальцем чертил крестики-нолики на отброшенной оконной решеткой тени коротко стриженный молодой крепкий парень в разорванной клетчатой рубахе, из-под которой выглядывала тельняшка с голубыми полосками. Юфтевые сапоги стояли в углу, накрытые несвежими портянками. Лицо у парня разукрашено уже начавшими зеленеть и желтеть синяками, левая щека и нижняя губа все еще опухшие. На костяшках пальцев ссадины намазаны уже очень хорошо известной Леониду вытяжкой из местных пиявок.
— Погляди, «раз ковбой, два ковбой», — засмеялся Роман, да и Ленька усмехнулся, вспомнив старый советский мультик. — Привет, нарушитель спокойствия!
— И вам не хворать… — Парень повернулся на нарах.
— Войска Дяди Васи? — поинтересовался Панфилов у насторожившегося арестанта. — Где служил?
— Камышинская ДШБ, дембель-2009. — Зарешеточный сиделец с надеждой уставился на Леонида и Романа, мельком оглядев Лиен и явно признав ее недостаточно взрослой для серьезного отношения.
— Так, внимание! — Шериф прошел немного вперед и поднял руку, призывая всех к молчанию. — Я готов отпустить Василия Котовчихина с этими господами, но при условии для него — не приближаться ближе чем на сорок миль к Форту Джексону в течение года с этого момента, то есть выхода из тюрьмы. — Шериф повернулся к малость обалдевшим свободным русским. — Господа, за Бэзилом нет каких-либо прегрешений, кроме этой драки. Но драка была серьезная, просто так отпустить его — значит, искать неприятности. Старатели — народ неплохой, но и память у них хорошая, а закон за воротами до сих пор действует только в пределах видимости наших патрулей. Вы когда выезжаете?
— Думаем, завтра. — Ленька почесал левой рукой затылок. Поглядел на парня за решеткой, подумал и сказал: — Я не против, но только в том случае, если Василий доведет мой вездеход до Аламо. Тут три дня в общей сложности. А потом — пусть делает что хочет; по крайней мере, может попутчиком пристроиться к какому-нибудь каравану в сторону РР. Согласен? — Панфилов повернулся к арестованному.
— Согласен! — Тот встал с нар. — Хоть к черту на кулички отвезу, особенно если горючего хватит.
— О'кей, — шериф отомкнул замок и с лязгом сдвинул решетку, — на выход, арестант!
У себя в конторе шериф открыл небольшую кладовку и вытащил оттуда набитую оружейную сумку, какие продают на базах Ордена, а также синюю спортивную сумку, здоровенную, и потертый натовский рюкзак.
— Так, Бэзил, принимай по описи. — По столу к Котовчихину скользнул белый лист с печатным текстом. — Бумажник с Ай-Ди и российским паспортом. Триста семьдесят экю пластиком, пять монет по сотне золотом. АКМ с пристегнутым снаряженным магазином, ПМ в кожаной кобуре со снаряженными вставленным и запасным магазинами, подвесная брезентовая на четыре магазина со снаряженными магазинами от АКМ, кожаный подсумок с двумя запасными магазинами к ПМ, русский армейский ремень с портупеей, триста патронов к АКМ россыпью, сто патронов к ПМ россыпью, сумка оружейная, опечатанная спортивная сумка с вещами производства Китайской Народной Республики, опечатанный рюкзак бундесвера, наручные часы, армейский компас, фляга. Два ножа.
По мере перечисления на стол ложились все эти вещи.
— Оружие пока не надевать, вооружишься за блокпостом. Эти люди — твои поручители. Тебе запрещено посещать салуны, бордель, покупать, хранить и употреблять спиртное и марихуану. Удачи, парень, и постарайся больше не влетать в такие неприятности. Поверь, проблем и сложностей в этом мире и без того хватает. — Шериф забрал опись, заверенную Василием, от руки написал приказ об освобождении и взятии его на поруки, шлепнул на него печать и протянул сложенный пополам лист Котовчихину. — На территории Конфедерации храни эту бумажку год, ясно?
— Точнее, на том берегу вооружишься. Нам, шериф, на паром нужно, на тот берег, в общину меннонитов. Всего доброго! — Ромка подхватил из угла Ленькину коробку с трофеями, а сумку подняла Лиен, не обращая внимания на Ленькины возражения. Василий сложил свое стреляющее железо в сумку и потащил его на выход, вслед за Леонидом.
— Так, садитесь, дамы и господа. — Ромка бросил коробку в открытый багажник «Нивы» и уселся за руль. — Поедем в факторию, отоспимся немного.
— Ром, ты сколько спать можешь? — Леонид подождал, пока в багажник улягутся его трофейная сумка и сумки Василия, после чего подвинул переднее сиденье и наклонил вперед спинку. — Садитесь, я на переднее усядусь. Мне можно, я ранетый. И, Ром, давай заедем в «Погнутую подкову», мне марихуану продать нужно.
— Чего? — Ромка поперхнулся сладкой шипучкой, которую сейчас пил из бутылки темно-коричневого стекла.
— Того! — Леонид отобрал у него лимонад и, не обращая внимания на ошалевшие взгляды, отпил половину. Вернул Ромке бутылку (которую у того мгновенно отобрала Лиен) и повернулся на сиденье. — Вы что, не знали о том, что здесь анашой вполне себе торгуют?
— Нет, — покачала головой Лиен, а Климов удивленно присвистнул, — так вот почему шериф запретил Василию покупать марихуану… я думала, он шутит.
— Да уж какие шутки. — Леонид откинулся на сиденье машины. — Свободно и спокойно продается.
— А почему в «Конце путей» не продавалась — ни в лавке, ни в салуне? Я бы с удовольствием пыхнул разок-другой. — Климов мечтательно прищурился.
— Ты когда договор подписывал, читал его вообще? Там особой строкой было вписано, что во время работы, точнее — во время всего сезона, нам запрещено курить марихуану. Но если ты хочешь, я тебе килограммчик оставлю. А пока давай найдем, где это заведение. — И Ленька вытащил из простого пластикового пакета упаковку марихуаны и бросил Ромке на колени.
— Нифига себе! — Климов поднял прозрачную упаковку, покачал на руке. — Да тут укуриться можно до танцующих гномиков! А, ладно, пусть будет: может, и пригодится — зима здесь мокрая и нудная, пару раз в неделю и пыхнуть можно… — И Роман забросил марихуану в бардачок.
— А ничего, что это непедагогично? — Лиен с интересом глядела на названого брата и его друга. — Я девочка молодая, натура у меня формируется только-только, а тут, оказывается, наркотики в свободном доступе! И мой брат едет их продавать в магазин и, мало того, дарит своему другу упаковку!
Новоприобретенный водила тоже с интересом следил за этим действом, но пока помалкивал. Видимо, решил, что в компании старых знакомых ему пока говорить рановато. А нужно будет его мнение, так сами спросят.
— Ха, Ленка, так это все для взрослых дяденек и тетенек. А если тебя в школе поймают с марихуаной, то таких всыплют горячих по попе, что неделю сидеть не сможешь. Я серьезно, Лиен, — Леонид медленно обернулся к девочке, — даже не надейся на то, что в документе ты — взрослая женщина. И кстати, тебе поменяют Ай-Ди скоро. Я спрашивал шерифа, тот позвонил в Банк Ордена. Мое прошение об изменении твоего Ай-Ди подтверждено, так что в Аламо получишь новую карточку, с соответствующим возрастом. Здесь просто бланков нет. Нечего тебе людей в заблуждение вводить.
— Бе-бе-бе. — Лиен показала брату язык и отвернулась, надувшись как мышь на крупу.
— Вот так: любишь сестру, заботишься о ней, а она язык показывает, — грустно вздохнул Ленька и повернулся к Климову: — Поехали, Ром, толкнем траву.
— Поехали, — кивнул Роман и неторопливо тронул свою «Ниву» по шуршащей гравийной дорожке.
— Потом, если можно, давайте заедем на автостоянку «Якобс и Компания», — попросил Василий, устраивая в ногах сумку с оружием. — Мне нужно свой УАЗ битый продать. Блин, хозяин там жадный как черт. За стукнутый вездеход три тысячи предлагает. Были бы у меня пара месяцев времени и место, где собрать-разобрать, сам бы откостоправил и двигло перебрал.
— А что с машиной? — поинтересовался Роман.
— В канаву нырнул — подрезал пьяный сосед по каравану. Капот, правое крыло, лонжерон, фартук — все всмятку. У движка смял вентилятор, помпа того, крякнулась, радиатор в хлам, паять не стоит даже пытаться. Кое-какая электронная начинка гавкнулась. Но рама целая, мосты на месте, меня сюда на буксире тащили — все рулится и крутится.
— А что не попытался с того пьяного деньги стрясти? — Ленька с интересом обернулся к Котовчихину.
— А их там только братьев трое, плюс пол каравана знакомых и родни, все собрались — и давай орать. Чуть меня самого на бабло не развели: мол, я виноват, не уступил дорогу обгоняющему. Ладно, они горлом брать привыкли, а я вижу, что дело швах, могу голый посреди степи остаться — и за автомат. Дал предупредительную над головами, а потом выбил пулей у одного из них пистолет из руки.
— Это кто тебе время дал переключиться на одиночные? — удивился Ромка, подъезжая к искомому магазину.
— А я и не переключался. Стрелять умею, я же контрактник, после полугода срочки на три года подписался и отслужил их от звонка до звонка. Настрелялся, напрыгался, с рацией набегался. — Василий усмехнулся. — Они взад сдали и уехали, всей толпой. Меня с битой машиной посреди саванны оставили. Ладно, рация в машине уцелела, и аккумулятор живой остался, сумел связаться с Фортом Джексоном, они патруль подогнали. Сержант долго плевался, когда я ему эту историю рассказал; мол, раньше такого и не бывало, по крайней мере до ближайшего пункта дотягивали. И командир конвоя давал шерифу показания, которых хватало для того, чтобы снять через суд компенсацию за битую машину. В общем, зацепили они меня за «хамви», приперли сюда. Ну а здесь вот в кабаке сцепился со старателями…
— Вась, знаешь что? — Леонид почесал затылок. — Погоди продавать УАЗ. Сейчас коноплю скину, приедем в факторию, поговорим. Лады? — И Ленька вышел из машины, прихватив с собой пакет с анашой.
— И это, Вась… — Роман неожиданно серьезно поглядел в заднее зеркало на сине-желто-зеленую физиономию Котовчихина, — ты не поленись, напиши, кто тебя оставил, имена-явки-пароли.
— Так у меня уже шериф это выпытал, когда я сидел в околотке, — удивился Василий.
— А, ну тогда ладно, — успокоенно кивнул Роман и вытащил из-под сиденья новую бутылку с лимонадом. — Кто-нибудь хочет?
Между тем в магазине Ленька выложил пачку марихуаны на прилавок. Серьезный дядька в нарукавниках открыл ее, понюхал, растер пару листочков в пальцах.
— Сорок экю за пачку, — наконец заключил он.
— Давайте так: я вам четыре пачки марихуаны за четыре сотни демидовских сорок пятого калибра отдам. — Ленька углядел среди товаров на полках то, что его сильно заинтересовало. А именно — знакомые упаковки с шестеренкой, пронзенной мечом.
— Годится. — Хозяин магазина, а это был именно он, если судить по беджику, принял от Леонида оставшиеся три пачки с травкой, взвесил их, проверил, открыв каждую пачку, и затем вытащил из-под прилавка ящик с патронами. — Держи. Одна, две, три, четыре… — На толстое стекло прилавка легли восемь упаковок по полсотни патронов.
Леонид открыл одну и вытащил пару «маслят». В отличие от автоматных и винтовочных патронов демидовского производства, уже привычных, эти гильзы были латунные, яркие. Впрочем, для ПМ тоже шла латунь. Пуля полуоболочечная, из латунной «рубашки» выглядывала свинцовая сердцевина.
— Хорошие патроны, ничуть не хуже, чем тульские, из того мира. — Продавец спокойно складывал марихуану в выдвижной ящик прилавка. — Лаком патронник не засоряет. Только порох самый простой, вискозный. Зато хранится годами.
— Хорошо. Всего доброго. — Кивнув, Ленька сложил патроны в тот самый пакет, в котором принес анашу, и пошел к двери. В пакете, помимо патронов, осталась одна упаковка марихуаны. Мало ли, пригодится для обмена или еще для чего. По паре бутылок водки и виски у него же лежат в прицепе для тех же целей. И марихуану туда же отправит.
— Пока. — Хозяин магазина потерял интерес к клиенту и, повернувшись к радиоприемнику, увеличил громкость. Откуда-то шла трансляция бейсбольного матча.
Через час Леонид и Василий заехали на Ленькиной «ящерке» на автостоянку, где стоял увечный «уазик». Поговорили с владельцем, тот ненадолго зашел под навес, поковырялся в груде железа, сваленного возле верстака, и приволок небольшую сцепку-трапецию.
— Вот, японская! — Лысый как колено мистер Якобс попытался примерить ее к помятому бамперу Ромкиного УАЗа, но безуспешно. — Ничего, толстой стальной проволокой прикрутишь. Полсотни экю за эту железяку.
— Мужик, ты чего? — Леонид, морщась, нагнулся и ткнул пальцем в сварной шов на сцепке. — Погляди, как варено. И профиль не хромирован, а просто крашен, обычная китайская подделка. — Двадцатка, и с тебя проволока.
— Тридцать, — мужик уткнул руки в бока, — и ни цента меньше; профиль толстый, и проварено хорошо. Еще вашим внукам служить будет. И, так и быть, проволока с меня.
— Соглашайся. — Ленька повернулся к Котовчихину, и тот вытащил из кармана деньги. Тем временем хозяин стоянки приволок откуда-то целый моток ржавой, но вполне годной проволоки толщиной примерно четыре миллиметра. Отмотал метра три и разделил этот кусок на две половинки. Протянул куски проволоки Василию и утащил остальное обратно.
— Блин, а я думал весь моток зажать, — Ленька огорченно вздохнул, — мы длину-то проволоки не обговаривали… Стреляный воробей этот Якобс. Цепляй давай, Вася. И очень хорошо, что у тебя фаркоп стоит на «уазике», не придется покупать. Ни у Самвела, ни у Романа фаркопов-то на машинах нет.
— Лень, а ты уверен, что твоя «ящерка» нормально потащит такую гроздь? — Василий с недоверием поглядел на Ленькин вездеход.
— Вась, это же зверь, а не машина! В нее две тонны нагрузи — и она еще прицеп с двумя тоннами потащит; армейский агрегат! — Леонид, вздымая небольшие облачка пыли при каждом шаге, подошел и с любовью погладил борт своего трофея. — А у меня и она сама почти пустая, и в прицепе практически ничего. Так что твой УАЗ с моим прицепом — килограмм на пятьсот меньше максимальной нагрузки. Единственно, длинная хрень выходит. Но ничего, мы торопиться особо не будем, тут около трехсот километров до общины меннонитов и примерно семьсот оттоль до Аламо. Знаешь, ты, давай, меня не подведи. Я с ребятами полгода вместе проработал; если бы не тот бандюк — и эту зиму оттарабанили бы вместе. И — бабах, Перестрелка, после чего приходится на больничном сидеть, хорошо, что оплаченном.
— Лень, я тоже парень с рабочей окраины, тоже всю жизнь вкалывал. С пятнадцати лет, считай. — Василий закрепил сцепку на фаркопе «Перенти» и проверил надежность. — Корову мать держала, так что знаю, как за скотиной ходить. Не подведу, не переживай. И это… я твой должник.
— Перестань! — Ленька махнул рукой. — Мы все в нашей компашке — парни с рабочих окраин, должны помогать друг другу. Поехали, заправимся и отдохнем. Завтра в путь.
Уже поздней ночью Ленька, сладко сопящий (ну, сладко похрапывающий) в своем гамаке, был разбужен непонятной суетой и громкими воплями с противоположной веранды. Впрочем, не он один, вся фактория вскоре стояла на ушах, во дворе зажгли электрическое освещение. До этого генератор был отключен, и двор тускло освещали три керосиновые лампы.
— Что стряслось? Помер кто-то, что ль? — Ленька подавил зевоту, обращаясь к дежурившему Конраду, и потер лицо правой рукой.
— Да, похоже. Один из тех старателей, что вчера отмечали сделку по продаже янтаря. Сердце вроде не выдержало. — Манц недовольно покачал головой. Как заметил Ленька, ребятишки из меннонитов вообще не употребляли спиртное, даже пиво не покупали. Впрочем, бывшие дорожники тоже с алкоголем на время переезда завязали. А Василий, по его признанию, завязал с выпивкой всерьез и надолго. Но насколько это «долго» продлится, Леонид не знал, все ж таки Василий, как и он — русский, и повод выпить может вполне найтись в любой момент.
Суета продолжалась недолго, приехал сонный шериф, при помощи старателей загрузил тело незадачливого выпивохи и уехал с ними. После чего практически сразу выключили генератор, и народ постепенно разошелся по своим гамакам.
— Брр, как страшно. Вот так: лег — и умер… — Лиен передернула плечами.
— Не просто лег и умер, Лиен. Он очень много выпил этого пойла, которое здесь за «Одинокую звезду» выдают. Без закуси, на голодный желудок; ну, может, чашку кофе выпил. Еще вон уставшие они, работали как черти, одни глаза на лице видать, похоже, не жрамши толком не один месяц. Земля, она свое просто так не отдаст, не одну тонну лопатой перекидать придется, прежде чем, как они, янтаря на десяток тысяч экю намоешь. — Леонид обернулся в сторону старого «унимога» старателей. На самом деле мужики, пропеченные солнышком до костей и тощие как скелеты. Говорили, что они нашли яму с янтарем и, пока ее всю не разработали, с места не трогались. А это четыре месяца работы. — Пошли спать, Лиен, царство небесное этому работяге.
— Не царство, а царствие небесное, — поправила брата девочка, расправляя накомарник над своим гамаком. И вскоре она заснула, иногда покачиваясь во сне. А Ленька еще с час сидел, негромко разговаривал с Майклом и Романом, попивая из большой кружки крепчайший черный чай с лимоном. Но без сахара: сахар Ленька только вприкуску любил.
Утром, вернувшись от шерифа, старатели выложили вещи почившего работяги на столе и, разделив их на четыре кучки, по числу оставшихся в живых, устроили небольшую лотерею, попросив проходящую рядышком Анну отвернуться и назвать по очереди одно из написанных на клочке бумаге имен. Разделив таким образом вещи покойного товарища, они начали их разбирать уже для себя, сортируя и перекладывая.
— Интересный карабин. — Ленька подошел к столу и с разрешения владельца взял в руки заинтересовавшую его винтовку. — Надо же, похож на полуавтомат, а затвор маузеровский. «LACORUNA», 1955 год выпуска. «FABRICA DE ARMAS». Надо же, «триста восьмой»… Это чей же такой, испанский?
— Да. FR-8, карабин испанской гражданской гвардии. Боб его для охоты купил, случайно, когда мы на базу «Западная Европа» пять лет назад заезжали. Хочешь, купи ты, мне он все равно не нужен, мне АК-47 и запасного СКС хватает. — Собеседник, хоть и тощий, но дюжий и жилистый седой мужик, отодвинул в сторону пару доставшихся ему в «лотерее» поношенных ботинок и повернулся к Леониду. Тот с трудом, одной рукой, открыл затвор, присвистнув от вылетевшего патрона. Мужик отобрал карабин у Леньки и по очереди выбросил все патроны из магазина, работая затвором. Потом прикинул карабин к плечу и протянул его Леониду.
— Хорошая вещь, на самом деле. Но мне он ни к чему. Дома своего у меня пока нет, а места в грузовике вечно не хватает. Плати полторы сотни и забирай. — Старатель с благодарностью принял пяток патронов от подобравшей их Лиен и выжидательно поглядел на Леонида. — Бьет точно, надежен. Сносу ему не будет еще бог знает сколько годов.
— Беру! — Леньке винтарь глянулся. Он уже полгода жалел о том, что его задавила жаба на базе «Россия», а он зажал сотню экю на карабин Мосина образца сорок четвертого года.
— Бери скорее, Лень. Нам выезжать пора, — сказал подошедший Майкл. С интересом поглядел на карабинчик и вернулся к своей машине. А Ленька расплатился со старателем, подхватил изделие испанских оружейных мастеров здоровой рукой и пошел к небольшому автопоезду, который получился из сцепки его «Перенти», Васиного «уазика»-инвалида и Ленькиного же прицепа-«Каравана». Лиен вприпрыжку бежала за ним, что-то напевая.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

Баффало-крик в этом месте и сейчас представляла из себя не очень широкую, всего-то метров двадцать, но достаточно полноводную речушку, примерно в пару-тройку метров глубины. А в сезон дождей разливалась на добрую сотню метров, так что здесь мост не строили. Выше по течению, там, где проходит Северная дорога, эта речка заперта между двух высоких скальных берегов, и потому там мост уже лет восемь как построен. Ленька по нему проезжал, но ничего особенного не увидел: ну простой железобетонный мост. Еще пришлось три экю за проезд по нему заплатить. Раньше, как сказал «капитан» каравана, люди ездили несколько южнее, там брод был. Но в новом месте и дорога получше, и крюк срезается, так что лучше немного доплатить, чем излишне жечь горючку.
Впрочем, в Форте Джексоне и не думали заморачиваться с постройкой моста. Всех вполне устраивал небольшой перетяжной паром. На высоте двух метров над водой натянут стальной трос. И вельботам не помеха, и для лебедки парома удобно. Сам паром представлял из себя массивную деревянную платформу размером примерно четыре на восемь метров, по краям которой в специальных клетях были принайтовлены еще и пустые бочки из-под ГСМ для обеспечения дополнительной плавучести и остойчивости. Эта конструкция гарантированно выдерживала вес пары джипов или довольно большого грузовика с товарами. Переправа стоила пару экю с тонны груза. Естественно, большие машины приходилось разгружать и перевозить отдельно автомобиль и его груз. Потому большегрузы предпочитали идти севернее. Ну а Ленькин вездеход с УАЗом вполне нормально разместились на качнувшейся и просевшей немного платформе, разве что бампер «Перенти» с лебедкой слегка нависли над передней аппарелью. Хотя где у этого тяни-толкая перед, а где зад, разобрать было сложно. А вот прицеп не влез, и его пришлось отцепить и оставить на пристани. Придется вручную закатывать на следующем рейсе.
Двигалась вся эта водоизмещающая конструкция при помощи мускульной силы здоровенного парня-латиноамериканца, который двигал туда-сюда рычаг из трубы-полуторадюймовки. Паром быстро перебрался на ту сторону, почти мгновенно привязался, и вскоре Ленька с попутчиками смотрели, как он уже отходит обратно.
— Дорога дальше какая, интересно? — повернулся Леонид к стоящему рядом Конраду.
— Здесь хорошая дорога, практически ровная. А севернее, после пересечения основной трассы, есть пара сложных мест. Холмы пойдут, дорога начнет петлять. Но ничего страшного, до Симмонс-Берга за двенадцать-четырнадцать часов доедем. Вам и крюк особый делать не придется, и переночуете у нас, и заправят вас в дорогу. Вы не думайте, мы, меннониты, добро помним и за услуги платим. — Конрад очень серьезно посмотрел на Леонида.
— Да-да. А еще мы, меннониты, очень любим важничать и быть ужасно серьезными, — засмеялась со своего места Анна. Да так заразительно, что и Лиен присоединилась, хотя мало что поняла, и Лиз с братьями Симмонсами. Да и Ленька с Василием усмехнулись, а Конрад сначала нахмурился, а потом махнул рукой и захохотал вместе со всеми.

27 год, 9 месяц, 19 число, суббота, 24:08. 
Симмонс-Берг. Гостиный дом общины. 

— Хорошо-то как… — Лиен вытянула ноги, положив их на балюстраду веранды. Перед этим она уселась в кресло-качалку, нагло его узурпировав. Впрочем, никто и не думал сгонять девочку, компания из друзей-товарищей вполне себе комфортно расселась еще на пяти таких же, расставленных по всему полу открытой веранды, сделанному из толстенных плах. По крайней мере, Ленька не помнил, когда он в последний раз ходил по деревянному полу, который бы под ним не скрипел. А тут даже ни разу не скрипнул. — Наплясалась чуть ли не до дыр в подошвах.
— На самом деле здорово. — Василий провел рукой по все еще влажным волосам. Ему выпал жребий на последнюю очередь в душевую кабину, который парни разыграли между собой — Лиен-то прошла вне очереди… — Хорошо тут у этих баптистов, тихо.
В Симмонс-Берге действительно было тихо. Ну как… мычала корова где-то, кудахтали куры, козы мекали, где-то играли импровизированный концерт. Но было даже не то чтобы тихо, а покойно. Именно от слова «покой». Большой довольно-таки поселок, полный детворы самого разного возраста, от бесштанных, едва держащихся на ногах малышей, до крепких тринадцати-четырнадцатилетних подростков. Ребятишек шумных, крикливых, толпой носящихся от дома к дому и из дома в дом в сопровождении десятка разномастных и разнопородных псин. Улыбчивые женщины, приветливые мужики, в большинстве своем занятые делами по хозяйству. Удивительно мало машин, просто поразительно. Но много крупных, массивных лошадей, запряженных в дроги или брички.
Колонну машин встретили перед входом в долину общины уже ближе к вечеру трое дежурных ополченцев на крепком сером «Форде Бронко» и провели их по хитрому лабиринту из коротко постриженной зеленой изгороди. Танк или БМП и не заметит такой преграды, а вот грузовику, даже тяжелому, непросто придется, может и не проломить крепкий кустарник. Про легковушки и говорить нечего, точно застрянут. Лабиринт заканчивался блокпостом с обычным в этих американских местах М2 и пятком мужиков с разномастными автоматическими винтовками. Точнее, с FN-FAL и G3. Еще в одном джипе на вертлюге М60 установлен. Мужики очень радостно встретили свою молодежь, приветливо — тех, кто их привез, после чего перемолвились с патрулем вроде как на немецком. Да и с менонитским молодняком тоже на немецком разговаривали. После чего направили машины по грунтовке в долину, разделенную полями и садами, к поселку, крыши которого едва виднелись на севере.
Зеленые колючие заросли тянулись широкой (около полукилометра в ширину) полосой, начинаясь на берегу Баффало-крик и заканчиваясь на подножии Симмонс-Берга — относительно невысокой горушки, не больше километра высотой, одноименной с основным поселком: можно сказать, столицей общины меннонитов. Этой горушкой начинался, или заканчивался, это откуда смотреть, довольно длинный горный хребет, прикрывающий долину меннонитов с востока. С запада ее прикрывала Баффало-крик, ну а к северу начинались предгорья Сьерра-Гранде. То есть на машинах хрен проедешь, только конно или пешком. Кстати, Ленька с большим удивлением узнал, что заправка перед мостом, на которой он заправлялся тогда еще с дедом, принадлежит общине.
В самом поселке караван уже встречали. Матери обнимали своих вернувшихся детей, ревели на пару с дочерьми. Отцы тоже принимали участие, но более солидно. Обнимали дочек, жали руки сыновьям. После шумных приветствий Анна на минуту оторвалась от матери и передала одной из встречающих простой белый конверт. Та, мгновенно вскрыв его, прочитала письмо и, закрыв руками лицо, заплакала. Несколько женщин принялись ее утешать, короче, сумбур еще усилился.
— С чего это? — улучив момент, спросил Ленька у проходившего мимо Джона Хершенберга.
— А, это в прошлом сезоне одна из наших девчонок во время румспринги влюбилась в русского матроса и переехала с ним в Береговой. Ну а когда мы в Форт Ли приехали, то нас нашли русские парни с сухогруза, привезшего стройматериалы, и передали ее письмо. Ну и рассказали, что у них все хорошо, Эрма вышла замуж, родила дочку. Вместе с мужем они осели на Островах, дом построили, сейчас живут неподалеку от Новой Гаваны. Так что, может быть, дядя Генрих и тетя Эльза к ним в гости съездят.
— А разве это вам можно? — удивился Ленька.
— Почему нет? — еще больше удивился Джон. — Мы же не крестимся до румспринги почему? Каждый должен осознанно принимать решение. Мы приняли, и через месяц состоится обряд нашего крещения. После чего мы станем полноправными членами общины и будем нести свои долю обязанностей. Но никто и никогда не запрещает меннониту съездить к родственникам, например. Конечно, если это меннониты — очень хорошо. Но и решивших не жить в общине родственников никто не забывает.
После обниманий все вместе двинулись вглубь поселка, а к привезшим молодежь дорожникам подошел здоровенный, поперек себя шире мужик, красномордый и белобрысый. И при всем этом очень добро улыбающийся. Прям сказочный мишка из мультика «Маша и медведь».
— Доброго вам дня, странники. Мое имя Джон Симмонс, я один из старейшин нашей общины. Позвольте выразить от нас всех благодарность за то, что вы привезли домой наших детей. Пойдемте, я покажу вам, где вы сможете отдохнуть и привести себя в порядок. А потом приходите на центральную площадь. Конечно, мы верили, что Господь приведет детей наших в дома наши, но не ожидали их уже сегодня, а потому отпразднуем встречу тем, что Отец наш послал. — С этими словами мужик взгромоздился на сиденье рядом с водилой «Перенти». Видимо, выбрал то, куда и залезть полегче, и без проблем вылезти можно. Таким образом ребята оказались в гостевом доме общины, а не в гостинице. И единственная трудность состояла в том, что здесь имелась одна-единственная душевая. Как сказал с извиняющимся видом Джон, меннониты пользуются минимумом техники, и водокачку здесь пока только монтируют. А ручным насосом в бак на крыше нагнать воды — еще то удовольствие. Впрочем, долго расслабляться Леньке с сестрой и товарищами не дали, прибежали Анна и Лиз и вытащили всех на центральную площадь поселка, где уже расставлены столы, на которые хлебосольными хозяйками нагружено огромное количество снеди. Пироги, копченое мясо, вареное мясо, жареное мясо. Отварная картошка и початки кукурузы, копченая рыба. Большие кофейники на углях, чтобы кофе не остыл. Ленька поскорее налил себе большую глиняную кружку, пока кофе не переварился.
Играл самодеятельный оркестр из гитар, банджо и нескольких скрипок. Множество народа пили, ели, разговаривали. И при этом не было пьяных, никто не горланил.
— Неплохо здесь, — негромко заметил наевшийся до отвала Леонид подошедшему Ромке, глядя, как Лиен отплясывала в компании меннонитской молодежи какой-то ковбойский танец.
— Ага, — Ромка кивнул, — но как подумаешь, что здешний люд шагу не может ступить без молитвы, что нет тех же компьютеров или телевизоров — не по себе становится.
— Главное — мы не отказываемся от жизненно необходимых изобретений человека. Радиостанция у нас есть, своя небольшая больница тоже, и маленькая электростанция. — К парням подошел Джон Симмонс с пожилым, точнее — со старым мужчиной. — А излишества нам не нужны. Мы вообще считаем: лучшее, что может сделать человек, — честно трудиться на своей земле. И Слово Господне необходимо нам постоянно, это да. Человек слаб и грешен, ему очень тяжело выстоять в борьбе с врагом рода человеческого. Вот тебя, Леонид, подстрелил бандит, который пользовался, и очень умело, всеми благами современной цивилизации. Но от этого он не перестал быть нелюдем, способным убить ни в чем не повинных девочек. Знаете, приходите завтра на воскресную проповедь в нашу церковь. Не стоит выезжать в день, который Господь наш предназначил для отдыха. Дорога — это не скотина, которая постоянно хочет есть и за которой нужен постоянный уход.
— Да мы не против совсем. Если вас не стесним, то хотелось бы у вас чуть отдохнуть. Хорошо у вас, спокойно, женщины готовят потрясающе вкусно. — Леньке за сегодня натрясло бок и разрезанную доктором грудь, и он совсем не прочь был отдохнуть. А меннонитская стряпня живо напомнила ему готовку мамы и бабушки. Ну совсем не походили те мясные блюда на техасские: ни перца килограммами, ни сахара в мясе. Ничего лишнего, и очень вкусно.
— Так отдыхайте, — усмехнулся старейшина, — гуляйте, кушайте, танцуйте. Вы все — гости нашей общины. И ты, Леонид, не сиди. Тебе же не ноги прострелили… Иди, потанцуй: вон, как на тебя наша Луиза смотрит. — И Симмонс кивнул на крепкую молодую женщину, которая на самом деле крутилась вокруг Леонида уже с полчаса. И подтолкнул могучей дланью Леньку в круг танцующих. Точнее, не в круг, а в довольно стройные ряды выкаблучивающих парней.
Ленька и сам не понял как, но уже скоро оказался рядом с Луизой, на самом деле очень симпатичной зеленоглазкой, с выглядывающей из-под платка огненно-рыжей косой. И весь вечер, пока все не разошлись по домам, он плясал с этой молодой вдовой, как оказалось. Впрочем, муж Луизы погиб при переселении сюда, точнее, в первую зиму. Так что она давно с этим свыклась и просто жила. А сейчас с удовольствием веселилась на празднике.
Уже вечером, когда отдохнувшие дорожники разошлись с веранды и Ленька собирался завалиться спать, в его окно постучали снаружи.
— Луиза, ты чего здесь делаешь? — Сказать, что Ленька удивился, — ничего не сказать. Все ж таки община баптистов, строгость и молитва здесь — не пустые слова…
— Ты откроешь, наконец, это окно? — Луиза гневно притопнула ногой. И когда удивленный Ленька наконец распахнул раму с москиткой, ловко запрыгнула внутрь комнаты и впилась ему в губы длинным страстным поцелуем… В общем, просто поспать в эту ночь Леньке не удалось.
Если честно, то сначала Ленька даже маленько испугался напора молодой женщины, все же и ребра болели нешуточно, и дренаж в груди давал о себе знать. Но, к своему счастью и обоюдному удовольствию, он вовремя вспомнил смешной плакат-демотиватор про то, как трахаются ежики, и девиз на этом плакате: «Даже самые сложные задачи имеют несколько вариантов решения». И он стал искать эти варианты и иметь Луизу в этих вариантах. Благо без одежды она оказалась еще симпатичнее. Сильная, крепкая, с плоским животом, высокой с розовыми сосками грудью, широкими бедрами, красиво округлой и упругой попой и тонкой талией. Ноги, может, и не очень длинные, но изящные, с маленькими ступнями. И все это очарование усеяно миллиардом веснушек.
— Какой ты затейник, оказывается, — довольно промурлыкала после очередного раза Луиза, раскинувшись на кровати.
— Уф, вынужденный… Традиционно не выйдет, приходится искать другие пути, — Ленька плавно опустился рядом, — что поделать, повреждения корпуса.
— Ну, главное — тебе нижнюю часть корпуса не повредили, вполне себе рабочая, — засмеялась девушка и, встав с кровати, сильно, от души, потянулась. И снова засмеялась, довольная произведенным на Леньку эффектом. — Мне пора, уже час ночи. Утром в церковь, нужно хорошо выглядеть, а для этого — хорошо отдохнуть. Преподобный Иоганн не любит, когда кто-либо зевает на его проповедях, может такую речь в гневе задвинуть, что, дай бог, к обеду только освободимся.
И девушка стала одеваться. В принципе Ленька не заметил особых отличий от виденных им женских вещей, ну, кроме того, что вся одежда выглядела достаточно строго, и сшита явно дома: или самой Луизой, или кем-то из ее знакомых. Разве что юбок было две, нижняя и верхняя, и длиною до верха сапожек.
Одевалась молодая женщина быстро, уверенно и изящно. Как хороший солдат по тревоге. Уже через пару минут она переплела растрепанную косу, накрутила ее на голове в прическу «а-ля Тимошенко», повязала платок (уже не светлый, как на празднике, а темно-красный) и поцеловала Леньку в губы.
— Пока, Леонид. Я надеюсь, ты примешь даму еще разок, следующей ночью? — И довольно улыбнулась.
— А у меня есть выбор? — Ленька усмехнулся. Уверенности в себе у этой рыжей особы — на троих мужиков хватило бы. Вот и верь, что у баптистов женщины тихие и скромные. Не девка — ураган в юбке.
— Выбор всегда есть, — неожиданно серьезно ответила Луиза. И тут же усмехнулась: — Или я прихожу к тебе, и мы трахаемся здесь, или я тебя похищаю, и мы трахаемся где-нибудь еще. Думай и — пока. — Ловко выпрыгнула в окошко и сразу исчезла среди деревьев.
Ну а Ленька почесал затылок, подумав о том, что его явно неспроста поселили в торце здания, где окна не просматриваются с дороги. И Самвела тоже, только с другой стороны. А потом махнул на непонятки рукой. Жениться силком не тянут, уже хорошо. И хорошо, что стены толстые, сделаны из здешнего тростника. А тростник вырастает до пятнадцати метров высотой, диаметр в нижней части — около тридцати сантиметров, и внутри имеет плотную, но легкую сердцевину, примерно как пенопласт. В помещениях перегородки делать отлично — быстро, дешево, и звукоизоляция превосходная.
На следующее утро Ленька, аккуратно побрившись и надев новые джинсы с рубашкой в клеточку, долго чесал затылок. С одной стороны, вроде как в мирном месте очутился, и можно покрасоваться с револьвером одинарного действия. С другой — «эф-эн-пи» его уже выручил, да и смотрится ничуть не хуже «ругера». И потому Ленька решительно нацепил пояс с надежным бельгийским пистолетом, выпущенным в США.
Выйдя в коридор, он постучал в комнату сестренки:
— Лиен, ты скоро?
— Лень, через пять минут, погоди меня на веранде, хватит в дверь ботат. — Иногда, когда на нее накатывало, Лиен говорила с очень специфическим акцентом. Ленька первое время с трудом продирался сквозь эти «хватат», «понимат», «ботат» и «намыват». Да еще это постоянное оканье, когда обычное слово превращалось непонятно во что, ну просто в ступор вгоняло. Оказывается, в Казани очень многие говорят именно так. Далеко не все, но очень многие. А к ее татарским словечкам, вроде «хабала», «тамаша» и прочим, ему все время приходилось спрашивать перевод.
— Ладно, но ты не затягивай, нам еще позавтракать нужно сходить, — Ленька поглядел на закрытую дверь и неторопливо пошел на веранду. Насколько он успел узнать сестренку, на завтрак она никогда не опаздывает.
На веранде его ждал невозмутимый Майкл с незажженной сигарой в зубах. В светло-сером костюме, с неизменным «девятнадцать-одиннадцать» на поясе под костюмом. Ромка, Василий и Самвел были похожи на Леньку, в новых джинсах и клетчатых рубахах. Только Василий выбивался из общего ряда своими надраенными, как у кота яйца, сапогами, и пистолет у Леньки был не ПМ.
Вскоре на веранду вышла свеженькая, как раннее утро, Лиен, в длинном, до кроссовок, нежно-сиреневом сарафане и короткой светло-голубой джинсовой курточке. Пистолет, как обратил внимание Ленька, был у нее под курткой, в плечевой кобуре.
— Ну что, пошли поедим? И потом в церкву. — Ленька первым сошел с гулких ступеней, подал руку сестренке, и они вместе направились в небольшое заведение, рекомендованное Леньке вчера… точнее, сегодня ночью Луизой.
Там, хорошо подкрепившись свежими булочками с творогом и корицей, крепким горячим кофе с лимоном, путешественники направились к видимой с любого конца поселка колокольне. Подойдя, они с уважением оглядели большую, выкрашенную в белый цвет церковь. Колокольня со звонящими сейчас колоколами венчала это сооружение, а вход в здание подпирали четыре массивные колонны из огромных бревен.
— Заходите, чего вы ждете? — К ребятам подскочила Анна и, схватив за рукав Лиен, потащила их внутрь. — Пойдемте с нами, у нашей семьи пока целая скамья про запас пустует, как раз вам хватит.
Внутри церковь оказалась большим помещением, сейчас хорошо освещенным утренним солнцем, которое без помех светило сквозь высокие окна, затянутые москитной сеткой. Длинные ряды скамей постепенно заполнялись негромко разговаривающими людьми. Даже маленькие дети вели себя серьезно и торжественно. Только пара-тройка грудничков в разных концах зала захныкали было, но быстро успокоились, насасывая материнские сиськи.
На трибуну, или как там называется это сооружение, поднялся тот самый старик, который подходил к Леньке на празднике вместе с Симмонсом. Судя по всему, именно он и есть преподобный Иоганн, настоятель этой церкви. Пару раз кашлянув, он привлек к себе внимание народа, и негромкий гул голосов умолк. К удивлению Леньки, в зале раздалась фортепианная, очень возвышенная музыка. Обернувшись, он увидел пожилую женщину, сидящую за пианино.
— Здравствуйте, братья и сестры мои! — произнес старик неожиданно сильным и хорошо поставленным голосом. — Здравствуйте и вы, сестра и братья наши, чьи верования чуть отличны от наших. — При этом он обернулся в сторону скамьи с путешественниками.
— О чем я сегодня хотел поговорить с вами, братья и сестры мои? — продолжил старик с кафедры (Ленька наконец вспомнил, как называется это возвышение). — Что повторить в молитвах наших, чтобы быть услышанным Господом нашим? О чем нужно вспомнить, чтобы услышать глас Его?
А вот о чем. Все мы знаем, что дети братьев наших вернулись к нам, чтобы стать одними из нас и принять благодать Его. И благодарен я Ему за это, за то, что наставил Он детей на служение Ему и жизнь с нами.
Но также благодарен я Ему, что Он в мудрости своей свел в пути детей братьев наших с достойными людьми. Путниками, которые ищут свое место в мире Его. Людей, которые верят в Господа и готовы помочь ближнему своему.
За это все мы им благодарны. Ибо, несмотря на разницу в наших вероучениях, и мы, и они верят в Иисуса и готовы вести себя, как Он. Хотя это и очень сложно, и, прямо скажем, не всегда у нас получается. Ибо, в отличие от Него, человек слаб и грешен.
И именно о слабости человеческой хочу поговорить с вами. Мы часто ошибаемся, и братская община осознает свои временные ошибки и недостатки перед Богом и людьми. Так же, как и раньше, желает она сегодня поддерживать духовное общение со всеми верующими и все более стремится к осуществлению священной воли нашего Господа и Спасителя: «Да будут все едино». Но и это желанное Богом стремление должно быть связано с непоколебимым соблюдением милостиво дарованного нам понимания и задания: построить все, поскольку это в наших силах, так, «как это было в начале» в апостольской общине; и община не хочет ни в чем грешить против библейской истины. Мы молим Бога о милостивом наставлении Духом Святым — как в непоколебимо верном соблюдении старых признанных истин, так и в росте в недостаточном еще нашем познании. — Преподобный сделал паузу, чтобы выпить воды из высокого стакана. Переждав торжественные аккорды, он продолжил: — Мы живем в этом мире уже четыре здешних года. Много это или мало?
С одной стороны — много. Мы построили дома, распахали поля, собрали урожаи. Высадили сады, укрепили нашу благословенную долину, установили хорошие отношения с соседями, жителями Техаса и Конфедерации, а также сумели дать укорот сорвиголовам из Невады и Аризоны.
Но с другой стороны, мы живем здесь недостаточно долго. Мы не сумели еще понять многие необходимости, которые Он нам здесь прописывает.
Поглядите на наших гостей, например. Они очень похожи на нас. Так же дышат, похоже одеты, так же веруют в Господа нашего Иисуса.
Но прямо сейчас их отличает одно. Они все носят на себе оружие, всегда готовы защитить себя и своих близких от всевозможных напастей. Ведь именно при помощи этого оружия была убита та огромная змея, чью шкуру сейчас выделывает Йохан Хершенберг. Именно это оружие позволило мистеру Панфилову защитить себя и свою сестру от опытного и жестокого убийцы. Жестокого негодяя, недостойного называться человеком, в открытом поединке сразила пуля, выпущенная из пистолета мистера Панфилова.
Подумайте, братья и сестры мои. Мы живем в прекрасном и великолепном мире, полном благодати Его. Благодаря Ему и каждодневному труду нашему тучнеют стада наши, колосятся хлеба на полях наших, растут деревья в садах наших.
Но враг рода человеческого силен и коварен, и он сумел наслать в этот мир множество испытаний для детей Господа нашего. Змеи, огромные ящерицы, крокодилы. Много мелкого, но опасного зверья.
Вы все помните, как погибла Мария Шварц. И то, как Иоганн Симмонс потерял свою ногу. Да, он сумел при помощи своего огромного и любимого «полковника Боуи» убить того варана. Но варан изувечил его.
А ведь если подумать, то пистолет ничем не отличается от того же ножа, топора или молотка. Это такой же инструмент, созданный человеком. Ведь нож, топор и молоток — тоже не просто орудия, но и оружие. Но мы же не противимся приобретению членами нашей общины этого оружия. В отличие от пистолетов, которые до сих пор мы считали оружием, недостойным для ношения членами нашей Меннонитской Церкви Генеральной конференции.
Мы уже давно спорим по этому поводу. С тех самых пор, как сюда переехали. Мы даже купили крупнокалиберные пулеметы и установили их на джипы. У многих из нас появились автоматические винтовки. Только пистолеты многие из нас считали оружием, недостойным членов нашей общины. И, судя по всему, ошибались. Но похоже, пришла пора пересмотреть нам и этот вопрос. Я выношу владение короткоствольным оружием на обсуждение совета наших старейшин. Мы должны предоставить нашим братьям и сестрам право быть повсеместно и постоянно защищенными. Ибо Он обязал нас заботиться о ближних своих, как бы Он заботился о нас.
Снова заиграло фортепиано, народ в зале встал и, руководимый преподобным Иоганом, что-то запел. Запел на немецком, и Ленька понял, что проповедь велась на английском скорее из-за них, гостей общины.
Вскоре проповедь закончилась, и народ начал неторопливо выбираться из церкви. В принципе неторопливо, но когда Ленька попробовал выйти в проход, то его чуть не сбили пронесшиеся табуном малолетки.
— Стампида, блин… — Леонид отклеился от спинки скамьи и под смешки окружающих вышел на улицу.
— Чем займемся? — Лиен стояла и сквозь очки щурилась на солнышко.
— Я — отдыхать. — Леньке понравилось сидеть в кресле-качалке. — Ну и попытаюсь разобраться с немецким-испанским маузером. Не могу понять, для чего ему фальшивый газоотвод.
— Тогда я с тобой, разберу янтарь. — Лиен встала рядом с братом. Она купила, а точнее, обменяла на взятый у брата литр виски здоровенную пригоршню всяких янтарных кусочков, которыми старатели хотели расплатиться за выпивку в салуне. Слава богу, это были не те старатели, среди которых умер с перепоя товарищ. — Нужно рассортировать по размерам и оттенкам, а потом буду отверстия для нити прожигать.
— Не хочешь попробовать обточить камешки? — Самвел, широко зевнув, встал возле них. — Наверное, я тоже с вами пойду. Спать охота, не выспался абсолютно.
Ленька про себя усмехнулся. Похоже, его подозрения оправданны. Видимо, к Самвелу еще одна вдовушка наведывалась.
— А мы пройдемся, поглядим, что здесь и как. Да и коней посмотрим, давненько я таких здоровущих не видал — со времен совхоза, когда у нас «владимирцы» были. — Ромка поглядел на Василия и Майкла.
Василий согласно кивнул, а Майкл отказался и сообщил, что с удовольствием просто посидит, побездельничает до обеда. А после обеда, точнее, после сиесты он ждет всех на стоянке машин. Нужно их проверить, лишняя забота машине никогда не вредит.
— И помыть не помешает. Если хозяева не против, разумеется. — Майкл поглядел на стоящих в отдалении старейшин, о чем-то разговаривающих с преподобным.
Через час Ленька крутил в руках испанский карабин, разбирая его методом научного тыка, Лиен сортировала янтарные камушки, разглядывая их на солнце, а Майкл неторопливо покачивался в кресле, изредка пыхтя сигарой.
— О, вот он как… — Ленька, нажав неприметную пимпочку на фальшивом газоотводе, отсоединил его. — Похоже, это не газоотвод, а пенал для принадлежностей. — И Ленька начал откручивать крышку. Внутри, к его удивлению, она была плотно заткнута кожаным пыжом.
— Щас. — Леонид взял раскрытый складной нож и, поддев краешек, вытащил пыж. — Нифига себе! Золото!
На стол высыпалась горка тусклого желтого песка с небольшими самородками.
Лиен бросила свои будущие бусы и прыжком очутилась возле Леньки. Майкл тоже неторопливо подошел к нему.
— Ух ты. — Девочка осторожно взяла самородок размером с картечину. — Это на самом деле золото?
— Похоже, — кивнул Майкл, перекатив сигару в другой угол рта. — Унций десять здесь примерно.
— Ну да, примерно грамм двести, — Ленька поглядел на кучку желтого металла. — Это примерно на две тысячи?
— Поменьше. Десять процентов заберет банк и еще срежет на содержании примесей примерно процентов двадцать-тридцать. Но на тысячу экю тут с гарантией. Судя по всему, это заначка старателя.
— М-да. Поторопился тот мужик карабин сбагрить… — Ленька аккуратно пересыпал золото на кусок тряпки и завязал узлом. — Пригодится.
— Ты его не свети и поменьше болтай. Могут подумать, что ты знаешь новое месторождение. Конечно, ты парень крепкий, и мы с тобой, но золото есть золото. Оно людям крышу сносит напрочь. — Майкл снова уселся в кресло и стал потихоньку покачиваться. — Основные месторождения — в России, но в горах Сьерра-Гранде порой находят небольшие россыпи. И начинается очередная золотая лихорадка. В этих горах с десяток городков образовалось и умерло. А сколько парней погибло из-за куска земли, в котором могло быть золото… Самое противное, порой в этой земле золота было меньше, чем в симкарте.
— Ну и ладно. Все равно тот старатель мертв и унес тайну своей россыпи в могилу. — Ленька махнул рукой и отнес узелок с золотом в свою комнату, бросив его в вещевую сумку.
Вернувшись, он достал из прицепа левер «Росси», взял полсотни патронов и позвал сестренку с собой. Как ему сказали кузены Эшли, пострелять можно было практически сразу за поселком, чуть отойдя в сторону горного хребта.
— Лиен, ты со мной пойдешь? — закинув винтовку на здоровое плечо, Ленька подошел к веранде.
— Нет, Лень, мне рассортировать янтарь засветло охота, — мотнула головой девочка.
— Ну а я пройдусь. Немного проветрюсь. — Не то чтобы Леньке нечем было заняться, но травма не давала ему возможности стрелять из любимого .308. Вот он и решил проверить, как ему дастся патрон послабее. А вечером еще из «семьдесят четвертого» попробует, как получится.

27 год, 9 месяц, 21 число, понедельник, 02:18. 
Симмонс-Берг. Гостевой дом общины. 

— Мне пора уходить… — Луиза приподняла голову с груди Леонида, где отдыхала после бурного секса. Рыжая коса скользнула по Ленькиному животу, и у него от щекотки дернулись мышцы пресса. Луиза задумчиво пальцем прошлась по рельефным «кубикам» до Ленькиного уставшего, отдавшего все свои силы органа, и негромко спросила: — Леонид, а может, ты останешься с нами?
— Нет, Луиза. — Ленька мотнул головой. — У вас хорошо, но это не мой дом.
— Мерзавец! — Луиза сильно ударила Леньку в грудь крепкими кулаками.
— Ох, мля-а-а!.. — Ленька взвыл и подскочил от пронзившей его боли. — Ты чего, девка, ошалела?
— Ой, Леонид, извини! — Луиза тоже подскочила и сейчас сидела на краю кровати, прижав руки к груди. — Я нечаянно, совсем забыла о твоем ранении.
— Ладно. Сделаю вид, что я тебе поверил. — У Леньки перестали летать искры перед глазами, он встал и начал одеваться. Романтическое настроение было напрочь выбито из него сильными руками Луизы.
Та тоже молча оделась, постояла и подошла к сидящему на кровати Леньке.
— Леонид, извини меня. Я просто… — Девушка помолчала. — Знаешь, как это тяжело — каждый день ложиться в пустую кровать, плакать в подушку и знать, что завтра тоже никто не согреет тебя теплом своего дыхания. Я молю Его о том, чтобы Он послал мне мужа, но — нет. У нас в общине нет взрослых мужчин, свободных и не являющихся мне близкокровными родственниками. Есть тинейджеры, но кто я им? Тетя Луиза? И нет свах, к которым мы обращались в прошлом мире. Плохо так, Леонид, не должна женщина жить одна. Даже молитвы не могут погасить пустоту в моей душе, а ведь я совсем молода. Ты не считай меня шлюхой, просто я устала быть одна, а ты мне сразу понравился. До дрожи в животе, до слабости в ногах. Спасибо тебе за эти ночи; мне, по крайней мере, будет что вспомнить этой зимой.
— Тебе спасибо, Луиза, — Ленька здоровой рукой прижал и поцеловал девушку, — ты подарила мне праздник там, где я не чаял его получить. И извини за вопрос: неужели ты не пробовала найти себе мужа хотя бы по брачным объявлениям? Ты ведь красивая, здоровая девушка. Неужели не найдется парень, готовый жить в вашей общине?
— Леонид, у нас не так много гостей, — грустно улыбнулась Луиза. Потрепала кончик косы и продолжила: — Мы живем в удалении от обычных дорог, сами выезжаем в другие общины редко и едва обжились здесь. Сам ведь понимаешь, как это было нелегко. А сейчас вы уедете — и все, до следующей весны мы здесь одни. Ну разве что пара выездов будет в Форт Джексон, в магазины и аптеку. Причем поедут одни мужчины. Разве мужчина возьмется за это дело — искать, где разместить объявление от одинокой женщины? Ты вот, например, взялся бы?
— М-да. — Ленька почесал затылок. — На самом деле я не возьмусь. Но, Луиза, у меня есть сестра! Напиши объявление и отдай его Лиен. А та найдет в Аламо, где и как его разместить. По крайней мере, посоветуется с другими женщинами.
— Лень, а ведь ты прав. — У Луизы загорелись глаза. Даже в лунном свете было видно, как она порозовела от посетивших ее мыслей. — Спасибо тебе за эти ночи и за эту идею! Я побежала, мне еще объявление писать. — И, коротко чмокнув Леонида в губы, выскочила в окно.
— Уф… — Ленька встал и, потирая грудь, подошел к окну. — И все же — едва отговорился…

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

27 год, 9 месяц, 21 число, понедельник, 12:38. 
Примерно в 120 километрах от Симмонс-Берга. 
Брод через Рио-Гранде, чуть выше Северной дороги. 

— Хороший проселок старейшина подсказал. — Ленька поглядел на оставшийся позади западный берег Рио-Гранде, опершись на ДШК. — Интересно, почему Северная дорога не здесь прошла? Ведь чуть южнее — и уже глубоко, паром нужен.
— Не знаю, — подошедший к «Перенти» Майкл покачал головой, — но ради Самвела нужно было ехать южнее, зальет ему ведь машину. Знаю я ваши русские тачки. Уплотнения отвратительные, чуть выше порога — салон полон воды. У Романа «Нива» с высокими колесами, и то в салоне вода.
— Ничего. — Ромка засмеялся и включил лебедку, конец которой был прицеплен к машине Самвела. Мужики посоветовали ему заглушить двигатель, заткнуть глушитель, снять аккумулятор и перебраться через реку на буксире. — Я тебе открою страшную тайну — у меня есть специальное сливное отверстие в полу. Я чопик из него вытащил, и вся вода вылилась. Надо будет — и Самвелу пол просверлим. У Леньки есть дрель аккумуляторная, наверное, еще заряд сохранился.
Леонид, пока был мастером, собрал себе из пары неисправных шуруповертов один годный и забрал его себе. Все равно оба были списаны. Компания особо не мелочилась, испорченный инструмент меняла сразу. Просто составлялся акт, признающий его негодным, подписанный работником, мастером и прорабом. Конечно, Леньке пришлось несколько вечеров поковыряться под светом настольной лампы, но при здешних ценах на электроинструмент оно того стоило.
— Ух ты, смотрите! Бревно плывет! — Лиен, следящая за рекой, ткнула в сторону реки. Немного выше по течению, чем сейчас шла машина Самвела.
— Это не бревно. — Ленька нахмурился. — Слушай, Майкл, а крокодилы здесь водятся?
Мужики переглянулись между собой, подскочили и потянулись за оружием. А Ленька рванул здоровой рукой рукоять заряжания ДШКМ, вернул ее обратно и с усилием развернул тяжелый пулемет в сторону реки.
— Уши закройте. — Затыкая себе уши берушами (возил просто на всякий случай, вдруг понадобятся), Ленька навел пулемет на уже четко видимого зверя и нажал на спуск. Здорово грохнуло, качнув машину, и в крокодила улетели красные черточки трассеров.
— Ну нихрена себе, — присвистнул Роман, глядя на вспенившуюся воду вокруг ненадолго задергавшейся туши. — Первой очередью накрыл. Ну ты даешь!
— Ром, здесь сотни метров нет, с чего мазать-то? — удивленно спросил Ленька, глядя на окрасившуюся красным реку. — Как бы тушу вытащить, а? Там же шкура огромная, на нас всех хватит, сапоги пошить.
— Не нужно вытаскивать. — Хиггинс покачал головой. — Точнее, не нужно вытаскивать специально: смотрите, его сносит между нами и машиной Самвела. Сейчас за трос зацепится, и вытащим вместе с машиной. И, Леонид, за предложение спасибо, но выделать шкуру и сшить сапоги — очень дорогое удовольствие. Его могут себе позволить или отчаянные модницы, или очень состоятельные люди. Лично мне сапоги за тысячу экю не нужны. Лучше снятую шкуру продай какому-либо скорняку, хоть стоимость патронов окупишь.
— Ну да. — Ленька смущенно почесал в затылке. — Я не подумал о себестоимости этих сапог, И насчет стоимости патронов тоже верно: эти, — тут Ленька поглядел на пустой конец ленты, посчитал, — восемь штук стоят тридцать два экю. Дневной заработок, однако. С премией.
Трос лебедки подтащил к берегу сначала тушу крокодила. Как оказалось, не огромную, а просто большую, пятиметровую. Но и ее на берег вытащить голыми руками не получилось, пришлось пропускать петлю из троса под передними лапами крокодила и вытягивать его буксиром. Правда, сначала произвели контроль, прострелив ему голову тремя пулями из винтовки Майкла.
Следом из воды выехала машина с изрядно офигевшим, хотя уже немного пришедшим в себя Самвелом.
— Самвел, я понимаю, что было страшно, но напрудить со страха полный салон — это слишком! — Ромка с хохотом встретил поток воды из «семерки» Самвела.
— Да ну тебя. — Бледный армянин вылез из машины и с дрожью передернул плечами. — Когда такая хрень начинает биться в десяти метрах от твоей машины — сразу Бога вспоминаешь… Какая гадость все-таки! — И Самвел поглядел на вытянутый хвост рептилии.
Из продырявленной тяжелыми пулями туши все еще текли струйки крови, отчего прибрежные волны стали красноватыми. Огромная башка с полураскрытыми челюстями внушала невольное почтение и трепет.
— Ладно, Лень, судя по всему, тебе с ножом пока возиться рановато, — Ромка с Василием, уперевшись слегами, перевернули тушу белесым брюхом кверху, — но тогда с Самвела — шашлыки из крокодилятины, благо здесь мяса хватает.
— А пока давайте оттащим тушу метров на полсотни от берега, к тем наносам хотя бы. — Майкл кивнул на завалы из вывороченных деревьев и всевозможного мусора, нанесенного зимним полноводьем. — На кровь кто только не может из воды вылезти… мы разок змейку видели — она весила больше восьмисот килограмм. Кусками взвешивали. По три метра длиной. И это, Ром, снимай шкуру только с брюха, цельным куском, от хвоста до нижней челюсти, и с лап — чулком. Можете зубы вырезать, на сувениры.
— Можно мне с десяток зубов? — Бледная, но ужасно любопытная Лиен не утерпела и подошла поближе к крокодилу, потыкав палкой в брюхо и попытавшись открыть пасть. Потом хлопнула себя по лбу и побежала к машине, крича на ходу: — Стойте, ничего не режьте! Я фотоаппарат достану!
Потом была получасовая фотосессия. Молодые мужики увлеклись этим делом не хуже детей, подогнали к поверженному ящеру «ящерицу» железную, фоткались на фоне того и другого, а потом еще минут пять ржали, разглядывая себя на экране ноутбука. Но в конце концов успокоились.
Следующий час снимали шкуру, резали мясо. Надергали целый тазик огромных зубов, которые ссыпали в банку и залили спиртом. После оставили выпотрошенного крокодила кружащим стервятникам, которых налетело огромное количество, с некоторым трудом погрузили засоленную и завернутую в плотный полиэтилен шкуру в кузов «Перенти», тяжеленная оказалась. Загрузили в «семерку» Самвела пластиковую флягу с нарезанной и круто замаринованной крокодилятиной, накрыли ее влажной кошмой, помогли ему привести машину в рабочее состояние. И выехали в сторону Аламо. Проселок вскоре привел на Северную дорогу, и небольшой караван рулил на восток, изредка гудками приветствуя встречные машины.

27 год, 9 месяц, 21 число, понедельник, 22:19. 
Форт-заправка на границе Территории Техас и Территории Невада и Аризона. 

Тускло мерцали угли в разборном мангале Самвела. Пропитавшиеся за десять часов солью, перцем и уксусом куски крокодильего мяса были сначала слегка промыты в холодной воде и сейчас на больших шампурах медленно жарились. Причем жарилась уже третья партия шашлыков, первые две были почти мгновенно изничтожены проголодавшимися путешественниками.
— А я думала, что мы не довезем мясо, по такой-то жаре… — осоловело глядя на угли, пробормотала Лиен. Она уже с полчаса с переменным успехом боролась с дремой, сидя на бревне и опершись спиной на брата.
— Это старый способ, Лиен. Чистая физика. Вода, испаряясь, охлаждает флягу. Главное, чтобы ветерок был и вода. — Самвел усмехнулся. Перевернул шампуры, поглядел на стоящий рядом караван переселенцев. — Неужели и мы такие же были?
Вокруг стоящих грузовиков бегали дети, за ними следили мамаши. Большинство мужчин были вооружены до зубов купленными на базе стволами. А если учесть, что переселялись в основном русские, то у большинства привычки к оружию не было. Автоматы, пулеметы и винтовки мужикам мешали. Лишь несколько человек были явно военными, не замечающими своих разгрузок и автоматов, и четверо — явно охотниками, что было видно по охотничьим ружьям и карабинам, вполне себе привычно обитавшим в руках и на коленях пары мужиков лет сорока, а также лысого толстяка лет тридцати и совсем молодого парня.
— Да мы и сейчас не намного лучше, — Ленька усмехнулся, — это вон Майкл как будто родился со своей «четырнадцатой», а мне порой автомат мешает. Хорошо хоть к пистолету на поясе привык, а то первое время и он мешал жутко.
— Угу, — кивнул Роман, — мы все-таки работяги, а не военные. Может, сходим к мужикам? Вроде как русские, поговорим.
— Сходи, если охота. А мне сейчас лень, — Ленька потянулся и от души зевнул. Лиен сонно кивнула. — И вообще, дежурить будем по обычной схеме? По два часа? Тогда я с двадцати девяти до часа ночи.
— Ну тогда мой черед перед тобой, потом, после тебя — Майкл, Василий и Роман. — Самвел встал и начал снимать шампуры с мангала. — Кто-нибудь еще хочет, нет? Еще мясо есть. Если никто не будет, я его сейчас в котле обжарю, и оставим на завтрак.
— Хватит, наверное. — Ленька, обжигаясь, откусил от шипящего и истекающего жиром мяса кусок. — Ну кто мог себе представить, что эта зверюга настолько жирная? Шашлык — как из сомятины.
— Надо было бы еще флягу засолить покруче, а потом завялить. И с пивом. — Ромка мечтательно зажмурился, а потом со вздохом взял шампур со стола. — Блин, глазами уже ем. Жрите, ненасытные.
— Роман, похоже, вы все-таки поговорите с земляками, — кивнул Майкл в сторону переселенцев. Оттуда на самом деле неторопливо шли трое дядек, наверное, слегка за пятьдесят.
— Доброго вечера, — подойдя, поздоровался один из них, а остальные согласно кивнули. Ленька обратил внимание, что мужики здорово похожи, наверное, братья, — не возражаете, если мы к вам присоединимся? — И вытащил из кармана простого джинсового жилета литровую бутылку водки.
— И вам не хворать. Нет, не возражаем. — Ромка подвинулся на бревне, чтобы рядом с ним поместилась вся троица.
Мужики были крепкие, жилистые. Хорошо загоревшие. Не по-новоземельному, конечно, но загар плотный, видно, что долго под солнцем были. Впрочем, на Старой Земле, в России, сейчас вроде как лето в самом разгаре. Хотя Лиен как раз не очень-то и загоревшая была вначале, обычная городская девчонка. Ну да с ее проблемами и горем было точно не до пляжей. Да и тут она пока до пляжного загорания не добралась, и от здешнего солнышка бережется, по совету Леньки. Еще обгоревшей девчонки на руках ему не хватало…
— Мы Акифьевы. Я Сергей, это мои младшие братья — Семен и Степан. — Один из мужиков, с ТТ на поясе, коротко пожал руки привставшим парням и уселся рядом с Романом. Оставшиеся братья так же пожали руки и неторопливо, можно сказать, степенно сели рядом. У братьев, кстати, были стволы поинтереснее, немецкие «вальтеры» времен Второй мировой. Когда Ленька шарился в арсенале Базы, там тоже были такие, но в ужасном состоянии. — Увидели вас, сначала гадали, кто вы? Потом услышали русскую речь, решили подойти познакомиться.
— Мы? Ну, я Роман Климов, это Самвел, это Майкл, это Василий Котовчихин. А это Леонид Панфилов и его сестра, Лиен. — Ромка встал и достал из ящика с посудой стопочку вставленных друг в друга стаканов из нержавейки. — Мы едем на ранчо, где будем работать зимой.
— Она как, — покачал головой старший из братьев, — а чего в Русскую Республику не едете? Или там плохо?
— Ну, просто попутешествовать охота. В Россию успеем, а пока мотаемся по миру, то тут поработаем, то там. Летом, например, мы железную дорогу строили, на зиму скотниками устраиваемся, а следующей весной, может, все в Россию двинем. Ну, кроме Майкла. — Ромка расставил стаканы по столу, Сергей свернул пробку и начал разливать в них водку.
— По половинке, — предупредил его Леонид. — Не то чтобы мы водку не любили, но мы по ночам всегда дежурим посменно. Береженого, знаете, и бог бережет.
— Она как. — Братья дружно почесали затылки. — И что, всегда так?
— Ну, если мы не в городе или поселке — всегда. Хоть кто-то не спит и караулит. Мало ли? — Ленька принял стакашек с водкой. Лиен недовольно поглядела на них и взяла свою кружку с кофе.
— Вы берите, угощайтесь. — Самвел пододвинул доску с шампурами поближе к мужикам. — Сейчас еще поставлю, чтобы горячие были.
— Благодарствуем. — Мужики взяли по одному шампуру и приподняли стаканчики. — Ну за знакомство!
— За знакомство. — Парни тоже подняли стопки, глухо брякнули их друг об дружку и неторопливо, как раз после гостей, выпили.
— А вообще как здесь? — с неподдельным интересом задал вопрос один из младших, Семен.
— Неплохо, — подумав, ответил Роман, а Леонид и Самвел кивнули. — Много работы, хорошо платят. Жрачка отменная, охота, рыбалка. Земли свободной очень много, целина сплошь почти.
— Мы заметили. — Степан взял бутылку и вопросительно поглядел на парней.
— Наверное, стоит допить, — подал голос Хиггинс. — Нас много, мы хорошо поели. Ничего с трех «двойных» не будет.
— Это как? — удивленно поглядел на него Степан Акифьев.
— Ну, «дабл». Двойная порция спиртного — в салуне там или в баре. Одинарная — двадцать пять грамм, двойная — пятьдесят. — Самвел выложил новую партию шашлыка на зашипевшие от капающего сока и сала угли. — Не будет, это точно.
— Вкусное мясо, — с удовольствием сказал один из братьев, положил опустевшую шпажку на доску и взял следующую. — И жирное, и сало не застывает. Это что, рыба?
— Крокодил, — усмехнулся повар.
— Что, серьезно? — Мужики с изумлением вытаращились на него.
— Серьезнее некуда. Мы через Рио-Гранде переправлялись, а он то ли просто мимо проплывал, то ли меня съесть надумал… Короче, Леонид решил, что этот крокодил ему в шашлыках больше нравится, чем в речке, и шмальнул его из своего пулемета. Здоровенная тварюга была, пять метров семнадцать сантиметров.
— А не врешь? — Старший из Акифьевых с недоверием поглядел на повара, задумчиво — на шампур в своей руке, но потом, решившись, продолжил вгрызаться в мясо.
— Да нет, не врем. — Ленька вытащил свой ноут из-за спины Лиен. Открыв, пробудил его от спячки и нашел нужные фото. Потом был небольшой просмотр фоток мужиками с легкими одобрительными полуматюками, а после — просто хорошо посидели и поговорили с Акифьевыми.
Впрочем, братья не стали долго засиживаться и вскоре откланялись. И, судя по всему, начали объяснять мужикам в караване необходимость ночных дежурств.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

27 год, 9 месяц, 21 число, понедельник, 29:62. 
Форт-заправка на границе Территории Техас и Территории Невада и Аризона. 

— Лиен, проснись, — Леонид потихоньку толкнул сестренку, — проснись, соня, тут такое!
— А, что?! — Девчонка подскочила и начала крутить головой, ничего не понимая спросонок.
— Вылазь из-под накомарника, и скорее. — Ленька отошел от «Перенти», где спала девочка. — А то многое пропустишь, жалеть потом будешь. Держи. — Он сунул ничего не понимающей девчонке ее же «айфон». — Гляди вверх!
Ленька невежливо ткнул пальцем в яркое звездное небо, которое рассекали множество метеоров. Огромные, яркие, они как бенгальские свечи вспыхивали в ночном небе, перечеркивая его с юго-востока на север.
— Мамочка… — Лиен как завороженная стояла с задранной головой. — Давно это?
— Да нет, минут пять как началось, — засмеялся Ленька. — Я сначала перетрусил, но дежурный на вышке успокоил: сказал, что это каждый год так, в конце девятого месяца. Метеорный поток какой-то.
— А остальных что не разбудишь? — Лиен, не опуская головы, на ощупь включила камеру и, только подняв ее, коротко глянула на экран «айфона». И снова уставилась в небо.
— Просто тебя — первую. — Ленька с улыбкой поглядел на сестренку и пошел будить парней. Встали все, даже жутко недовольный Ромка. Но его ворчание кончилось, едва он глянул наверх.
Внизу, возле крохотной заправки посреди огромной саванны, с задранными головами стояли пять парней и одна девочка. А сверху, в верхние слои атмосферы не самой большой, четвертой планеты этой звездной системы, врезались множество осколков от столкновения астероида и кометы.

27 год, 9 месяц, 22 число, вторник, 16:02. 
Неподалеку от Аламо. 

Машина Майкла, идущая первой, заморгала поворотниками, как и прицепленный к ней Ар-Ви, и плавно остановилась на обочине. Из нее, потягиваясь и держась руками за поясницу, вылез сам Хиггинс. Рядом остановились все остальные машины.
— Ну что, почти приехали. — Майкл кивнул на указатель, прибитый к столбу и указывающий на ранчо Риорданов.
— Сколько нам еще по проселку? — разминая затекшие ноги, спросил Ленька. Сегодня встали спозаранку и практически весь день провели в дороге. Зато и отмахали почти пятьсот километров.
— Миль десять. Но вот какой вопрос. Ты с нами поедешь? Тогда тебе ночевать придется на ранчо. Или давай мы тебя проводим в город, а оттуда завтра утром на ранчо.
Ленька переглянулся с сестренкой. Та, подумав, пожала плечами. Мол, решай сам, брат.
— Давайте заедем. Мало ли, вдруг Вашти увижу. Я теперь работать на ранчо не буду, мне даже поухаживать за ней можно. — Ленька усмехнулся, вспомнив отповедь Майкла.
Но тот кивнул абсолютно серьезно.
— Да, ты теперь в своем праве. Если хочешь, поехали. Народ здесь гостеприимный и хлебосольный. Но ты осилишь дорогу от ранчо до Аламо? Не забывай, как только мы въезжаем на территорию ранчо, то становимся работниками и совсем не знаем, что именно нам придется делать завтра.
— Да осилю. — Ленька покрутил левой рукой. Побаливало, но уже терпимо. — Похоже, перелома нет, просто сильный ушиб. Ну а если и устану, Лиен немного поведет, она уже пробовала, вроде как получается. Нечего вам лишний раз бензин жечь и туда-сюда гонять.
На том и порешили. После чего «проверили кустики» и снова расселись по своим машинам. И свернули на проселок, ведущий к «Лежачему двойному „R“». Сначала шла обычная грунтовка, а затем показался небольшой канал с мостом через него. Мост был закрыт с той стороны шлагбаумом из толстенной жерди.
— Это чтобы коровы не разбегались, — объяснил Хиггинс, открывая шлагбаум. И аккуратно прикрыл после того, как все машины перебрались через мост.
Проехав еще немного и поднявшись на холм, путешественники увидели весьма немаленькое стадо.
— Много коров. — Роман высунулся из окна «Нивы», оценивая будущий фронт работ.
— Ага, — согласился с ним Василий. — Кто-то скачет, кстати.
Действительно, к ним неторопливой рысью направлялся всадник на крупной пегой лошади. Подъехав, он внимательно осмотрел людей и машины. Заметив, что среди гостей — девушка, чинно коснулся двумя пальцами шляпы, глядя на Лиен:
— Мэм. — После чего повернулся к вышедшему из машины Майклу. — Я Дэн Рекс — сегундо, старший помощник хозяина этого ранчо. Кто вы и что вы здесь делаете?
— Мы нанялись к вам работниками, — Майкл неторопливо протянул Рексу сложенную бумажку, — а это наш друг, помогает отбуксировать поврежденную машину. Молодая леди — его сестра.
— Тогда — добро пожаловать, — прочитав договор, кивнул сегундо и повернул лошадь. — Езжайте по дороге до дома, вас там встретят. — И вытащил из нагрудного кармана уоки-токи.
— Дэн, скажите, а Вашти здесь? — Ленька решил спросить сразу. Вдруг на самом деле девушка здесь. А он пыльный как черт, нужно хоть умыться.
— Вы знакомы? — удивленно повернулся сегундо.
— Да, но, к сожалению, недостаточно близко, — сказал Ленька чистую правду.
— Ее нет, — усмехнулся Рекс, — вышла замуж за владельца небольшого ресторана в Алабама-сити. Уехала на той неделе.
— Эх, блин, нет в этой жизни счастья… — Ленька, под смех сестренки, в досаде сбил на затылок пропыленную кепку. И эта красавица, вместо того чтобы брата пожалеть, смеется над ним!
— Бывает, — философски заметил Роман. — Главное — не стоит об этом жалеть. Ты не знаешь, обрел ли бы счастье или, наоборот, нашел бы неприятности на свою голову.
— Ну, с Вашти тяжело не обрести счастье, — заметил Рекс, доставая из кармана обрезок сигары. Раскурив, продолжил: — Наш босс, мистер Риордан, любит Вашти как дочь: учтите это, парни. Да и большинство ковбоев на нее до сих пор готовы молиться, так что стоит придержать языки.
— Ну, раз Вашти вышла замуж, то мы, пожалуй, поедем в Аламо. Как думаешь, Лиен? — Леонид поглядел на девочку. — Только Василий свою машину на стоянку поставит, и вперед.
— Вы сегодня сколько проехали? Миль триста? — Сегундо перекатил во рту сигару, с удовольствием пыхнул дымом, поглядел на получившееся колечко. — Скоро ночь, ты ранен, с тобой молодая девушка. Не стоит выезжать на ночь глядя. У нас на ранчо найдется где переночевать, наш повар готовит хоть и просто, но вкусно и много. Отдохните, а завтра с утра спокойно выедете. Да и мне поговорить с новыми людьми интересно. И босс меня не поймет, если я просто так отпущу людей в ночь. Так что поехали к дому. — Он было развернул коня и двинул вперед, но остановился и подъехал к «форду» Майкла. — Не ты ли работал пару лет назад на ранчо «Желтый ручей»?
— Я, — кивнул Майкл.
— Понятно, — довольно усмехнулся сегундо. — Я слышал, ты в Корпусе служил? Тогда — добро пожаловать, а то я уже думал, как тебя развернуть. Без обид, парень. Без обид.
И ускакал вперед. А Майкл достал сигару, откусил кончик и зло его выплюнул.
— Майкл, может, тебе на самом деле стоит в Орден устроиться? — Леонид поднес к его сигаре огонек зажигалки.
— Весной. — Негр прикурил, благодарно кивнул. — Сделка есть сделка, я сам подписался. Да и вас подводить не хочу: я друзей не бросаю ни в пьянке, ни в работе, ни в бою.
Домом оказался целый комплекс строений. Собственно хозяйский дом был двухэтажным, из потемневших бревен. Массивный, надежный, с крытой большой верандой. Слева и справа от него шли хозяйственные постройки, общежитие работников (ковбойский барак, по словам Дэна), высокий забор из глинобитных кирпичей на бетонном фундаменте метровой высоты. Все это образовывало широкий двор, где росли несколько апельсиновых деревьев.
Парней принял пожилой дядька, представившийся как Джо, шаставший по двору в растоптанных сапогах, джинсовом комбинезоне и старой бейсболке с логотипом «Хьюстон Астрос» (как объяснил потом Майкл — бейсбольной команды из Техаса). За спиной у него висел ухоженный обрез какого-то левера. Заметив, с каким интересом на это оружие смотрит Лиен, дядька спокойно объяснил:
— Не могу я в другой одежде ходить, дочка. А цеплять ремень с пистолетом поверх комбеза — неудобно. Просто на горшок сходить, и то проблемы: снимай, расстегивай, еще, не дай бог, упадет туда, куда не надо. А с «Росси» просто — висит через плечо, не мешает, есть не просит. Да и сорок четвертый калибр — серьезная штука, прямо скажем. Тридцать патронов по карманам удобно лежат. — И, почесывая спину (ну, чуть пониже), повел ее к гостевым комнатам. А парни сразу в ковбойский барак пошли обустраиваться.
Вечером, за ужином, все собрались в большом столовом зале хозяйского дома. Как объяснил Джо, это было заведено еще в том мире. Ужинать садились все за одним столом, кроме тех парней, которые пасли скот на дальних выгонах. На самом деле дальних: «Лежачему двойному „R“» принадлежало около ста шестидесяти тысяч гектаров.
— Садитесь сюда. — Тучная мексиканка подвела Леонида и его сестренку к стульям неподалеку от хозяйского кресла, с левой стороны стола. Усевшись, Ленька и Лиен принялись с интересом осматриваться. Столовый зал был большущим помещением. Ну и, разумеется, оформлен в кантри-стиле. Толстые бревна-колонны поддерживали потолок, два камина были выложены из крупных камней, с потолка над столом свисали две большие люстры. Как уже обратил внимание Ленька, только в этой комнате были огромные, практически во всю стену, окна. Из которых, надо отдать должное проектировщику, открывался великолепный вид. Каким-то хитрым образом высоченная четырехметровая стена двора не закрывала панорамный обзор, и было прекрасно видно пастбище, за которым начиналось живописное предгорье. Одним словом — красиво. Очень красиво.
Майкл, Василий, Ромка и Самвел тоже сидели за столом, но прилично дальше, за десятком здешних ковбоев — крепких мужиков и парней в чистых рубашках, повесивших свои шляпы на вбитые в стену колышки возле двери. Впрочем, пистолеты у каждого остались. Да и новонанятые работники тоже оставили свои при себе. Потому Ленька успокоился, он сам надел свой и сестренке посоветовал «вальтер» надеть.
В комнату вошел хозяин ранчо, высокий и сухой как вобла мужчина лет пятидесяти. Мистер Мэтью Риордан, хозяин этого немалого владения. За ним вошли двое — его младший сын и дочь.
И в момент, когда хозяин взялся за спинку массивного кресла во главе стола, раздался низкий, заставляющий вибрировать самое нутро гул. А потом резкий удар снизу качнул кресло, хозяина, стол, сам дом. Мощное землетрясение заставило ходить ходуном всю долину.
— Без паники! — Хозяин хоть и побледнел, но не растерялся. И, перекрывая визг своей дочери и Лиен и трубный вой севшей на пол мексиканки, продолжил: — Берем женщин — и быстро на улицу!
Впрочем, Ленька и без подсказки хозяина уже вскочил и схватил метнувшуюся куда-то Лиен за руку. Отец и сын Риорданы подхватили под руки младшую, а мексиканку рывком подняли с пола Джо и Дэн Рекс. Двое ковбоев распахнули двери на веранду, и практически мгновенно столовый зал опустел. Впрочем, когда Ленька соскочил со ступенек на землю и стянул за собой намертво вцепившуюся в его руку сестренку, землетрясение уже закончилась.
— Пока ждем здесь! — жестким хозяйским голосом отдал команду Риордан-старший. — Дэн, ты и Ригли — проверьте лошадей! В кораль не заходите — лошади наверняка перепуганы, еще затопчут ненароком. Джо, у тебя в джипе стоит мощная рация. Раз в дом пока нельзя заходить, попробуй связаться с парнями на дальнем кордоне и в Кривом каньоне. Остальным — пока ждать. — И хозяин уселся на ступеньку веранды, прижав к себе дочку.
— Лиен, успокойся. Смотри, даже стекла в окнах целые, ничего страшного. — Ленька тоже усадил девочку на ступеньку. А сам осмотрелся.
В принципе если не считать исчезающего где-то вдали в облаках пыли перепуганного коровьего стада, испуганного блеянья коз откуда-то из-за сарая и злого лошадиного ржания, то все было в норме. Только машина Самвела пиликала включившейся сигнализацией.
— Самвел, ты что, машину на «охранку» ставишь? — удивился Ленька.
— Как-то автоматически вышло, — пожал весьма неслабыми плечами армянин и пошел к автостоянке, на ходу вынимая из кармана брелок сигнализации с ключами.
Остальные ковбои собрались кучкой посредине двора и засмолили кто сигары, а кто самокрутки. Потом один из молодых подошел к Леньке и спросил:
— А ты что, Вашти знаешь? Где познакомился?
— В Шайенне, — спокойно ответил Ленька, не обращая особого внимания на задиристый тон парня.
— Ну да, станет Вашти со всяким перекати-полем знакомиться, — фыркнул тот, явно напрашиваясь на неприятности.
— Если ты ищешь драки, то погоди пару недель, — поглядел на него Ленька, — сейчас кулаками махать у меня нет ни малейшего желания, так как мне это категорически запретил доктор.
Тут Ленька обратил внимание, что остальные ковбои подошли поближе, да и Риорданы внимательно прислушиваются к разговору. Впрочем, как и Ленькины друзья тоже.
— Ну да, буду я со всяким трусом драться. Повесил руку на повязку, и все — «доктор ему запретил»! — Парень насмешливо фыркнул.
— Леониду на самом деле запретил доктор. После того, как он застрелил бандита — лицо в лицо и пистолет против пистолета. Ему две пули попали в слои тварона в жилете, потому он сейчас живой, а то выходила «мексиканская ничья». И с Вашти Риордан он сам не знакомился, познакомила Оливия Эддингтон, как парня, перестрелявшего пять бандитов, до того ограбивших банк в Шайенне. — Майкл, закончив свой спич, достал из кармана сигару и раскурил ее. Зажженная спичка громко зашипела в наступившей тишине.
— Да не… — опять начал было парень, но хозяин его резко и жестко осадил:
— Прекрати, Уайт. Ты сам сказал, что Вашти не станет знакомиться с никем. Значит, этот парень — не никто. — И обратился к Леньке: — Мы с вами не успели познакомиться, в отличие от моих новых работников. Меня зовут Мэтью Риордан, я хозяин этих коров и холмов. Это моя дочь Эббигейл, мой сын Пол, с моим кузеном Джо и сегундо вы уже познакомились. А вы?
— Я Леонид Панфилов, это моя сестра Лиен. Я работал мастером в «Юнион Норд Вей», сейчас фактически на больничном. — Ленька давно понял, что «по одежке встречают». Сейчас он ни слова не соврал и фактически представился не пытавшимся наняться на ранчо работником, а отдыхающим управленцем, пусть и не очень высокого уровня.
— Очень приятно; жаль, что землетрясение нарушило наши планы на ужин. — Риордан кивнул своим стетсоном и обратил внимание на подошедшего Джо.
— На кордоне все нормально, только у крыши балка лопнула, Сэм сказал, сами выправят. В Кривом каньоне неплохо в принципе. Парни живы, но коровы разбежались. Микки едва под стадо не попал, но все-таки успел на дерево заскочить. — И Джо усмехнулся. — На «погоди немного», сейчас его Логан и Бен снимают.
Риордан тоже усмехнулся, а ковбои расхохотались, да и Ленька усмехнулся. Встречалось ему это «погоди немного»; вроде дерево как дерево, но все ветки усеяны множеством колючек. Не позавидуешь тому неизвестному ковбою…
— Лошади успокоились, — доложил подошедший Дэн.
— Тогда бери пятерых парней, Билла, Уайта, Слима, пару новичков, и езжай, заворачивай стадо назад. А то они к предгорьям к завтрашнему утру выйдут. Ригли пусть берет оставшихся новичков и едет в Кривой каньон, поглядите на то стадо. Джо, Эбби, Тереза Изабелла — соберите мужчинам ужин в дорогу и припасы дня на четыре. И внимание: Дэн, Ригли! Возьмете из арсенала на вьюки по пятидесятому калибру и по пулемету. Никто не знает, что там, на севере, в горах произошло и кто оттуда может спуститься.
Во дворе началась суета. Но вскоре две команды на лошадях уехали в наступающие сумерки. Хотя до темноты и оставалось еще не меньше трех-четырех часов. Ленька вполне понимал хозяина ранчо — коровы могут идти и ночью, и собрать их будет намного сложнее, тем более если стадо разбредется. В любом случае, через пяток часов команды встанут на ночевку и при этом будут намного ближе к цели.
— Ну что, Лиен, вот и уехали наши друзья, — повернулся он к девочке, — теперь редко будем видеться. Что поделать, такова жизнь.
— Пойдемте ужинать. — К сидящем на веранде Леониду и Лиен подошла Эббигейл. — И пожалуйста, зовите меня Эбби, терпеть не могу свое полное имя.
— Спасибо. — Ленька встал и подставил локоть вскочившей сестренке. — Не соблаговолите, сударыня?
Та фыркнула, но взяла брата под руку. Ленька согнул локоть левой руки (слава богу, стало получаться) и предложил то же самое Эбби. Так, с двумя смеющимися девчонками под ручку он и зашел в столовый зал.
— Ну вот, а мы сомневались, мог ли он познакомиться с Вашти! — засмеялся Джо Риордан, надевший комбез почище. — Конечно, мог.
— Ну, если честно, то меня на самом деле Оливия познакомила, — Ленька помог усесться за стол дамам и сел сам, — я как раз трофеи приехал сдавать, а у нее там жених пьяный в зюзю был. Пока помог, тут Вашти с сыном зашли. Ну меня с ними быстренько познакомили и из магазина вытолкали. Чтобы не мешал, значит. Ну а потом еще встречались, случайно. Такая девушка, как Вашти, не может не запомниться, потому и решил сюда съездить.
Мэтью Риордан усмехнулся, взял со стола бутылку «Одинокой звезды» и разлил по стаканам Джо и Леньке, да и присоединившейся к ним Терезе Изабелле плеснул на самое донышко, по ее просьбе. А потом просто сидели, ужинали, разговаривали.
Девушки о чем-то шушукались между собой (Лиен за неделю очень заметно подтянула английский, а Эбби, как оказалось, немного знала русский), а Ленька наслаждался спокойной уверенностью большого, надежного дома.
— Леонид, а чем думаешь заняться зимой? — Мэтью с чашкой кофе откинулся на спинку кресла.
— Пока не знаю. Обязательно устрою Лиен в школу в Аламо, пусть эту зиму и весну проучится с людьми, которые говорят по-английски. Это очень сильно поможет ей в будущем. А я? — Ленька пожал плечами. — Буду тоже учиться, думать, искать. Знаете, у нас говорят, что была бы шея, а хомут найдется. Кто хочет, тот работает.
— Это верно, — хозяин ранчо кивнул, — здесь нет работы только тем, кто не хочет работать.

27 год, 9 месяц, 23 число, среда, 09:03. 
Ранчо «Лежачее двойное „Я“». 

— Ну что, Лиен, готова? Тогда давай будем прощаться. — Ленька еще раз проверил соединение прицепа и «Перенти».
— Сейчас, Лень… — Лиен расцеловалась с Эбби, с которой успела подружиться и которая тоже скоро должна была приехать в Аламо вместе с Джо Риорданом, учиться в сезон дождей и весной. Ленька, сам того не зная, сумел подгадать с приездом в короткие каникулы, так что устроить Лиен в школу особых трудностей не составит.
— Дядя Джо, а как вы все же из нее стреляете? — Лиен не удержалась и спросила-таки про обрез винтовки у, как оказалось, не только родственника хозяев, но и совладельца ранчо. — Она же короткая, неудобная…
— Эбби, принеси, пожалуйста, пару маленьких поленьев. — Джо усмехнулся и перекинул обрез на ременной петле себе на грудь. — Лиен, это очень удобная винтовка. Причем я ее не резал, она с фабрики такая вышла и стоит не дешевле, чем обычная. Из нее очень удобно стрелять с лошади одной рукой, с правого и левого плеча, или как из пистолета, двумя руками — как угодно; а пуля — гиену валит. — Джо поприкладывал обрез к правому и левому плечу, покрутился, показывая, как удобно им пользоваться.
Тем временем Эбби принесла пару небольших полешек и поставила одно на огромный чурбак, который почему-то стоял во дворе. В принципе если его как стол использовать, то десяток людей вокруг поместятся.
Джо взвел курок обреза, слегка его приподнял и выстрелил, не целясь. Полешко подскочило, засыпав чурбак щепой, выбитой из его нижней части, и отлетело метра на четыре. А перед его приземлением Джо, успевший передернуть рычаговый затвор, выстрелил снова, сбив полено на лету.
— А ты так сумеешь? — с хитрецой и подначкой спросил он у впечатленного этой стрельбой Леньки.
— Не знаю: так, влет — не пробовал, — осторожно ответил Панфилов. Похоже, Лиен, сама того не желая, подкинула ему непростую задачку.
— Попробуй, у нас дров хватает, — усмехнулся Джо и установил новое полено на чурбак.
Ленька, тяжко вздохнув, вытащил из кобуры свой FNP, взвел курок и выстрелил, примерно как и Джо, особо не целясь. Полено подлетело, и Ленька выстрелил еще раз, другой, третий…
После первого выстрела с полена слетел кусок коры, а после третьего — почти приземлившееся, оно раскололось в воздухе и разлетелось в стороны.
— Неплохо. Совсем неплохо. А вот так можешь? — Мэтью Риордан вытащил из кармана серебряное экю, щелчком подбросил его в воздух и выстрелил из своего «девятнадцать-одиннадцать». Монета дзинькнула, подлетела выше и упала где-то в конце двора.
— Нет, так я не могу пока что, — Ленька уважительно покачал головой, — мне еще учиться надо до такого. В консервную банку подброшенную попадал, а вот в монету — не пробовал.
Тем временем Лиен и Эбби, стартанувшие после выстрела хозяина в сторону упавшей монетки, прибежали, и Эбби протянула отцу погнутый кругляшок серебра.
— Держи, Лиен, на память. Сама-то как: стрелять умеешь? — Риордан перебросил экю довольной девчонке.
— Не так, как вы, Джо или мой брат, — Лиен засмущалась, — но в полено попаду, наверное.
— Ну, у меня Эбби тоже в полено попадет, — засмеялся хозяин, затягивая подпругу седла на крепкой соловой лошадке. — Эбби, ты что, проводить гостей не хочешь? Седлай свою Каталину.
Через час около моста два всадника, а точнее, всадник и всадница, смотрели вслед уезжающей машине с прицепом.
— Пап, а ничего, что они одни поехали? — Эбби повернулась к отцу, одной рукой опершись на высокую луку ковбойского седла. Невысокая, очень красивая гнедая кобылка фыркнула, прянув ушами, и переступила с ноги на ногу.
— Не думаю, что им угрожает что-либо опасное. Сама видела — за рулем Лиен, ее брат сидит за крупнокалиберным пулеметом. И, судя по всему, ни разу не задумается, если придется пустить его в ход. Вообще неплохие ребята. Если их друзья такие же, то у нас появились отличные работники.
— Пап, а Лиен сказала, что Самвел, ну этот, черноволосый, — отменный повар. Очень хороший, в том мире где-то в ресторане работал, шефом. Давай попробуем его нанять? А то Тереза Изабелла готовит вкусно, но только мексиканские блюда. — Эбби подняла лошадку на дыбы и развернула ее. Каталина пару раз недовольно взбрыкнула, но, убедившись в том, что хозяйка сидит как влитая, успокоилась.
— Позже, дочь, позже. Сначала посмотрим, какой он работник. А пока поехали домой, надо тебя в школу готовить. — И Риордан неторопливо развернул свою лошадку.
— Йих-ха, догоняй! — Эбби с места подняла Каталину в галоп и помчалась к дому.
Отец усмехнулся, толкнул свою соловую каблуками и вскоре мчался вслед за дочерью, придерживая серый стетсон правой рукой. Надо будет другой купить, этот слегка великоват. Под правым коленом по боку лошадки колотила тяжелая винтовка в седельной кобуре.

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ

27 год, 9 месяц, 23 число, среда, 13:40. 
Северные ворота Аламо. 

— Ну что, Лиен, приехали? — Ленька слез с капота, стоя на котором он зачехлял пулемет, и уселся на водительское сиденье. Все-таки по городу рулить — это не по пустой дороге… Лиен с благодарной улыбкой приняла обе Ай-Ди, свою и брата, от дежурного на воротах, пожилого дядьки с длинными седыми усами, вооруженного висевшим за спиной АКМС, к которому был примкнут длинный, на сорок патронов, магазин от РПК. В тени навеса стоял «Додж Рем» с немецким MG3 в кузове, тяжелый М2 выглядывал сверху, из-под козырька бетонной вышки.
— Жарко у вас там летом небось? — Ленька поглядел на ополченца. Или минитмена, как тут точно сказать, Ленька пока не знал.
— Там кондишн, — усмехнулся усатый, — плюс крыша в белый выкрашена, да еще минеральную вату между крышей и потолком вложили: нагревается помещение не сказать чтобы очень сильно. Добро пожаловать в наш город.
— Спасибо. — И Ленька неторопливо въехал в Аламо.
Сразу за воротами начиналась промзона с гаражами, мастерскими и открытыми, но огороженными сеткой-рабицей стоянками. На двух соседних стояли несколько десятков грузовиков и джипов, и суетились люди. Видимо, пара караванов решила заночевать в Аламо. Леонид запарковал свой вездеход и трейлер на следующей из стоянок, где было посвободнее. Леньке еще на «Лежачем двойном „R“» говорили, что на любой стоянке в Аламо ничего не пропадет, чему тот вполне верил. Дежурный парковщик пообещал, что забрать машину можно в любое время суток, принял наличные и выдал жетон с номером и чек.
Потому, забросив в прицеп свои «семьдесят четвертый» и «Саваж», Леонид и Лиен подхватили по небольшой сумке со сменной одеждой и прочим самым необходимым и пешочком двинулись в город. Ну, еще перед этим умылись под колонкой холодной водой и пыль выбили из одежды. Да еще Лиен снейкбутсы сняла и обула легкие босоножки.
Чуть погодя начался жилой сектор. В принципе ничего особенного, обычный небольшой техасский городок: отсыпанная толстым слоем щебня центральная улица, дома из бруса, обитые доской внахлест, в основном двух- и трехэтажные. Деревьев немного, но есть, а так в основном приподнятые деревянные тротуары, кое-где с навесами, крытыми то рубероидом, а то и простым горбылем. Впрочем, к этому Ленька уже привык, вещь достаточно распространенная в этом мире.
— Сейчас куда, Лень? — Лиен с интересом рассматривала дома и прохожих.
— Как и планировали. Сейчас снимаем номера в гостинице, чистим перышки и идем в представительство Ордена. Приводить твой паспортный возраст в соответствие с физическим.
— Лень, а ты сам-то хоть понял, что сейчас сказал? — Девочка засмеялась. — Как думаешь, этот отель подойдет?
— Какая нам разница? — Ленька пожал плечами и свернул к гостинице.
Отель был основательным, выдержанным в обожаемом здесь кантри-стиле. Над стойкой с облокотившейся на нее основательной такой дамой лет сорока, весом приближающейся к центнеру, висели фотографии разных мужчин и женщин с подписями — видимо, здешних знаменитостей.
К огромному удивлению, среди них Ленька увидел большое фото худого старика в сером кителе-сталинке, недавно умершего Президента Русской Республики. Впрочем, приглядевшись, он нашел среди фоток и Президента Конфедерации, и сурового мужика в черной сутане и с тонзурой: судя по надписи — Верховного Инквизитора (убиться об стену, здесь и такой есть!).
Уже привычно заказав два номера, из тех, что недорогие, Ленька и Лиен поднялись на третий, по словам толстухи, недавно надстроенный этаж.
— Так, Лиен, час времени на все! — Ленька поглядел на недовольную девочку. — Успеешь ты волосы высушить, не надо дуться. Вот обустроимся, будешь часами ванну принимать. А пока: делу время — потехе час…
Выйдя через час на улицу, Ленька облокотился на колонну, поддерживающую балкон второго этажа, и стал ждать сестренку. Ну и одновременно разглядывать проходящую по улице вереницу из трех десятков новеньких армейских шестиколесных автомобилей. Нечто вроде «Газели», только намного брутальнее, серьезнее. Также увидел с десяток четырехколесных вездеходов, размером поменьше. Что интересно, возглавлял колонну старый, скорее даже древний, но при этом бодрый БТР-40 с «Утесом» вместо СГМТ. И две БРДМ-2 были Ленькой отмечены среди машин. Колонна, не останавливаясь и рыча моторами, прошла мимо гостиницы и исчезла в проулке.
— Надо же, сегодня русским места у Дженсона не хватило, — удивленно покачал головой старик, сидящий неподалеку от Леньки на кресле-качалке. — Много сегодня машин; наверное, опять где-то в Евросоюзе на заправке топлива не было.
— Наверное, — согласился с ним Ленька. Периодически до сих пор бывало, что на заправках заканчивалось топливо и вокруг них скапливалось по нескольку сотен машин. Получался такой своеобразный табор, с пьянками, песнями, плясками и млядками.
Старик довольно кивнул головой и, взяв в зубы чубук своей кукурузной трубки, начал неторопливо покачиваться, прикрыв глаза. Неподалеку от него Ленька с некоторым удивлением увидел прислоненный к стене обрез курковки. Надо же, необычное оружие для здешних мест.
— Лень, я готова! — На улицу выскочила Лиен, переодевшаяся в джинсы и легкую маечку.
— Непорядок! Пистолет забыла взять! — донесся из холла голос толстухи. — Молодая леди не должна ходить безоружной!
— Ясно? Бегом за своим «вальтером»! — Лиен убежала наверх, а Ленька отлип от колонны и спрыгнул на землю. Немного размять ноги не помешает.
Представительство Ордена было невелико. Пара кабинетов и общая контора. Плюс окошко Банка Ордена, за которым сидела молодая женщина. В операционном зале за столом перебирала бумаги другая служащая, красивая шатенка с надписью «V. Beckham» на беджике.
— Менеджера сейчас нет, извините. Выехал в соседний город, — развела руками она на вопрос Леньки. — Но энсин Робертс у себя, наверное, он сможет это разрешить. Пусть он военный, но тоже представитель Ордена.
Встав из-за стола, она вошла в кабинет с табличкой, гласившей о том, что это представительство военных сил Ордена, и вышла оттуда с высоким подтянутым брюнетом в отутюженной песочной форме, со звездочкой с полоской на воротнике и шевроне.
— Энсин Робертс, к вашим услугам. Прошу вас предъявить свою Ай-Ди, юная леди. — Взяв у девочки ее карту, энсин (странно, насколько Ленька помнил, это звание чисто флотское. Или, если учесть у энсина маленькие золотые крылышки на груди, — корабельной авиации) прогнал ее через терминал, поглядел в мониторе компьютера и кивнул операционистке. — Оформляйте, все в порядке.
Через полчаса Лиен получила новенькую, еще теплую карту. Если учесть, что она забраковала пяток снимков и минут двадцать меняла прическу и мейкап по совету операционистки — то очень быстро.
— Поздравляю, госпожа Ньгун-Панфилова. Но теперь позвольте дать вам совет. Здесь, в Аламо, да и во всем Техасе и Конфедерации, несовершеннолетние имеют право носить в городе самостоятельно оружие калибром не больше чем 22 LR. Так что, пока с вами брат, никто вам ничего не скажет про ваш «вальтер», но без брата это вам нельзя. Купите пистолет двадцать второго калибра и носите его спокойно. Тем более что я слышал — в оружейном магазине Ярцевых всегда есть в наличии именно такие пистолеты и револьверы.
— Простите, чей магазин? — Ленька, рассматривавший зарывшуюся в бумаги служащую, пропустил это.
— Ваши соотечественники, Андрей и Мария Пилар Ярцевы. Им принадлежит оружейный магазин «Guns'n'Knifes», расположенный неподалеку отсюда. Поверьте, я не шучу, шериф Мерфи очень строг в отношении соблюдения законов. Особых карательных мер не будет, но пистолет суд конфискует, а вы получите штраф как попечитель. — Энсин встал и поглядел на часы, всем своим видом выражая предельную загруженность работой.
— Спасибо за совет. — Ленька тоже встал. А потом усмехнулся и спросил: — А что, английские футболисты до такой степени доводят своих жен, что те бегут на Новую Землю?
— Что? — Энсин вытаращил глаза, а шатенка изумленно глянула на Леньку. — А, понял! — И военный представитель Ордена жизнерадостно заржал. Отсмеявшись, он вытер глаза носовым платком и встал, провожая посетителей. — Это Вероника Бэкхем, не Виктория.
Операционистка фыркнула, сверкнув зелеными глазищами, и снова зарылась в бумаги.
— Ну что, сестренка? Может, походишь без пистолета? — Ленька поглядел на девочку. Не то чтобы жалко денег на мелкашку, но стволов и так навалом…
— Лень, если ты не против, то я не хочу ходить без пистолета. — Лиен выпрямилась и поглядела в глаза брату. — Я не хочу снова попасть в рабство.
— Тогда пошли покупать тебе двадцать второй калибр. — Ленька предложил сестренке локоть, и они спокойно, под ручку, пошли по улице, с интересом поглядывая по сторонам.
Магазин Ярцевых оказался двухэтажным. Точнее, магазин был на первом этаже, а на втором был офис частной военной компании «Ящерицы саванны». На табличке из красного гранита кроме названия было выбито изображение вставшего на задние лапы варана в легкой каске, бронежилете и с автоматом Калашникова в когтистых лапах.
— О как, — с уважением поглядел на вывеску Леонид. — Скромно и со вкусом. Пошли, Лиен. — И толкнул дверь в прохладный зал магазина, звякнув колокольчиками.
— Добрый день, — поздоровался Ленька со стоящими с двух сторон прилавка мужчинами — майором в форме РА и плотным крепышом в гражданско-тактическом прикиде. Майор был примерно лет на десять-пятнадцать помладше уже совсем не молоденького, годов так под полсотни, гражданского. И если гражданский олицетворял собой уверенность и основательность, то майор был какой-то средний на первый взгляд. Но только на первый: на груди майора красовалась внушительная колодка с наградными планками.
— Здравствуйте, — звонко поздоровалась с мужчинами и Лиен, замешкавшаяся в дверях.
— Здрасьте, — приветливо кивнул майор, ответив по-русски.
— Добрый день, — тоже по-русски ответил мужик. И в ответ на удивленный взгляд Леонида кивнул на небольшой монитор: — Наружное наблюдение: очень полезная штука. Чем вам помочь, что подсказать?
— Добрый день. Понимаете, мы с сестрой хотим остаться на зиму в этом городе, но в представительстве Ордена нам сказали, что девочкам до шестнадцати лет запрещено владеть оружием калибра больше чем «двадцать второй длинный». И потому хотим купить какой-нибудь пистолет, чтобы Лиен себя безоружной не чувствовала.
— Ну, с этим вы по адресу, — засмеялся майор, — сейчас вам Андрей сначала лекцию прочтет про пользу двадцать второго калибра и короткоствола вообще, а потом на полчаса погрузит в тонкий и возвышенный мир выбора пистолетов.
— Миш, не тебе здесь надо мной подшучивать! Кто после конфликта на Реке собрал крупнейшую коллекцию оружия Второй мировой в здешних краях? У меня и то таких экспонатов нет! — И хозяин магазина с любовью глянул на правую от себя стену, куда уже несколько раз с большим интересом поглядывал Ленька.
— Вы позволите? — не выдержал в конце концов Панфилов и подошел к висящим на стене винтовкам и пистолетам-пулеметам, под которыми на полу стояли пулеметы. — Это СГ-43, точно, это наш «максим», это «дегтярь», причем до модернизации, это MG-42, так ведь? А это? — Ленька поглядел на оставшиеся шесть пулеметов.
— Британский «виккерс», французские «гочкис» и «шательро», американские «Браунинг М1919», и «Браунинг БАР» — оба производства «Кольта», чешский ZB-26 и швейцарско-австрийский «Штайер-Солотурн MG-30». Какой только хлам на Новую Землю порой не тащат! — Мужик усмехнулся. — Ладно бы патроны в свободной продаже для них были и недорогие, валовые. Но нет, прут и старые английские, французские, американские, немецкие модели, к которым или вообще патроны не выпускают, или выпускают как охотничьи, и, соответственно, дорогущие. Это не наш винтовочный, который на вооружении со времен царя Гороха состоит.
— Точно! — подтвердил Ленька. — Я тут в Форте Ли продал в магазин Русской Армии два трофейных СГМ, так никаких проблем с боепитанием у этих пулеметов нет, даром что выпущены в пятьдесят восьмом году.
— Надо же, — усмехнулся мужик, подавая Леньке руку, — так ты мой постоянный клиент! Меня зовут Андрей Ярцев, я совладелец сети магазинов «РА — оружие и снаряжение» и частной военной компании «Ящерицы саванны». Это мой друг и товарищ, Михаил Владимирский, майор Русской Армии.
— Очень приятно. — Ленька пожал крепкую ухоженную руку бизнесмена и мозолистую, крепкую как доска, ладонь офицера и в свою очередь назвался сам и представил свою сестру.
— А чего в Россию не едете на зимовку? — поинтересовался майор, облокотившись на прилавок и с интересом разглядывая Леньку и Лиен.
— Друзей ждем. Они на мокрый сезон нанялись работать на соседнее с городом ранчо. — Ленька подошел к стене и с интересом стал разглядывать винтовки и автоматы. — Ох ты, «Суоми»! Неужели они еще сохранились?
— Они не просто сохранились, они на вооружении в Финляндии до восьмидесятых состояли. Отличная машинка. — Ярцев снял автомат с крючков и протянул Леониду.
Тут снова блямкнули колокольчики, и в магазин вошла очень красивая женщина лет, как говорят, «слегка за тридцать». Роскошная латиноамериканка, с великолепной гривой черных волос, с огромными глазами и красивой фигурой взрослой женщины. С ней зашли пацаненок лет семи и девочка годов четырех. Дети с криком «папа» бросились к Ярцеву, который подхватил их обоих на руки и с удовольствием чмокнул в подставленные щеки.
— Здравствуйте, — со всеми сразу поздоровалась женщина, поцеловала мужа. — Здравствуй, дорогой. Михаил, здравствуй. — Брюнетка подошла к майору и поцеловала его в щеку. — Михаил, разве ты мне не хочешь сказать, что один из этих великолепных четырехколесных «мерседесов» ты пригнал именно для того, чтобы Андрей смог его купить мне?
— Э-э-э… — Майор растерянно оглянулся на спускающего детей с рук Андрея.
— Он хочет сказать, что специально пришел для того, чтобы ты могла прокатиться на этой машине и убедиться, что она тебе нравится. Или не нравится. Если нравится, мы заказываем Михаилу, и он в следующей партии привозит «Джи-ваген» для тебя. — И Ярцев с державшими его за обе руки детишками подошел к брюнетке. — Как прошла репетиция праздника, mi amor?
— Потрясающе! Пели, танцевали. Твоя дочь — настоящая принцесса, а сын — истинный кабальеро! — От женщины прямо-таки шла волна искренней радости и веселья: не то что Ярцев или Владимирский, даже Лиен с Ленькой радостно заулыбались при этих словах.
— Я не кабальеро! — Мальчуган насупился. — Я техасский минитмен! Нет, я русский егерь! Нет никого круче русского егеря!
— Техасские егеря на службе у русских минитменов, — пробормотал Ленька вроде про себя, но случайно угодил в паузу, и его слова все прекрасно расслышали. Даже маленький кабальеро. Он сначала нахмурился, пытаясь понять, что именно услышал, а потом радостно воскликнул:
— Точно! Я русский егерь из Техаса! — И довольно засмеялся.
Все чуть не попадали со смеха, а отсмеявшись, госпожа Ярцева поцеловала мужа, пожала руку и чмокнула в щеку Михаила, улыбнулась Лиен и Леньке, после чего забрала детей и пошла к выходу. Но вспомнила и обернулась.
— Corazon, так когда мне приехать, чтобы провести тест-драйв этих потрясающе брутальных машин?
Ярцев бросил вопросительный взгляд на Михаила. Тот подумал и ответил:
— Бонита, если ты справишься к семи вечера, то приезжай с мужем на нашу стоянку. Откатаем и шести- и четырехколесные машины.
— Потрясающе! Я всегда знала, что вы с моим мужем можете договариваться без слов. Вот что значит армейское братство. — И, засмеявшись, женщина исчезла. Впрочем, Ленька в конце концов обратил внимание на «глок» в поясной кобуре женщины. И впервые за все это время вздохнул свободно, а то дышал вполгруди, боясь спугнуть прекрасное видение. Что интересно, мадам Эльза, например, не менее красива, чем Мария Ярцева, но Ярцева светится, у нее на душе светло, и потому вокруг нее радостно, а вот Эльза, наоборот, красива как ледяной айсберг, но вокруг нее холод.
— Лень, Вашти так же красива, как госпожа Ярцева? — Лиен с любопытством повернулась к брату. — Тогда понятно, почему ты за тысячу километров поехал.
— Вашти Риордан? — уточнил услышавший этот вопрос Ярцев. — Лиен, знаешь, я человек пристрастный, для меня нет прекраснее женщины, чем моя жена. Но Вашти Риордан, точнее — уже Дуглас, тоже очень красива. И кстати, когда ты вырастешь, тоже красавицей станешь. Точнее, ты уже красивая, но пока не раскрылась. Да, если не секрет, вы пистолет покупать думаете?
— Думаем, — ответил Леонид за себя и за жутко засмущавшуюся и порозовевшую от комплимента сестренку. — Но тут такое дело… Лиен — левша.
— Ничего страшного, — отмахнулся Ярцев, проходя за прилавок. — Конечно, если бы Лиен была правшой, я предложил бы ей классику, «Ругер Марк 3». Прекрасный пистолет, надежный, точный. И у меня знакомый шорник шьет великолепные кожаные кобуры по образцу немецких. Времен Второй мировой. Но раз ты левша, то вот. — И на стекло легла пластиковая коробка-кейс. — Тоже Ruger, только SR22. Отличный пистолетик, рукоять тонкая, для подростков, и для левши в самый раз. Кнопка выброса магазина — с обеих сторон, предохранитель тоже двусторонний, а сбросить с задержки и второй рукой можно, чуть оттянув затвор. Подержи. — И протянул пистолет заинтересованной девочке.
И пока девочка крутила пистолет и пробовала прицелиться в нарисованного на стене злодея, с интересом смотрел на нее.
— Тебе кто азы преподавал? — после того как Лиен отдала пистолет брату, спросил ее Ярцев.
— Оливия Эддингтон, — ответила Лиен, после чего хозяин магазина кивнул, словно подтверждая свои мысли, а майор уважительно присвистнул.
— Примерно так я и думал, есть пара фишек, которые я только у нее видел. Но задел правильный, учись дальше. А ты как стреляешь? — повернулся он к рассматривающему пистолет Леньке.
— Ну более-менее, — пожал плечами Леонид, — меня никто особо не учил: армия, и здесь маленько нахватался, как барбоска блох.
— Леонид стреляет очень хорошо, — неожиданно гордо сказала девочка. Поглядела на недоверчиво усмехнувшегося майора и продолжила: — Он сегодня утром на ранчо Риорданов сначала сбил полено, а потом расколол пулей уже летящую деревяшку!
— Ну полено-то в ответ не стреляет, — пожал плечами Владимирский.
— А у меня брат… — Но тут Леонид перебил ее:
— Сестренка, хорош хвастаться, оставь для супостатов хоть пару сюрпризов. — Ленька передал пистолет девочке и повернулся к Ярцеву. — Берем. Сколько мы должны за него? И штук триста патронов для начала.
— А винтовку смотреть не хотите? — укладывая пистолет в кейс, спросил Ярцев.
— У меня есть две винтовки, «Саваж» и «Барби»! — Лиен подбоченилась.
— «Саваж» какой? И «Барби», это ведь «арка»? — На прилавок тем временем легли шесть серых пачек с оттиском демидовской заводской печати.
— «Десять дробь сто десятый», а винтовка — «Дениэл Дэфенс Эмбаш», — ответил за девочку Леонид, — обе под натовскую «пятерку».
— Хорошие винтовки, — кивнул хозяин оружейного и, повернувшись, снял с полки коробочку. Из которой жестом фокусника вытащил затвор с затворной рамой, так называемый болт-карриер, и пару магазинов. — Это конверсионный кит, позволяющий из твой винтовки, Лиен, сделать мелкашку. Просто меняешь ее «потроха» и спокойно стреляешь. Учти, школьный тир — длиной двадцать пять метров, и иначе чем из мелкокалиберного оружия в нем не стреляют. Впрочем, если не хотите брать кит, то девочка спокойно постреляет в тире и из пневматической винтовки, и из своего пистолета.
— Точно сработает? — Ленька слышать-то слышал, но видеть такой наборчик пришлось впервые.
— Я же никуда из города не уезжаю, — засмеялся Ярцев. — Пятьсот экю за все: пистолет и набор. Вам скидка положена как постоянным клиентам.
— Берем! — Леонид полез в карман за деньгами. — Лиен, погляди, пистолет вместо «вальтера» нормально в кобуру ляжет? Если да, то меняй, и пойдем искать квартиру. А потом мне нужен доктор, а тебе школа.
— Вы себе еще не нашли жилье? — заинтересовался Ярцев. Подумал, снял трубку с офисного телефона и набрал какой-то номер из четырех цифр. — Миссис Робинсон? — Ярцев перешел на английский. — Вы еще постояльцев во флигель ищете? Брат с сестрой, русские. Хорошо, передам. — И повернулся к заинтересовавшемуся Леониду: — Тут неподалеку одна хорошая знакомая сдает флигель, нормальный такой — не дешевка, но и не сильно дорого. Два квартала отсюда на запад и один на север. Увидите двухэтажный дом, весь увитый девичьим виноградом, спросите хозяйку и скажите, что от меня. Хозяйка — миссис Робинсон, хорошая женщина. Сейчас живет с мужем, дети разъехались. Там рядом и доктор принимает, практика у него. Тебе кто нужен, терапевт?
— Хирург, дренаж из раны вытащить и зашить, если надо. Спасибо большое, мы пойдем, посмотрим. — Ленька поблагодарил хозяина, попрощался вместе с Лиен с Ярцевым и Владимирским и толкнул дверь. И, уже выходя, услышал негромкое:
— Похоже, у него поленья в ответ все же стреляют.
Дом нашли быстро, и хозяйка, пожилая, но крепкая женщина, сильно напомнившая Леньке бабушку, какой та была лет пятнадцать назад, отвела их в небольшой флигель.
— Вот, смотрите. — Открыв дверь, миссис Робинсон вошла первой. — Как видите, молодые люди, гостиная и кухня — вместе. Здесь одна спальная комната. — Женщина распахнула простую дверь, показав небольшую аккуратную комнатку. — И еще мансарда. Мансарда большая, но нет изоляции от крыши, сразу доски и шифер. Летом жарковато, а зимой прохладно. Ну если не натопить как следует печку: здесь, как вы видите, камин и наверху печь-канадка. За флигель — триста экю в месяц, дрова купите сами, ну а газ для плиты и колонки входит в оплату, потому что плита и водонагреватель в домовую газовую сеть подключены. Годится? Да, если хотите купить телевизор поновее, то это сами.
— Можно посмотреть мансарду? — Ленька получил разрешение хозяйки и полез наверх по крутой лестнице, а Лиен стала вертеться в гостиной и комнате.
Мансарда на самом деле была внушительной. Настолько, что кровать, старый шкаф и печка в ней просто терялись.
— Ну, хватит места сложить шмотки, — хмыкнул Ленька, осматривая крышу насчет протеканий. Но нет, нигде следов воды не было, шифер лежал плотно, был целехоньким. Подойдя к окошку, Ленька углядел неплохой вид на окраину городка. Посмотрел на каминную трубу, на плотные доски пола. — Неплохо. Можно сказать, здо  рово.
Спустившись, он подошел к хозяйке, которая что-то объясняла девочке, и кашлянул.
— Кхм, миссис Робинсон. Мы с удовольствием поживем у вас, если вы не против. Как с оплатой? Сразу за весь сезон или помесячно?
— Меня устроит и помесячно. Где думаешь работать? — Хозяйка с интересом глянула на Леонида.
— Пока не знаю, мэм. Не думайте, мы не бедствуем, я достаточно неплохо заработал этим летом.
— А где и кем работал? — Бабушка оказалась не из тех, кто легко сдается.
— В «Юнион Норд Вей», мастером на строительстве. — Ленька пошатал старое кресло-качалку возле камина. М-да, обидно, Лиен-то оно точно выдержит, а вот его центнер с лишним — вряд ли…
— Ты как, на токарном станке работать умеешь? И диплом об окончании колледжа есть?
— Умею, и диплом есть, только в России колледж называется «техникум». И даже имеются рекомендательные письма от Перкинса и Поплавски, боссов компании. — Ленька заинтересованно взглянул на миссис Робинсон.
— Тогда, раз вы все равно идете в школу, бери их с собой. Там нужен учитель по труду, готова поспорить, что директор Бранд тебя возьмет. — Бабушка гордо облокотилась на подоконник, выставив напоказ кобуру со старым пистолетом, причем Ленька с удивлением узнал «Вальтер П-38». — Он уже месяц учителя ищет. Нечего молодому парню бездельничать! От этого мозги киснут!
— Спасибо, мэм. Значит, мы с сестренкой въезжаем?
— Да, машину можешь поставить под навес с этой стороны дома. И аккуратнее, заборчик мне не сверни, а то сам ремонтировать будешь. — И, что-то ворча под нос, пожилая женщина ушла в сторону большого дома.
Так что целый вечер Лиен и Ленька были заняты переездом, разборкой вещей, уборкой во флигеле и прочими хлопотными, но приятными делами.
Следующим утром Ленька отвел сестренку в городскую школу, в которой училось около пятисот детей.
Совсем немало, кстати, если учесть, что большинство сельской ребятни зимой жили на фермах и ранчо, помогая родителям. И учились только по тем заданиям, которые учителя загодя им давали.
Устроив сестренку в школу и оплатив учебу за весь сезон, причем скорее символически, Ленька спросил директора и о вакансии учителя по труду. Все равно сейчас Лиен ушла получать учебники. А Леньке на самом деле чем-то заняться нужно этой зимой, а то со скуки свихнуться можно.
— Да, нам нужен учитель. У вас есть документы об образовании и рекомендательные письма от руководства компании? Давайте пройдем в мой офис и там поговорим. — И директор Бранд, коренастый невысокий мужчина в рубашке с галстуком-бабочкой, классическом костюме, но с короткими рукавами и в шортах, с «Глоком-21» на поясе, повел Леньку наверх. На антресоль, которая шла над длинным школьным коридором, и на которой, как понял Ленька, были расположены учительская и комната директора.
— Проходите, сейчас мы с вами поговорим. — Директор Бранд приоткрыл дверь, пропуская Леонида. Тот попытался зайти, но что-то не дало двери открыться полностью, и нетерпеливый директор толкнул дверь сильнее. Что-то брякнуло, потом наверху кто-то взвизгнул, и Леонид едва успел поймать на руки упавшую со стремянки девушку. Длинные светлые волосы стегнули ему по глазам, заставив зажмуриться. С грохотом и лязгом навернулась, наконец, и сама стремянка.
— Мисс Ольга, как вы? Не ушиблись? — Вокруг Леньки, державшего девушку на руках, вприпрыжку бегал директор, а сам он наконец проморгался, да и искры в глазах от резанувшей грудь боли летать перестали…
И понял, что тонет в ее глазах, распахнутых под темно-пшеничными бровями, — растерянных, серых, огромных и чистых, как северные озера осенью.